𝖄𝖔𝖚, 𝖒𝖊 𝖆𝖓𝖉 𝖔𝖚𝖗 𝖍𝖆𝖙𝖗𝖊𝖉

✦✦✦

       Чхве Бомгю поправляет галстук, накидывает мантию и подмигивает собственному отражению, излучающему чрезмерный энтузиазм. Сегодня гордость берёт своё и одаривает юношу лучами славы, ведь в его шаловливые руки, наконец, попал достаточно ценный предмет, который он собирается опробовать на нахальном, высокомерном придурке, омрачающем его жизнь одним только существованием.       Уверенный в своём успехе, Бомгю покидает гостиную Гриффиндора и неспешно движется на улицу, где предварительно договорился встретиться со своим лучшим другом и по совместительству умнейшим учеником на их факультете — Чхве Субином.       Если Бомгю пренебрежительно относится к некоторым дисциплинам, то тот валит их наповал, покоряет и, в конечном счёте, приносит Гриффиндору значимые очки. А на пятом курсе, под конец учебного года, благодаря субиновому вкладу, они и вовсе получили кубок.       Тогда Бомгю впервые ринулся целовать волшебника своего пола и едва ли не получил за это увесистым учебником по голове, что слегка задело и немного подпортило воинственный дух. Поскольку именно в этот момент на него глазел его недоброжелатель, ехидно вскидывая бровь и передразнивая неловкие попытки Бомгю впечататься губами в щёку Субина.       Чхве резко качает головой с целью стереть злосчастную картину из памяти, а затем вылетает на улицу, где вовсю правит пасмурный октябрь, пробирающийся под полы одежды, заключая в свои холодные объятия и обволакивая юношу в свой морозный кокон.       — Нужно было надеть что-то потеплее, — хнычет Бомгю, непроизвольно обнимая себя руками. Когда-нибудь он наберётся мозгов и перестанет ставить под удар своё здоровье, что переросло в некую традицию, из-за которой он регулярно посещает лазарет, чем уже начал раздражать мадам Ким — управляющую больничным крылом.       И вот сейчас, встречаясь с красноречивым взглядом синевласого гриффиндорца, Чхве поджимает губы и готовится к очередному шквалу критики со стороны лучшего друга. Но, к его удивлению, Субин лишь снимает свой шарф и молча наматывает вокруг шеи Бомгю, из последних сил сдерживаясь от порыва придушить его.       — Взрослый человек, а продолжаешь быть безрассудным подростком, — единственное, что он говорит перед тем, как вернуться к конспектам. Он усаживается обратно на лавочку и, не поднимая головы, задаёт следующий вопрос: — Что на этот раз придумала твоя гениальная голова? Ты ведь позвал меня сюда похвастаться новой штучкой, которую ты достал у Кая в магазине, верно?       Бомгю активно кивает, смешно напоминая болванчик, и с огромным воодушевлением дотрагивается до своей школьной сумки, которая вынашивает его личное «сокровище».       Поход к Хюнин Каю, продающему всевозможные предметы для розыгрышей, стал для него словно прогулкой за хлебом, которую Бомгю готов совершать бессчётное количество раз. По крайней мере, до тех пор, пока Кан Тэхён не будет полностью повержен, растоптан и запятнан грязью.       — Сегодня я отомщу Кану за мой провал на Святочном балу, — ядовито заявляет Бомгю, на что Чхве удивлённо поднимает брови и закрывает материал по предмету, изучающему древние руны. Бомгю непроизвольно кривится, видя кладезь его ночных кошмаров, но тут же запихивает свою нелюбовь к этой дисциплине на второй план. Обида трёхлетней давности его волнует больше. Хотя назвать это чувство «обидой» стоит ему титанических усилий, ведь его ненависть, прорастающая сквозь почву наивной веры в людей, распространяется со скоростью света, покрывая его душу покрывалом дикого плюща.       В период проведения турнира Трёх волшебников, в тот особый день, когда Бомгю впервые должен был выйти в свет с первой красавицей пятого курса Гриффиндора и покорить танцпол Святочного бала своим изяществом, случилась настоящая катастрофа, вызванная растерянностью Чхве.       Перед встречей с прекрасной Нам Миён, юноша волнительно поправлял укладку, проверял нет ли на его лице хоть малейшего прыщика или царапинки, способных осквернить его безупречный образ. Наверное, Бомгю несколько раз принимал водные процедуры, чтобы превосходно пахнуть, опрятно и достойно выглядеть рядом с девушкой, за которой бегает половина старших курсов.       И вот, стоило только спуститься по лестнице, как ему преградил дорогу никто иной как Кан Тэхён, облачённый в великолепный чёрный смокинг, на плечах которого россыпью ярких звёзд, блестели миниатюрные алмазы. Открытый лоб слизеринца невольно захватывал дух, ведь в обычное время, Тэхён угрюмо прятал его под длинной, чуть завитой чёлкой.       — Что, малыш, наконец смог заговорить с девушкой? — самодовольно вопросил Кан, непринуждённо опираясь плечом о каменную стену.       — Закрой рот, — грубо осадил его Бомгю, будучи далёким от желания находиться в компании напыщенного индюка, способного в одно мгновение разрушить его купол самообладания.       — Это тебе стоит его закрыть, — демонстративно морщась, съязвил Тэхён и неторопливо достал что-то из внутреннего кармана своего пиджака. — Ты вообще чистишь зубы? Бал начинается через пару минут, а ты, между прочим, собираешься идти на него со значимой особью, — закатил глаза и протянул миниатюрную конфету. — Считай это моим тебе подарком. Не забудь позже хорошо отблагодарить меня за спасение твоей репутации, — хмыкнул слизеринец и меланхоличной ходой скрылся за поворотом коридора, оставив наедине озадаченного Бомгю, в следующий момент схватившегося за эту несчастную ириску и, без предварительного осмотра этикетки, отправившего её прямиком в рот.        Что и послужило фатальной ошибкой. Эффект сладости не заставил себя ждать, вызывая стремительный рост языка.       Чхве в ужасе схватился за него, будто это принесло бы ему хоть каплю облегчения, но ситуация усугублялась, время летело и с минуты на минуту должна была прийти Миён, которой ни в коем случае не надо видеть его в таком плачевном состоянии. Потому Бомгю стремглав ринулся обратно в дом Гриффиндора, закрылся в своей комнате и наотрез отказался смотреться в зеркало, где его по-любому ожидало ужасающее зрелище.       Он так и просидел неопределённое количество времени вплоть до прибытия Субина, жутко волнующегося за своего лучшего друга, резко пропавшего с радаров. Он немедленно кинулся на поиски светловласого Кая, хорошо проводящего время в компании не менее великолепной ученицы Когтеврана, и как только наткнулся на его персону, потребовал что-то с этим сделать. Однако несмотря на протянутую руку помощи, Бомгю всё равно очернил себя своим не приходом на бал, где его ожидала Миён в изысканном, вечернем платье, сшитом на заказ у иностранных кутюрье.       На следующий день она прилюдно наградила Чхве пощёчиной, тем самым разбив его надежды на прощение. И, естественно, этот момент был зафиксирован Тэхёном, демонстративно проходящим мимо несчастной парочки. И Бомгю ничего не мог на это ответить, лишь злобно провожать его взглядом и мысленно клясться, что он обязательно отомстит.       — Только не говори мне, что тебе снова придётся нарушать правила, из-за чего наш факультет потеряет очки. Бомгю, тебя скоро возненавидит весь Гриффиндор, — не скрывая своей досады, делится опасениями Субин. Каждый раз, когда Бомгю проворачивает что-то из ряда вон выходящее, преподаватели злобно на него смотрят и выкрикивают резкое «-10 очков Гриффиндору».       Однокурсники фактически молятся перед началом лекций, чтобы этот безумный Чхве Бомгю держал себя в руках и не встревал в перепалку с холодным Кан Тэхёном, любящим провоцировать горячую натуру недруга.       Субину тяжело об этом говорить, но все устали от них. Слишком. Волшебники годами пытались искоренить этот чёртов стереотип о том, что Слизерин — факультет для самых лихих. Годами старались наладить отношения с окружающими, но эта война между Чхве и Каном поставила крест на стараниях предыдущих учеников.       Всё началось по новой.       И началось всё семь лет назад в один, залитый солнцем, мартовский день. В день рождения маленького Чхве Бомгю, которому исполнилось десять лет.       Мальчишка прекрасно знал о незавидном положении его семьи. Они были небогаты, но Бомгю это вовсе не смущало, ведь он знал, что такое скромность, уважение и понимание того, что не всем дано купаться в реке золота. Он радовался каждой мелочи, каждому изысканному блюду, приготовленному его матерью и тем редким моментам, когда отец приносил ему новенький комплект одежды. Чхве принимал свою судьбу с благодарностью и искренне верил, что эти невзгоды в их семье временные. Ну, а даже, если они продлятся дольше нужного, он станет тем, кто будет стремиться к успеху, чтобы в будущем родители ни в чём не нуждались.       В тот чудесный вторник, Бомгю не рассчитывал на что-то особенное. Он лишь воодушевлённо наворачивал лимонный пирог, который поставила перед ним мама, не забыв одарить сына ласковым поглаживанием по голове. Тот широко улыбался, позволяя воздушному крему небрежно опуститься на его подбородок.       Женщина хихикая, аккуратно вытерла безобразие салфеткой и с неким упоением наблюдала за рыжевласым бесёнком, которому жуть как хотелось поскорее выбежать на улицу и окунуться в новые приключения, изучая неизведанные окрестности Хогсмида.       — А где отец? — слегка расстроено поинтересовался Бомгю, когда заметил пустующее место подле себя.       Неужели он забыл о таком важном дне? Это было на него не похоже, ведь он фактически заваливал сына своим вниманием и заботой в свободные от работы дни.       — Скоро должен прийти, — мягко ответила женщина, поглядывая на слегка пыльные настенные часы.       — Надеюсь. Он же не хочет оставить меня без поздравлений? — наигранно обиженным тоном задавался вопросом мальчишка, в чувствах стукнув свободной рукой по столу.       — Кто посмеет так поступить с моим сыном? — послышался бархатный голос позади, на что Бомгю мгновенно откинул вилку в сторону, вскочил со стула и кинулся отцу на шею. Тот весело подхватил его в воздухе и удобно усадил Бомгю на свою сильную руку. — Подумать только, ещё один год и наш малыш отправится в Хогвартс для того, чтобы стать величайшим волшебником. Ты ведь не подведёшь стариков и достигнешь высочайших результатов?       Бомгю тихонько рассмеялся и, крепче обняв отца за шею, хитро улыбнулся и сощурил карамельные глазки.       — Я ещё стану следующим директором Хогвартса, вот увидишь, — пообещал Чхве и под смех родителей, спрыгнул вниз, чтобы вернуться к десерту, который теплом отдаётся не только в сердце, но и в желудке, в котором редко бывает подобное лакомство.       — А ты у нас не промах, — задорно прокомментировал мистер Чхве, садясь за стол. — У меня для тебя кое-что есть.       Бомгю перестал жевать и во все глаза вытаращился на красивого мужчину, который смутно напоминал его самого. Ему достались от отца красивые пухлые губы и большие невинные глаза, которые всегда излучают задорные искорки. Вот только характером он пошёл в маму, перенимая у неё мягкость, которая у отца порой напрочь отсутствует.       Мужчина порылся в своей сумке и положил на стол аккуратный свёрток, к которому мгновенно потянулись маленькие, любопытные пальцы. Развернув его, восторг тут же бесповоротно захлестнул Чхве, унося за собой в водоворот необычайных ощущений.       — Это же воздушный змей! — счастливо воскликнул Бомгю, разглядывая тёмно-синее полотно, украшенное золотой вышивкой в виде многочисленных звёзд, окружающих яркий диск луны.       Он давно мечтал о нём. С тех самых пор, как увидел на одной из лужаек девочку с белым воздушным змеем, который резво плавал по воздуху, оставляя после себя розовые искорки. Бомгю никогда бы не позволил себе попросить родителей о нём. Даже зная, что они выделят на это часть сбережений и осчастливят сына ценным дарованием.       Но его мечта обратилась реальностью, а сердце атаковала трепетная дрожь. К глазам поступили предательские слёзы, которые пришлось быстро смахнуть с длинных, пушистых ресниц, чтобы никто из родных этого не заметил. Бомгю никогда не позволит родителям увидеть хоть малейшую влагу на своём лице, даже в те моменты, когда ему безгранично грустно или же невообразимо весело.       — Ну чего же ты ждёшь? Иди скорее испытай его на деле, — кивая в сторону выхода, радушно сказал мужчина, на что Бомгю подарил родителям самую лучезарную улыбку и, не теряя драгоценных секунд, выбежал на улицу, едва ли не сбивая с ног прохожих волшебников.       Кто-то возмущённо кидал ему вслед фразы в духе: «— Где твои родители, мальчик?» А кто-то дружелюбно качал головой, с толикой ностальгии осматривая детскую фигуру, удаляющуюся с каждым новым шагом, скрываясь в объятиях уходящего солнца.       Бомгю растворился в толпе, став частью какого-то магического безумия. Ученики Хогвартса заполонили улицы Хогсмида, радостно празднуя выходные за стаканом сливочного пива. Где-то слышались победоносные выкрики слизеринцев, волшебников, которые выиграли гриффиндорцев в квиддич, а где-то язвительная ругань тех самых проигравших, обещающих разорвать ползучих змей в пух и прах. А Бомгю было всё равно. Он вырвался из лап веселья и ринулся в сторону богом забытой тропы, ведущей к чистой зелёной лужайке, всегда пестрящей яркими, сочными оттенками и полевыми цветами, в которых так любят нежиться юные волшебницы. Воссоединение с природой — лучший способ отключиться от шумного поселения, кишащим жизнью, и удариться в гармонию между окружающим миром и внутренним «я».       Бомгю расправил змея, вовсю любуясь пленительной синевой в сочетании с тёмным золотом, и, взяв леер в руки, призадумался о том, каким же образом можно пустить подарок по воздуху.       Когда в нём бушевал гнев при проигрывании партии в магловскую приставку, либо же, когда злость хватала его за горло из-за свидетельства несправедливого отношения к другим волшебникам, силы непроизвольно начинали выпускать свои когти. Будь то открывающаяся сама по себе форточка или же горящая сковорода. Магия лилась из него бурным потоком, когда эмоции наполняли его словно опустевший стакан.       Сработает ли это, когда Бомгю переполнен воодушевлением и безграничным счастьем?       Да. Сработало. Стоило Чхве закрыть глаза и отпустить свои внутренние эмоции, как змей будто ожил и по велению сердца волшебника ринулся в небо, витая в воздухе на небольшом расстоянии от поверхности земли. Полотно вспыхнуло золотистым свечением, отчего сердце ребёнка невольно забилось в неистовом темпе.       Это его маленькая вселенная.        Где только он и его мечта.       Души коснулась рука свободы, лёгкости и непринуждённости, которые так тяжело прочувствовать в обычное время. Все его детские переживания иссякли, оставляя после себя вспыхнувший клочок бывалых терзаний.       — И почему дети так помешаны на этих змеях? — задался вопросом мальчишка, который выглядел ровесником Бомгю. Он всё это время лежал в траве неподалёку, игриво прокручивая травинку в зубах. Его покой нарушил чересчур воодушевлённый рыжеволосый волшебник, мельтешивший несчастным змеем перед носом. Он приподнялся на локтях, встречаясь взглядом с бездонными, светящимися глазами, на мгновение почувствовав, как сердце жалостливо замерло.       Стыд захлестнул его, ведь он не хотел казаться грубым. Тем более перед мальчиком, который так сильно напоминает игривого щенка, одним только видом просящим ласки и внимания.       — Эй, вообще-то ты тоже ребёнок, — защищался Бомгю, чем невольно вызвал смешок с чужих уст. — Что смешного? Если ты далёк от детских развлечений, это не делает тебя взрослее меня, — обиженно надул губки и перевёл свой взгляд на то самое «детское развлечение», которое опасно дрогнуло из-за внезапного всплеска новых эмоций внутри мальчика.       — Ладно-ладно, принцесса, не кипятись. Я всего лишь не трачу своё время на бессмысленную беготню с зачарованным змеем, — беззлобно хмыкнул собеседник, вернувшись обратно в лежачее положение. Он довольно прикрыл глаза, закинул нога на ногу, купаясь в последних лучах солнечного света и беззаботно наслаждаясь лёгким дуновением ветра, приносящим с собой аромат свежескошенной травы.       — По-моему, лежать на земле и ничего не делать тоже лишено всякого смысла. И я тебе не принцесса, — поспешно добавил Чхве, гордо вскинув подбородок вверх, к пурпурным облакам, служившим потрясающим, живописным фоном для подарка его отца.       — Как скажешь, принцесса, — последовал незамедлительный ответ, из-за которого Бомгю вспыхнул красным парусом. И он не знал, было ли это от смущения или же от незаметно подкрадывающейся злости. Почему-то этот собеседник с огромными, оленьими глазами казался ему холодным, обиженным на жизнь ребёнком, не умеющим ценить жизненные мелочи, способные подарить позитивные эмоции.       Бомгю решил его проигнорировать, всё равно зная, что он вряд ли будет часто с ним видеться в обычные дни. Пусть этот недовольный кот останется в задворках его памяти, в которые Чхве никогда больше не забредёт.       Но так казалось по началу, до тех пор, пока не пришло время вернуть воздушного змея на землю. Он делал тщетные попытки опустить его, но магия наотрез отказалась слушаться. И самой главной его ошибкой послужило обращение за помощью к лениво лежащему мальчишке, который не просто не помог ему, но и случайно сжёг змея, от которого остались лишь жалкие клочки ткани, над которыми Бомгю часами проливал слёзы, прося прощения у отца.        Единственный ценный подарок. Значимая вещь, которую Чхве хотел сохранить как память об отце, была уничтожена.       Бомгю и по сей день не помнит, что же он тогда наговорил Тэхёну, когда тот виновато наблюдал за тем, как пепел оседал на землю. Но помнит только то, что пообещал ненавидеть его до конца своих дней. И сдержал это слово. Видимо судьбой было предначертано им встретиться в стенах Хогвартса, попасть на разные факультеты и отчаянно соревноваться за первенство, попутно делая друг другу гадости.       — Ах, не будь занудой, Субин-а, — толкает друга локтём в бок, отчего тот случайно чиркает пером и превращает идеально написанный конспект в настоящий хаос. — Только не злись, — вскакивает на ноги, выставляет перед собой руки в защитном жесте и пятится назад, врезаясь спиной в кого-то. — Прошу прощения, — быстро лепечет Бомгю, даже не видя виновника торжества, но когда замечает Кан Тэхёна, вскидывающего бровь, давится своими сказанными словами и поспешно отворачивается.       — Ого, Чхве Бомгю научился извиняться. Сегодня точно особый день, — ехидничает, недовольно осматривая слегка дрожащую фигуру гриффиндорца. — Принцесса, неужели ты хочешь простудиться и вновь пролежать в лазарете две недели? Тц, тц, тц, — цокает языком, попутно снимая с себя тёплую мантию, чтобы в следующий момент накинуть её на широкие плечи. — Дитя малое, тебе следует лучше относиться к своему здоровью, ведь ты не хочешь пропустить новые лекции и проиграть мне в успеваемости? — задаётся вопросом, бесстыже любуясь гриффиндорцем в своей мантии, которая ему пришлась немного великоватой. — И ещё, — Тэхён демонстративно призывает голубой огонёк, способный согреть, не вызывая ожогов. — Неужели ты позабыл о согревающих чарах? -20 очков Гриффиндору, — не дожидаясь колких фраз Бомгю, оставляет его и Субина наедине, скрываясь в здании школы, утонувшей в ночных фонарях, хорошо освещаемых территорию.       — Придурок, — закатывает глаза, но всё же сжимает чужую мантию, плотнее укутываясь в неё. Запах лесной свежести приносит умиротворение, в котором Бомгю так отчаянно нуждался, а теплота накидки заставляет его сердце немного оттаять. Он успешно игнорирует замечание по поводу использования магии, поскольку пообещал себе, лишний раз не использовать её, даже если это может облегчить ему жизнь.       — Придурок, но с мозгами, — комментирует Субин, внутренне соглашаясь с предъявой Тэхёна в адрес Бомгю. Даже несмотря на то, что ему давно стукнуло семнадцать, он остался в своём двенадцатилетнем возрасте, который искрит настоящим безрассудством. — Это наш последний курс, не забывай об этом. Вместо того, чтобы страдать ерундой и строить коварные планы, лучше бы углубился в защиту от тёмных искусств, с которой у тебя явные проблемы, — упрекает, тыча пером тому в бедро.       — Снова ты на его стороне. Тебя, случаем, его дружок Чхве Ёнджун не околдовал? В последнее время ты слишком лоялен к Тэхёну, — задаёт прямой вопрос, вспоминая лучшего друга Кана, на котором Субин иногда слишком долго задерживает взгляд. И этот взор не из разряда «как же ты меня раздражаешь», а скорее: «чёрт, как же сильно я хочу содрать с тебя лишнюю одежду и взять на первой, попавшейся на глаза поверхности».       Субин давится кашлем, чувствуя, что его разоблачили, и с шумом закрывает тетрадь, слегка сумбурно кидая её на дно рюкзака. Поднимается, поправляет волосы и, как ни в чём ни бывало, тянет улыбку, обнажая ямочки.       — Я всегда на твоей стороне, Гю. Просто ты иногда забываешься и совершаешь поступки, которые больше вредят тебе, а не Кану. Оставь его в прошлом, мы почти на финишной прямой, после чего вы вряд ли будете видеться из-за разных должностей, — Чхве в утешительном жесте хлопает Бомгю по плечу и следует в сторону здания, чтобы подготовиться к астрономии, которую всей душой терпеть не может из-за бесконечных чертежей ночного неба.       Идут в полном молчании, каждый думая о чём-то своём. Бомгю неуверенно трогает свою сумку и даже стоит на пороге отказа от первоначальной цели, ведь, в конце концов, они не цепляли друг друга уже целых полгода, будучи занятыми подготовкой к ЖАБА. Но чувство незавершённости гложет, служит тем самым дьяволом на плече, подстрекающим на шаловливые проделки.       Это произойдёт в последний раз, после чего Бомгю честно сложит оружие и запретит себе ходить к Каю, чтобы соблазняться на покупки безделушек, стоящих приличную сумму денег, которую он бы мог потратить на что-то более полезное.       Кивает своим мыслям и заходит в помещение, мгновенно цепляясь взглядом за Кан Тэхёна, стоящим возле своего телескопа. Бомгю, ликуя, стаскивает с себя чужую мантию и неторопливо направляется в сторону недруга, невозмутимо расправляющего нарисованную карту звёздного неба.       — Благодарю за твоё великодушие, Кан Тэхён, — саркастично тянет Чхве, протягивая тому мантию, и когда тот тянется за ней, гриффиндорец намеренно роняет её из рук в сторону и с невинным видом проговаривает своё “упс”.       Кан закатывает глаза и безмолвно поднимается на ноги, чтобы забрать свою вещь, что даёт возможность хитрому Бомгю молниеносно подменить телескопы, в голове прокручивая сотню извинений перед профессором Мин, успевшим устать от неугомонного ученика, постоянно попадающего в передряги. Бомгю довольно движется в сторону своего места и всем своим нутром чувствует субиново осуждение. Конечно, он стал свидетелем этой проделки и, естественно, заранее жутко недоволен исходом, который по-любому отнимет драгоценные очки у их факультета.       — Ты неисправим, — шипит Субин, пока Бомгю украдкой поглядывает в сторону будущего, потрясающего представления.       — Зато не я буду ходить с огромным фингалом под глазом, — невозмутимо подмечает юноша и мечтательно закрывает глаза, в нетерпении ожидая конечный результат. Он обязательно должен быть выше всяких похвал, ведь заплатил за телескоп целых десять золотых галлеонов!       Но, к сожалению, сценарий обратился вопиющим кошмаром и лишила Гриффиндора не только 30 очков за безобразие, но и незаметно подменил кровожадного зверя на невинную овечку, которой оказался Чхве Ёнджун, захотевший поменяться с Тэхёном местами. Бомгю по собственной глупости пропустил этот момент и даже не успел предотвратить инцидент, из-за которого Субин отказался говорить с ним до тех пор, пока Чхве самолично не попросит прощения как перед Ёнджуном, так и перед ненавистным Тэхёном.       — Вы меня оба достали, — честно рубит с плеча Ёнджун, выслушивая неловкие слова извинений со стороны гриффиндорца. Он злобно рассматривает некрасивый синяк под глазом и в чувствах кидает зеркало в сторону, позволяя ему разбиться в дребезги, посыпая каменную дорожку мелкими, острыми осколками. — Знаете, что я думаю? Вам обоим нужно потрахаться, выпустить пар и забыть о существовании друг друга. Навсегда, — подчёркивает последнее слово, украдкой кидая взор в сторону лучшего друга, отстранённо сложившего руки на груди и облокотившегося на колонну. — Но так как я был в это втянут против своей воли, я хочу предложить вам более реальный вариант решения вашей проблемы, — понимая, что секс для них обоих будет чем-то из разряда сверхъестественного, поспешно добавляет розововласый. — Вы оба хороши в оценках, но оба плохи в квиддиче, поэтому что насчёт соревнования один на один? Кто первый поймает золотой снитч, тот и загадывает любое желание проигравшему. Как вам такая идея, м?       Бомгю быстро переглядывается с Каном, впервые найдя с ним безмолвное понимание того, что они оба накликали на себя беду. Ведь брать принадлежности для квиддича без разрешения навлечёт на них проблемы посерьёзнее отнятых очков.       — Я знаю, о чём вы думаете и не переживайте, я договорюсь с одним из капитанов по поводу всего необходимого. И мне абсолютно плевать на то, что вы даже на метле толком сидеть не умеете, хотя на это выделялись отдельные дисциплины, — закатывает глаза к полной луне. — Это произойдёт в полночь субботы, мальчики, поэтому советую изучить базу и не выставить себя неудачниками, — Ёнджун в последний раз касается пальцами синяка и гордо вскидывает подбородок, оставляя двух заноз в заднице позади себя.       — Бомгю, тебе лучше выиграть меня, поскольку, если ты проиграешь — столкнёшься с чем-то, что тебе очень сильно не понравится, — невесело заявляет Тэхён, который никак не комментировал ситуацию до этого момента. Он поклялся Ёнджуну сходить завтра к Каю и попросить о помощи и также согласился принять условия друга для последующего очищения своего частного имени.       — Даже не сомневайся в моей победе, придурок, — язвит Бомгю и, хватая за руку молчаливого Субина решается вернуться в гостиницу Гриффиндора для активных рассуждений на тему квиддича, и как ему выжить в этой нелёгкой битве за драгоценное желание.

✦✦✦

      Ночь ласкает своей освежающей прохладой, озаряемой красотой полной луны. Четверо учеников стоят посреди поля, глядя вниз, на тренировочный набор для квиддича. Бомгю озадаченно чешет затылок, надежды которого лопаются с помощью иглы закона подлости, осыпаясь рваными ошмётками на почву его автоматического проигрыша.        Ослеплённый скептицизмом и убежденностью в том, что Ёнджуну не удастся воплотить его намерения в жизнь, гриффиндорец заметно падает духом, ведь даже не соизволил расспросить легендарных на их курсе игроков о правилах игры. Он лишь лениво листал статьи, мельком пробегаясь по правилам состязания, чтобы воскресить в памяти недостающие детали.       Если для учеников Хогвартса квиддич — одно из любимых событий, подогревающее азарт, вкус конкуренции и боевой дух, то для Бомгю — хороший способ поспать на последнем ряду под сопровождение гулких скандирований и недоуменных взглядов.        Иначе какой идиот будет бродить в царстве Морфея, пока в реальном мире происходит такое зрелище?       — Даже не хочу спрашивать о том, как тебе удалось раздобыть это, — пораженно лепечет Бомгю, понуро сжимая метлу, которую любовно вручил ему Субин, пришедший сюда ради забавы.       Ведь не каждый день можно самолично лицезреть Чхве Бомгю на спортивном соревновании! Субин был бы полным идиотом, если бы позволил себе пропустить возможный провал его горячо любимого друга, которому и море по колено, когда дело доходит до очередной авантюры. Кто-то да должен поставить его на место и, наконец, подтолкнуть к мысли взяться за ум и подготовительные конспекты, успевшие покрыться слоем пыли из-за редкого использования.       — Уверен, что ты рассчитывал на плачевную весточку про отмену наших планов, — дразнит Ёнджун, демонстративно открывая сундук, где покоятся разновидности мячей. — Сегодня нам нужны будут только два из них, — проследив за взглядом Бомгю, добавляет, после чего указывает пальцем непосредственно на золотой снитч, который нужно поймать, а затем и на бладжер. Обычно в игре используется два мяча, но в этот раз они решили сыграть одним. И, видимо, бладжер сам выберет кому предоставить своё внимание.       Бомгю невольно переводит взор на Тэхёна, безмолвно стоящего чуть в стороне от троицы Чхве. Юноша сейчас кажется выходцем из фантастических романов, которые так любят девичьи сердца. Лунный свет зарывается в завитых, каштановых волосах, пройдясь невидимой ладонью по изящному, аристократическому лицу. Поцелованный ночным сумраком, Тэхён сверкает яркими глазами, пытаясь мысленно связаться с потерянным Бомгю, и самоуверенно заявить о своей неоспоримой победе.       И гриффиндорец почти готов сдаться на этом этапе, покорно вручая тому возможность измываться над собой. Однако, он не из тех, кто будет спотыкаться с возникшей перед ним стеной. Бомгю отыщет кувалду, будет бить ею до тех пор, пока стена не рухнет, оставляя после себя груды пыли. Потому демонстративно хмыкает, кладёт метлу на землю и произносит уверенное «вверх», после чего садится сверху и выжидающе смотрит на соперника.       — Мне нравится твой настрой, принцесса. Такой боевой, это даже возбуждает, — ехидно дерзит Тэхён, а затем закусывает нижнюю губу, проходясь горячим взглядом вдоль тела Бомгю. Он отчётливо отзывается в районе уже пунцовых щёк, что даёт Чхве полное право поспешно отвернуться, не в силах тягаться с прямотой карих глаз.       — Вижу, что атмосфера начинает накаляться, — присвистывает Ёнджун, самодовольно прижимая к себе бладжер. — Надеюсь на отличное шоу, мальчишки. Оно обязано быть таким, иначе моё лицо пострадало зря, — хнычет, осторожно дотрагиваясь кончиками пальцев к месту, где раньше красовался синяк. — Сегодня контролирую ситуацию я, поэтому молитесь, чтобы я не был с вами слишком жесток, — Ёнджун кокетливо подмигивает двум одновременно закатившим глаза юношам и звонко свистит, оповещая о начале состязания.       Бомгю неуклюже взмывает в воздух, пока Тэхён с лёгкостью обгоняет его и стремительно направляется за золотым снитчем, прошмыгнувшим мимо лица ошарашенного гриффиндорца. Он и на метле удобно устроиться не успел, как чёртов Кан умело лавирует между колоннами, насмешливо указывая Бомгю на его законное место в будке неудачников. Это злит, пробуждает ту самую искру, упавшую на стог сена, впоследствии чего всё вокруг воспламеняется угрожающими языками пламени.       Бомгю летит за Тэхёном, чудом найдя в себе силы побороть внутренний страх высоты, подпитываемый треклятой нервозностью. Метла послушно ускоряется, когда Чхве слегка наклоняется корпусом вперёд.       Вытягивает руку вперёд, оказываясь бок о бок со слизеренцем, которого, похоже, забавляет чересчур серьёзное выражение лица ученика, привыкшего корчить различные забавные гримасы.       — Не стоит так напрягаться, принцесса, — перекрикивая сильный поток ветра, вещает Тэхён. Он с почерком профессионала обходит его, оборачивается через плечо и с невинной улыбкой добавляет: — Твоя судьба уже предрешена.       Эти слова проникают под кожу, смешиваются с кровью гриффиндорца и на миг сбивают с толку. Судьба предрешена. Значит ли это, что Бомгю постоянно будет довольствоваться остатками славы Тэхёна, укрываясь в его тени и попутно любуясь широкой спиной, излучающей триумф? Всё время будет думать о детской обиде, отказываясь взрослеть и принять новую, рассудительную версию себя?       Бомгю медленно останавливается, зависает в воздухе и наклоняет голову вбок пристально глядя на Тэхёна, резко спускающегося вниз за золотым снитчем. Всё-таки этот подлец талантлив во всём. Какой бы курс ни был, Кан наотрез отказывался говорить о квиддиче и избегал возможности сесть на метлу, но стоило ему столкнуться с Бомгю, как он безоговорочно согласился на все условия. И не просто соревнуется, а доказывает факт, что за счёт глупого двенадцатилетнего мальчишки из прошлого, достигает новых вершин, кидает вызов и выходит победителем перед собой. Бомгю всё это время являлся его мотивацией, а он понял с запозданием. И самое печальное — Чхве не получил от этого ровным счётом ничего.       Что, собственно, произойдёт и сейчас.       Бомгю невесело качает головой, давясь горькой усмешкой, но тут же испуганно ойкает. Иссиня-чёрный мяч несётся в его направлении с целью сбить с метлы, а юноша мимолётно бьёт себя по лбу и ни капли не удивляется своей «удаче». Конечно, бладжер будет видеть в нём свою личную мишень, давая Кану ещё один повод для облегчения: пока он преспокойно будет гнаться за целью, Бомгю будет страдать от погони.       — Что ж, твоя взяла, придурок, — шипит Бомгю и пулей устремляется вниз, в направлении слизеринца, почти тронувшего неуловимый, капризный снитч. Очевидно, что он погряз в своём легкомыслии раз даже не оглядывается по сторонам, дабы проверить нет ли на радаре рыжеволосого беса. Настолько он его недооценивает?       Бомгю разгоняется, купаясь в объятиях ветра и ведя за собой грозное орудие «убийства», практически касается кончиком метлы заднюю часть вражеской и резко уходит вниз, под Тэхёна, в то время когда мяч не успевает последовать за ним и врезается в слизеринца. Кан резко пошатывается, теряет равновесие и едва ли не валится со своей метлы. Каким-то образом хватается за рукоятку левой рукой и направляет её в сторону, скрываясь за колоннами, чтобы восстановиться.       На счастье Бомгю, бладжер настырно бросается за ним, пока гриффиндорец хаотично пытается ухватиться взглядом за золотую тень, маячившую где-то вверху, в районе трёх колец. Без раздумий, кидается туда, боясь потерять драгоценные секунды. Однако, казалось бы, цель находится на ничтожном от Чхве расстоянии — просто нужно подтянуть руку и взять, но, как бывает в такие ответственные моменты, что-то идёт не так. И это «не так» исходит от задней части метлы, которая в один миг вспыхивает яркой вспышкой, будто кто-то ударяет по ней огненным хлыстом и тянет вниз за собой, чтобы человек, сидевший на сверху, разбился на мелкие кусочки.       Бомгю в панике оборачивается и видит обжигающий вихрь позади себя, который разрастается с каждым новым дуновением ветра. И пока он пытается спуститься на безопасное расстояние, чтобы спрыгнуть вниз, Тэхён оказывается возле снитча и хватает его молниеносным движением. До того, как бладжер повторно врезается в него в очередной раз лишая устойчивого положения.       И именно в этот момент, словно по волшебству, метла Бомгю перестаёт поддаваться внезапным терзаниям, лишний раз подтверждая чью-то к этому причастность. В нём нет ни малейшего сомнения по поводу этой личности. Кому как не Тэхёну прибегать к подобным грязным выходкам?       — Ты блядский трус, Кан Тэхён, — злобно откидывая повреждённую метлу в сторону, беззастенчиво кричит Бомгю и резко толкает слизеринца в грудь. Тот удивлённо вскидывает брови, роняя из рук с трудом добытую победу.       — Не умеешь принимать поражение — не вступай в битву, — холодно отвечает Тэхён, отряхивая тёплый плащ от невидимой грязи, которую оставило на нём прикосновение руки недруга. Он наклоняется за золотым снитчем, поднимает его и, намеренно задевая плечо Бомгю, направляется к Ёнджуну и Субину, которые безмолвно переглядываются, прежде чем принять мяч.       Не роняя больше ни слова, шагает в сторону замка, вынашивая стойкое желание некоторое время не видеть обезумевшего Бомгю, изо рта которого вырывается неконтролируемая чушь. Противостоять разгорячённому, юношескому максимализму сейчас не намерен. Однако кто его собирается спрашивать? Уже находясь в стенах Хогвартса, Тэхён слышит позади себя быстрые шаги. Закатывает глаза, решает обернуться, что зря, Бомгю вновь толкает его, множество раз, подталкивая к лестнице, тут же резво меняющей направление. Но это мало кого сейчас волнует, ведь гриффиндорец продолжает наступать, злобно шипя и безрассудно выпуская грязную ругань из недр своего подсознания.       — Может, объяснишь, какого чёрта я резко стал подзаборной сукой, выебанной десятком кобелей? — перехватывая чужие запястья в воздухе, требовательно вопрошает Тэхён. Он смотрит остро, стараясь как можно больнее уколоть противника одним только взглядом, но затуманенные дымкой карие омуты обзавелись прочной, непробиваемой защитой.       — Достойные волшебники не станут применять магию ради выигрыша, — игнорируя вопрос, цедит Бомгю, после чего несдержанно вскрикивает, когда лестница с грохотом останавливается на случайном этаже. Юноша зажимает рот, стыдливо рассматривая ожившие картины, внутри которых расположены люди, смотрящие на двух учеников с полным багажом презрения.       — Имейте совесть, молодые люди! В такое время принято спать, а вы своим криком тревожите многоуважаемых господ, — намекая на себя, возмущается пожилой мужчина и поправляет съехавшую набок шляпу.       — Детки-детки, почему вы до сих пор не в тёплых кроватках? Ой ой ой, кому-то за это очень сильно влетит. Ха-ха-ха, — лестничная площадка наполняется издевательским смехом докучливого призрака по имени Пивз. Это несносное существо пролетает над головами учеников и, с целью припугнуть, растворяется в одной из стен, чтобы на весь коридорный пролёт закричать о двух нарушителях, которых стоит наказать. Дополнительный шум пробуждает ещё больше недовольства со стороны картин и уже в следующий момент лестничная площадка наполняется гомоном, сквернословием и угрозами когда-нибудь поставить на место назойливого Пивза.       Естественно, реплики с не самым приятным содержанием, стремительно коснулись ушей призрака, что спровоцировало его вернуться обратно и устроить настоящий концерт. В прямом смысле. Пивз во всю глотку начал петь частушки, придуманные на ходу. Можно услышать строки про бедное розовое платье, которое держит в заложниках одна буйная дамочка своими лишними килограммами; про длинную бороду болтливого мужчины, весело пропевая что-то про самодельную верёвку для виселицы и кучу грязных, пошлых выражений, которые тяжело воспринимать на слух.       Даже не глядя друг на друга, Тэхён хватает Бомгю за руку и уводит подальше от этого цирка, вглубь восьмого этажа, где, на их превеликую удачу, расположена выручай-комната. Но быть с ней в одной локации — не быть внутри неё. Для этого нужно обзавестись непреодолимым желанием попасть туда.       — Я не закончил, — объявляет Бомгю, когда в стороне слышится подозрительная тишина. — Я хочу сотню раз дать понять о твоей никчёмности, трусости и бесчестии, — кивает собственным мыслям, загоняет того в угол и победоносно облизывает нижнюю губу, когда тот врезается спиной в стену. — Кан Тэхён, ты грёбаный...       — Могу ли я поинтересоваться в чём именно я обвиняюсь? В том, что был быстрее тебя? — перебивает, спокойно складывая руки на груди. — Если твоё сквернословие вызвано твоим задетым эго, то кто из нас грёбанный... — Тэхён резко замолкает, пригласительным жестом руки прося закончить фразу, но Бомгю лишь громко фыркает, дублирует его позу и с откровенным презрением буравит собеседника взглядом.       — У тебя ещё хватает наглости падать на дурачка? Ты невероятен, — шумно выдыхает, рукой смахивая непослушную чёлку с глаз. — Моя метла. Ты вывел её из строя, из-за чего я мог сгореть или же разбиться! — заявляет, несдержанно тыча того в грудь, которая тяжело вздымается, демонстрируя выдержку Тэхёна, в любой момент готовую попрощаться с хозяином.       — Что ты несёшь? Я не настолько коварный.       — Ах, ну конечно. Я как всегда всё себе напридумывал и сделал попытку очернить твой безупречный образ. Какая же я отвратительная личность, — театрально проговаривает Бомгю и хватается за сердце. — Вот только какого-то лешего после моего инцидента с метлой ты словил снитч. И угадай что? Правильно, мою метлу перестало кошмарить неведомой силой! — выдаёт слишком громко, что снова подвергает их дуэт к риску быть застуканным. Тэхён поспешно преподносит указательный палец к губам, но тот его будто не видит. — Не пытайся заставить меня молчать! Я хочу, чтобы все знали какой ты подлый, Кан Тэхён. Ты шавка... — Кан бесцеремонно прижимает ладонь к чужим губам, чтобы заставить замолкнуть, но тот больно кусает его, из-за чего приходится убрать руку и болезненно её потереть. Когда рот повторно открывается, Тэхён плюёт на приличия и обхватывает лицо гриффиндорца, втягивая в грубый поцелуй. Он мстительно кусает пухлые губы, повышая градус недовольства в крови Бомгю, но игнорирует это. Продолжает терроризировать его рот, сминать, подчинять, попутно опуская одну руку тому на талию. Они меняют положение, и теперь Чхве стыдливо прижат к стене, принимая чужой язык, который сходу приглашает того вступить в новую битву. Однако оба чувствуют, что в этом деле первенство принадлежит явно не Бомгю, который даже за руки ни с кем не держался, хотя имел множество шансов, благополучно ускользнувшие из его рук. В частности, благодаря волшебнику, нависающему над ним.       Сколько раз Бомгю пытался заговорить с девушками, и столько раз в это встревал Тэхён. Когда-то гриффиндорец думал, что тот хочет отбить их у него, чтобы овладеть раньше, но Кан не подошёл ни к одной из них. И сейчас, подвергаясь головокружительным пыткам тэхёновых губ, он начинает подозревать об истинной причине его попыток оставить Бомгю одиноким волком. Но эта причина кажется такой же невероятной, как и становление Чхве директором Хогвартса, о чём он обещал родителям в свой десятый день рождения.       Когда Тэхён убеждается в том, что Бомгю немного остудил пыл, отстраняется, за что мгновенно получает звонкую пощёчину за свои развязные действия. Чхве шокировано переводит взгляд на свою руку, которой никогда не бил кого-то по лицу, а затем и на юношу напротив, осторожно прикладывающему руку к горячему, красному отпечатку.       Чувство стыда бесповоротно накрывает Чхве с головой, потому что он сам отвечал на поцелуй, позволял касаться себя и даже один раз едва слышно простонал в чужие губы. И после совершённого, его первым действием стал удар по тэхёновому лицу? Может ему стоило себе впаять пощёчину?       Бомгю неотрывно смотрит на него, ища на дне чужих глаз подсказку к разрешению этой ситуации. Чувствует, как по коже пробегают назойливые мурашки. Ощущает, как кровь пульсирует в висках, и как его тело сковывает дозой адреналина. Он рвано дышит, сжимает ладони в кулаки, а затем позволяет своему мозгу окончательно выключиться. Как по щелчку пальцев гриффиндорец впивается в губы напротив, цепляется за чужую мантию, будто она может его спасти от участи утопленника. Он уже тонет. Уже лишается кислорода. Тэхён отнимает его у него, вгрызается в его раскрасневшиеся уста и бесцеремонно вжимает в стену.       Бомгю жалобно скулит, получая очередной яркий укус на нижней губе и чувствует, как шаловливая рука Тэхёна проходится по изгибам его талии, опускается на его ягодицу и до боли сжимает её.       — Думаешь, что можешь откупиться обычным поцелуем? — нахально интересуется Тэхён, отрываясь от сладких персиковых губ.       — Могу предложить тебе удар по яйцам, — тут же метает стрелки Бомгю, вызывая у того приступ смеха.       — Только, если они будут биться о твою шикарную задницу, — игриво отзеркаливает Кан, после чего переключатель в голове рыжевласого переходит в аварийное состояние. На него словно выливают ледяную воду, провоцируя его искриться, шипеть и выходить из строя.       — Готов подставить её, если буду точно знать, что они разобьются всмятку, — бесстыдно дразнит, развратно толкаясь языком в стенку щеки. Непроизвольно кидает взгляд на тэхёнов кадык, который нервно дрогнул после этого жеста и тихонько злорадствует, найдя брешь в его эмоциональной броне.       — Ты провоцируешь, — внезапно севшим голосом обвиняет Тэхён и облизывает слегка обветренные губы. Тяжело дышит, отчаянно пытаясь разогнать по углам внутренних похотливых демонов, но они не поддаются, разбегаются в разные стороны и бессовестно смеются над Тэхёном, юношей, который все годы держал себя в узде, запрещал себе думать о плотских утехах, но в итоге не устоял перед тем, кого по логике должен ненавидеть, презирать и желать разорвать на куски. Не грезить об утончённом теле, медовых губах и тихих мольбах, ласкающих слух.       — Ты первый начал.       — И я буду тем, кто это закончит, — подтверждает, сокращает жалкое расстояние между ними и в третий раз касается живого источника посреди беспросветной пустыни. Бомгю наполняет его, воскрешает утраченные силы, одновременно с этим отбирая всю гордость, выдержку и с трудом обретенный триумф. Он танцует на горестных остатках ледяного образа, обращая его в горячий раскалённый уголь. Поглощает здравомыслие, внедряет неизлечимый вирус и позволяет себе растворится в нём, пустить свои корни и прочной лианой сковать хрупкое сердце, дрожащее от трепетных прикосновений к Бомгю. К его мягкой, горячей коже; покрасневшим щекам; изящной шее, окольцованной невидимыми поцелуями, которыми хаотично одаряет его Тэхён; широким бёдрам, идеально ощущающихся в больших ладонях.       Бомгю — его личный порок, грех, слабина, причина его позорного падения. Тот, кто возвёл между ними стену и тот, кто заставил её обрушится, оставляя после себя вопиющий беспорядок, сотканный из острых осколков и нити влечения. Ненавистная любовь, обжигающий айсберг, светлая ночь и тёмный день.       Они непримиримые противоположности, сумевшие отыскать дорогу к друг другу. И те, кто разделяют одну ночь на двоих под покровительством выручай-комнаты, распутно обмениваясь стонами удовольствия, тихими вздохами и громким чувством неопределенности между ними.

✦✦✦

      — Ты пожалеешь, — словно предвидев исход, предупредил Тэхён, нависая над полуобнажённым гриффиндорцем, которым овладело чуждое чувство вожделения. Его глаза походили на дымчатый хрусталь. Такой сверкающий, яркий, включающий в себя градиент разнообразных оттенков. Однако они полны сомнений, страха и незаметно подкрадывающейся ненависти к себе, что легко прочесть на дне околдованных омутов.       — Пожалею, если ты окажешься неумелым в постели, — отмахнулся Бомгю, нетерпеливо схватил того за россыпь волос и притянул к себе, чтобы их горячее дыхание, влажно сплеталось между собой. — Возьми меня, — попросил шёпотом, после чего мягко потёрся носом о чужую щёку и оставил в уголке губ краткий поцелуй.       — Я сделаю всё для того, чтобы ты не смог забыть эту ночь, — уверил Тэхён и выполнил обещанное.       «Ты пожалеешь»       Эта фраза витает в подсознании вместе со слепящими фрагментами о их совместной ночи, где Бомгю беззастенчиво стонал, просил о большем и словно незнакомец, пошло выгибался ему навстречу, пока тэхёнов член ритмично скользил внутри, доводя его до исступления дразнящей сменой темпа. Пройдя через терпеливую подготовку, наполненную бережными ласками, словами похвалы и нежными поцелуями, Бомгю не ожидал столкнуться со звериной натурой Кана, пригвоздившей его к кровати и взявшей под свой контроль.       Оборачиваясь на ту ночь, Бомгю с уверенностью может сказать, что их страсть походила на раскалённую лаву, накрывшую юношей с головой, скрывая от холодного, мрачного мира. Они погребены под ней, запечатав свой самый страшный секрет. Секрет, из-за которого Бомгю не может решиться выйти из лазарета и встретиться лицом к лицу с возникшей проблемой.       Утром воскресенья, после произошедшего Чхве выкрутил на максимум свои актёрские способности и пришёл к мадам Ким, не выразившей ни капли удивления при виде постоянного гостя. Вот только она не была глупой и сразу же словила его на лжи, но слёзные мольбы и душещипательные истории, придуманные на ходу, смягчили её сердце и позволили Бомгю на пару дней побыть в лазарете, где периодически лицезрел перед собой учеников младших курсов, которые по собственной неосторожности перепутали ингредиенты при создании зелья и получили ожоги.       Сердца гриффиндорца касается невидимая рука ностальгии по его первым шагам в стенах Хогвартса. С некой теплотой вспоминает свои первые походы в это место с банальными травмами после падения с метлы; удручающими результатами попадания под тэхёновы проклятия; пищевым отравлением, причиной которого послужила горсть конфет «Берти Боттс», съеденная на спор. Вкусовой всплеск во рту ударил по рецепторам слишком сильно, отчего Бомгю несколько раз тошнило, из-за адской смеси сладости и «гадости».       — Не надоело сидеть здесь? — нарушает тёплую атмосферу Субин, неожиданно нанеся визит в лазарет.       Бомгю вскидывает голову и мысленно материт мелких засранцев, которые по-любому проболтались другим, что видели «того самого взбаламученного Чхве Бомгю с седьмого курса». Он всеми силами хотел пропасть с радаров и не видеть даже самого близкого друга, чтобы лишний раз не выливать на него свои неконтролируемые эмоции.       — Пока у меня есть возможность не видеть тебя, я рад быть в любом месте, — в шутливом тоне отвечает Чхве и хлопает ладонью по поверхности кровати, чтобы Субин сел рядом с ним. Тот кладёт пакет с любимыми сладостями друга и усаживается на противоположном углу, опираясь спиной о белую стену.       — Может расскажешь в чём дело? Я жутко волновался, когда не смог отыскать тебя после случившегося, — признаётся, невольно касаясь руками лодыжки друга, чтобы одарить его нежным поглаживанием. Бомгю невольно вздрагивает из-за назойливого фантомного ощущения горячего языка Тэхёна, развязно ведущего дорожку от его икр до внутренней стороны бедра.       — Ничего особенного, — пожимает плечами, но взгляд опускает, чтобы Субин не смог проявить свои суперспособности и не залез в его голову. — Я был расстроен из-за случая с метлой и немного повздорил с Тэхёном, — решает добавить щепотку правды, чтобы тот не углублял эту тему.       — Он каждый день спрашивает о тебе.       Бомгю стыдливо закусывает губу, вспоминая, как молча сбежал из выручай-комнаты, когда всё закончилось. Кан слишком хорошо его знает, поэтому не зря дал ему в начале шанс избежать того, что может кардинально изменить отношения между ними. Неудивительно, что Тэхён хочет с ним поговорить, ведь гриффиндорец не просто ушёл, но и трусливо скрылся ото всех, будучи в заложниках ненависти к себе.       — Бомгю, причина только в ссоре? Потому что он выглядит непривычно обеспокоенным и нервным, — продолжает давить на больные точки, пытаться проникнуть в душу друга и заставить разделить давящую на него ношу, что Бомгю прекрасно улавливает, сдаётся и с тихим выдохом признаётся.       — Я ему дал.       — Что? Ты его ударил? — ошарашенно интересуется Субин, не припоминая моменты, когда Бомгю мог кого-то ударить. Он может вынашивать злобу, строить коварные планы, но чтобы поднять руку на недоброжелателя? Никогда.       — Я переспал с ним, — уточняет, поспешно отворачиваясь, чтобы не встречаться с изумлённым взглядом.       — Вы что? Бомгю, как ты... — Субин замолкает, попросту не находя подходящих слов для того, чтобы описать ситуацию. То есть, два волшебника, вражда которых длится целых семь курсов обучения в Хогвартсе, вместо того, чтобы поговорить о своих проблемах, просто легли в постель и усугубили и не без того не радужную ситуацию? — Я поражён, — выдыхает, сталкиваясь с новым препятствием перед собой. Признаться честно, Субин пришёл сюда не только ради того, чтобы повидаться с другом, но и из-за Ёнджуна, напомнившем о желании, которое Бомгю должен Тэхёну. Субину нужно вынудить его выйти к чёрному озеру и при этом не вызвать никаких подозрений, но, услышав подобные вести, идти по пути обмана — низкопробный способ достижения цели. — Слушай, я не представляю насколько тебе сейчас тошно от этого всего. Я знаю твоё отношение к нему, и секс явно подкосил вас обоих, но скрываться в тени, в надежде, что всё разрешиться само по себе — не самый лучший выход. Согласен? — осторожно вопрошает Субин, прощупывая настрой Бомгю. Тот едва слышно выдыхает и кивает в знак подтверждения, что облегчает Чхве словесно идти дальше: — Единственное, что ты можешь сейчас сделать — взглянуть страху в глаза и раз и навсегда закрыть этот вопрос. Поговори с ним. Прямо сейчас.       — Прямо сейчас? — испуганно переспрашивает Бомгю, хватаясь пальцами за белоснежную простынь, будто бы хочет слиться с этой кроватью и не покидать её впредь.       — Он просил передать, что будет ждать тебя на берегу чёрного озера. Я не знаю деталей, но он работал кое над чем, что позволит вам зарыть топор войны, — припоминая таинственные намёки Ёнджуна, объявляет Субин и неловко прокашливается. — Это послужило причиной моего нападения на твою метлу, Бомгю. Мне нужен был твой проигрыш, чтобы Тэхён смог обнажить то, что готовил для тебя.       — Так вы с Ёнджуном были в сговоре? — не веря своим ушам, требовательно интересуется Бомгю. Он подскакивает на кровати, достаёт из пакета рандомную упаковку с конфетами и кидает её прямиком тому в лицо. — Да ты хоть знаешь, что я наговорил Тэхёну? Я, как идиот, до последнего обвинял его, оскорблял и, да, ударил по лицу, чёрт побери, — вспыхивает, поднимается на ноги и натягивает на себя тёплый плащ, который теперь везде носит с собой. — И это мой лучший друг? Тот, кому я доверял все свои тайны, переживания и планы на будущее? Тот, кому я плакался из-за этого поединка, потому что боялся проиграть своему ненавистному врагу? Ты слушал это, зная, что ты своими руками разрушишь меня? — беспрерывный поток вопросов отскакивают эхом по комнате, загоняя Субина в капкан, оставленным им же. Бомгю поправляет волосы, берёт принесённый другом пакет и спокойно ставит ему того на колени. — Поговорим, когда я разрешу свою главную проблему. Но заслужить моё прощение будет крайне тяжело, — невесело заявляет Бомгю и вылетает прочь подальше от своего убежища, которое не смогло скрыть его от новой лавины потрясений.       Ноги интуитивно ведут его к месту назначения, постепенно сбавляя темп и ту злобную уверенность, с которой он ринулся сюда. Конечности непроизвольно начинают нервно подрагивать, объявляя о том, что чёрный, отдалённый силуэт на фоне безмятежного озера принадлежит Кан Тэхёну. Тот стоит к нему спиной, но по его чуть поникшей позе можно сказать, что он находится тоже не в самом лучшем расположении духа. Его лицо устремлено к небу, подставляя его под холодный, отрезвляющий поток ветра, а глаза прикрыты, погружая юношу в немой транс. Но стоит Бомгю подойти ближе, как тот резко распахивает их и одаривает прибывшего лёгкой, горькой улыбкой.       — Привет, — осторожно здоровается и отводит взгляд, чтобы не отпугнуть гриффиндорца теми чувствами, которые тот может внезапно обнаружить в глазах напротив.       — Привет, — в тон ему отвечает Бомгю. — Пришёл, потому что вспомнил, что должен тебе желание, — врёт, скрывая под легкомысленной фразой желание вернуться к их проведённой ночи вместе. Складывает руки на груди и беззаботно играется ногой с песком, что слегка забавляет, стоящего рядом Тэхёна.       — Я не хочу его загадывать, потому что узнал от Ёнджуна о том, что происходило за закулисьем подготовки к нашему состязанию, — воскресшая в памяти длительный разговор с другом, объявляет Тэхён и раздражённо запускает руки в волосы. Мало того, что он согласился на эту авантюру с полётом на метле, так ещё и выиграл с помощью чужих рук. После чистосердечного признания Ёнджуна, он долго не мог заставить себя принять его извинения. Вместо этого заперся в комнате и оградил себя ото всех, чтобы в коем-то веке разобрать эмоциональную свалку, образовавшуюся за пару жалких дней. — Но я попросил связаться с тобой не только потому, что я хочу извиниться за ту ночь, — сглатывает тяжёлый ком, беря на себя всю ответственность за их мимолётную интрижку, не выходящей у него из головы. — А потому, что я чувствую вину перед тобой за тот случай со змеем, — Тэхён тянется за тем, что спрятано у него под плащом и протягивает аккуратный свёрток молчаливому гриффиндорцу. Тот трясущимися руками пытается развернуть его, но едва ли не роняет. Тэхён аккуратно накрывает его ладони своими и легонько сжимает их в качестве поддержки. Аккуратно развязывает бант из прочной нити и возвращает свёрток обратно. — Это, естественно, не тот змей, который подарил тебе отец, но я старался воссоздать его по памяти, чтобы максимально приблизить к оригиналу.       — Ты сделал его сам? — чуть ли не плача, интересуется Бомгю и тонет в рассматривании идеально тёмно-синего змея с многочисленными золотыми звёздами. Только единственным отличием служит миниатюрные головы медведя и белочки, поднятые вверх в левом углу полотна. Они завороженно глядят на великолепие полной луны, каждый думая о чём-то своём.       — Это было непросто, — подтверждает слизеринец, неловко почёсывая затылок. — Мне понадобилось несколько лет, чтобы прийти к идеальному результату. Но я, как ты успел заметить, решил добавить кое-что от себя, — кивая в сторону маленьких зверьков, молвит Тэхён и почему-то краснеет, поскольку вышил их сам. Ему показался ироничным момент, что их первый раз случился в день полнолуния, потому и внёс последние штрихи перед тем, как вручить Бомгю змея.       — Это потрясающе, — восхищённо выдыхает, проводит пальцами по поверхности подарка, который в этот же миг заходится дрожью и взлетает в воздух, зависает над ними, растворяясь в танце с холодным дуновением. Золотые искры мягко осыпаются юношам на голову, будто давая своё безмолвное благословение, а они невольно переглядываются, по-детски улыбаются друг другу и постепенно отпускают гремучую обиду, душившую их несколько лет.       — Я не смею просить о большем, но я бы хотел... — Тэхён неловко замолкает, впервые ощущая проблему с выражением своих мыслей. Тот, кто всегда острый на язык вдруг стал тем, кто не может произвести ни слова, что только отбирает уверенность в словах, вертящиеся у него не языке, но которые не будут произнесены вслух. — Забудь, просто, пожалуйста, прими моё извинение, — неловко улыбается, опускает голову и разворачивается, чтобы оставить Бомгю наедине с его воспоминаниями, но тот торопливо хватает его за руку, разворачивает к себе и притягивает ближе, отчего их кончики носа слегка касаются друг друга.       — Ты прощён, Кан Тэхён, — томно шепчет тому в губы, дразняще поддаваясь вперёд, едва касаясь вишнёвых уст своими. Получая желанную реакцию в виде жалостливого стона, проказник отходит на пару шагов назад и с лицом довольного кота произносит просьбу, которую никогда не думал озвучить вновь: — Не поможешь мне спустить змея на землю?