Завет.

Пусть у тебя все будет заебись

Я буду счастлив, хоть издалека видеть твою улыбку

Забыл тебе сказать, что было больно, пиздец

Я думал, что я сдохну прям у барной стойки

На дворе октябрь. Они должны были быть вместе, но по итогу Виктория сейчас сидит в очередном баре Москвы. Обстановка вокруг располагала к веселью. Сам бар был выполнен в коричневых тонах, но было светло. За каждым столиком сидели люди. Кто-то пришел сюда с друзьями отдохнуть после тяжелой рабочей недели, кто-то пришел один, как и Райдос сидящая на стуле у барной стойки. Кто-то пришел сюда со своей второй половинкой. Скорее всего, эти люди потом поедут вместе в их совместно обжитую квартиру. Возможно, их ждет бурная и страстная ночь или они просто лягут спать. Но когда в баре появилась пара девушек, стакан с шотландским виски был опустошен. Эти дамы, точно были не подругами и даже не коллегами. Какие два не состоящих в отношениях человека будут держаться за руку? Одна из девушек была безумно похожа на Марьяну. Её Марьяну. Сил терпеть не было, поэтому оплатив весь алкоголь, что выпила сегодня, жрица мигом вылетела из бара, попутно заказав такси. Стоя на улице и вдыхая морозный воздух октября, она думала о том, что ей могло показаться. Скорее всего, так и было. Ведь Романова не любила проводить время в подобных заведениях. Ей больше нравилось находиться дома с бокалом вина и любимым человеком рядом.

***

А помнишь, ты ходила улыбаясь Типа в oversize моей футболке? Я помню

Вторая квартира Виктории Райдос в Санкт-Петербурге всегда была наполнена уютом. Конечно, ведь там была Марьяна. Во всем доме стояли благовония, висели гирлянды на стенах, разные книги по магии среди которых было и парочку персонально подписанных самой Марьяной Романовой её же шедевров, какие-то фотографии. Напротив кровати была одна из самых главных фотокарточек в их совместной жизни. На ней были изображены они. Вместе. Обнимающиеся и счастливые. Кажется, это был первый раз, когда рыжеволосая ведьма приехала в Санкт-Петербург к своей возлюбленной. Тогда они и признались друг другу в чувствах, первый поцелуй, прогулки по городу на Неве. Счастье, одним словом. На пороге их спальной комнаты появилась Райдос держащая в руках два винных бокала и уже нарезанный сыр. У кровати стояла девушка с рыжими огненными волосами, в темной oversize футболке, которая принадлежала владелице квартиры. Стройные босые ноги так и манили прикоснуться. Переборов свои желания и сглотнув ком в горле Виктория произнесла: — Марьяш, ты чего застыла? Вздрогнув от родного голоса и обернувшись на его владельца, улыбка самостоятельно расцвела на лице ведьмы. — Ничего. Просто смотрю на нашу фотографию. Мы такие счастливые здесь. Аккуратно поставив бокалы и нарезанный сыр на прикроватную тумбочку, питерская жрица культа предков подошла к своему любимому человеку и обняла. Нежные руки бродили по хрупким, но таким сильным плечам, а потом нашли свое место на худой талии девушки напротив. Порой Райдос казалось, что возлюбленная совершенно не ест, из-за чего постоянно откармливала её своими кулинарными шедеврами. — Это точно.- Поцелуй мягких губ отпечатался на макушке. — Если я не ошибаюсь, то у тебя в Москве тоже стоит эта фотография, да? — Да. — Тогда предлагаю заключить так называемый завет. Что бы с нами не случилось, эти фотографии всегда будут стоять на наших полках? — А давай.

***

И что бы не случилось между нами Знай, я ни за что не уберу фотографии с полки Зайдя в темную квартиру и включив свет, Виктория быстро разулась и скинула верхнюю одежду. По телу сразу пробежался холодок. Казалось бы, они поругались ещё неделю назад, а она до сих пор не привыкла, что её не встречают теплые и родные объятья. Пройдя в спальню, она мигом подошла к фотографии в рамке и взяла её в руки. Нежно проведя по лицу своего родного человека, она наконец-таки дала волю своим эмоциям. Ей было плевать, что завтра съемки готического зала. Слезы без остановки текли по щекам, обжигая и оставляя соленый след. Она твердила словно мантру одно и то же предложение — Знай, я ни за что не уберу фотографии с полки.

***

Мне не забыть тебя И как простить себя? Тем временем в Московской квартире сидела девушка, которая за короткий промежуток времени потеряла всё, что было важно. Она потеряла Викторию. Бесспорно, жрица была жива, но когда ты теряешь возможность просто в перерыве, невзначай, коснуться тела любимого человека, тебе начинает казаться, что ты потерял всё. У неё, конечно же, остались воспоминания, которые в этот вечер вместе с алкоголем делали только хуже. Встав, что бы взять новую бутылку красного вина. Её глаза зацепились за подоконник, на котором стоял завядший букет белых лилий, который подарила Вика буквально за пару дней до их ссоры.

***

Я не могу вернуть закат, что нам светил Пусть завянут лилии на подоконнике Осеняя Москва радовала жителей хорошей погодой именно поэтому две дамы решили, сегодня прогуляться. — Марьян, я подъехала. Выходи. — Виктория ездила в гости к своей маме, ведь они давненько не виделись. Бесстрашная жрица не могла найти в себе силы и рассказать настоящую причину их с Василием развода. Нет, она не боялась и не привыкла скрывать что-то от своей матери, но просто ей было тяжело делиться чем-то настолько сокровенным. Марьяна была именно сокровенным. Тем, что хочется скрыть от глаз окружающих, закрыть от их языков которые больше походили на острые ножи. Её размышления прервала рыжеволосая ведьма, которая только села в машину. — Привет, дорогая. Как встреча с мамой? — всё замечательно. Куда сегодня держим курс, Марьяна-Королевишна? — в шуточной манере отвечала виктория. — Ахах, Вика. — Растягивая каждую гласную, такого любимого имени, Романова действительно светилась от счастья. — Я видела, открылся новый ресторан рядом с парком. Может туда? — Давай. Подключившись к колонке, Марьяна включала различную музыку, среди которой были их любимые «Ночные снайперы». Обстановка в машине была свободной и даже радостной. Все их проблемы были за пределами авто. Сейчас они были вдвоем. Были друг для друга целым миром. Подъехав к ресторану, питерская жрица первая вышла из машины и, подойдя к двери своей спутницы, как истинный джентльмен подала ей руку, чем вызвала новую смущенную, но до безумия счастливую улыбку. Заблокировав Авто и зайдя в ресторан девушки были приятно удивлены обстановке вокруг них. Всё было сделано в светлых тонах, персонал был приветливым и хорошо справлялся со своими задачами. Сев за столик, где девушек не особо будет видно, они приступили к изучению меню и остановили свой выбор на пасте болоньезе. Через время принесли заказ, и дамы начали есть, попутно разговаривая, казалось бы, обо всем на свете. Спустя час, вдоволь насытившись, ведьмы решили прогуляться по парку, который был возле ресторана. Осень уже успела окрасить всё вокруг в желтый цвет. Листья плавно падали танцуя своеобразный вальс. Небо было окрашено в оранжево-красные оттенки, создавая ощущение, что это не обычное небо Москвы, а целая картина какого-то безумно талантливого художника. Остановившись у фонтана, девушки решили устроить маленькую фотосессию. Сначала фотографировала Райдос. Она пыталась, как можно более чётко запечатлеть красоту возлюбленной. После подойдя к ней, Виктория переключила на фронтальную камеру и приобняв родного сердцу человека сделала ещё несколько снимков. После они решили, что уже пора выдвигаться домой, ведь завтра съемки. Брюнетка ещё в начале прогулки по парку заметила цветочный магазин, и быстро забежав туда, купила букет белых, словно снег пионов. Выйдя и попросив закрыть глаза свою спутницу, жрица поцеловала её в щеку и прошептала на ухо самые главные слова — Я люблю тебя. Открывай глаза. Радость Романовой в тот момент было не описать. Глаза загорелись, щеки покрылись румянцем, а губы растянулись в благодарной улыбке. Аккуратно взяв букет, она обняла свою возлюбленную. Простояв так минуту, они отстранились и Марьяна сказала: — Спасибо, Вик. Я тоже люблю тебя.

***

Мне не забыть тебя И как простить себя? Марьяна вытерла слезы, открыла бутылку и, взяв в руки фотографию нежно проведя по лицу своего родного человека, она впервые не пыталась остановить свои слезы. Ей было плевать, что завтра съемки готического зала. Капли боли без остановки текли по щекам, обжигая и оставляя соленый след. Она до сих пор винила себя в их ссоре. Ведь если бы она тогда промолчала, то все было бы иначе…

***

Уйди отсюда нахер, я трахал эту даму И ту тоже, и что дальше? — Марьяна, как мне ещё объяснить тебе, что я ни с кем не спала. Мне не нужен никто, когда у меня есть ты. — Вот именно. Пока я есть рядом то, меня используешь как тело, которое можно трахнуть. А о моих чувствах ты не думаешь? Я всегда старалась помочь тебе. Терпела все твои срывы на меня. Когда ты приходила уставшая я всегда делала всё что бы расслабить тебя и помочь тебе. Ты хоть раз делала что-то подобное? Нет! А сейчас мне присылают фотографию, где ты в кровати с какой-то телкой. Она лежит на тебе, а ты и не против. Тебе же нравится использовать людей как игрушки, Райдос. Ты отвратительна! Я ненавижу тебя! — Да, говорить всё это было жутко больно. Конечно, даже половина из этого не является правдой и обе это понимают, но эмоции кипят так, что даже не задумываешься, какой бред ты несешь. Марьяна только начала уходить, как почувствовала крепкую хватку на запястье. — Хорошо, если тебе так будет легче, то считай что да, я трахала эту даму. Ты можешь думать о том, что я переспала со всеми девушками Питера, которые сами прыгают ко мне в койку, и я их использую как тела. Но только запомни раз и навсегда. Ты никогда не была для меня чем-то низким и падшим. Ты произведение искусства в моих глазах. А теперь оставайся с этим. Собирай манатки и уйди отсюда нахер.

***

Это был их конец. Каждый день и не по разу, прокручивая это в их головах, они делали больно самим себе. Алкоголь клонил обеих в сон поэтому, убрав последствия истерик, умывшись, они легли спать. Но получиться ли им поспать это очень хороший вопрос. Виктории не хватало рыжей макушки, которая всегда легкой тяжестью лежала на плече когда они засыпали. А Марьяне не хватало горячих обжигающих, словно огонь, рук на своей талии. Утро было ужасным. Головная боль, сухость во рту и боль в глазах сразу же напомнила о событиях недельной давности. Марьяна проснулась раньше, что было удивительно для неё, ведь с Викой она могла спать хоть весь день. Скорее всего, это было связано с тем, что они чувствовали друг друга. А возлюбленная у Романовой всегда ассоциировалась с чувством собственного спокойствия и безопасности. Рыжеволосая ведьма пошла в душ и, проведя там, около часа, вышла все такой же уставшей, но теперь на лице это было не так видно. За это время Виктория успела проснуться, умыться и, взяв вещи спуститься к уже ожидающему такси которое увезёт в аэропорт. Уже через пару часов они встретятся. Впервые они боялись встречи друг с другом. Каждая хотела поговорить, но не знала, как начать разговор.

***

Съемки закончились. Все были ужасно уставшие. Марьяна не сдержалась и после ухода Вики из готического зала, вновь за сутки пустила слезу. Внутри всё разрывало. И от оценок, и от их ссоры, которая, похоже перетекла в расставание. Райдос как никогда понимала свою девушку. Когда она узнала, что та плакала, захотелось разорвать лицо противным Гецати и Шевченко. Даже спустя время её злость не отпустила, и сейчас нервно скидывая все вещи в сумку, она старалась как можно скорее уйти. Слишком погруженные в свои мысли дамы не заметили, как уходящий вслед за братом Олег Шепс закрыл дверь. Поэтому когда Виктория подошла к выходу и уже хотела уйти, как поняла, что их дверная ручка никак не поддавалась её усилиям и словно не хотела отпускать её. — Это что ещё за херня? — Казалось, возмущение перетекло за все границы. — Что случилось, Вика? — Да ничего. Просто нас закрыли — Всмысле? Кто? Зачем? — Марьяна в этот момент напоминала маленького котенка, который только попал в свою новую квартиру и совершенно не знает, что и где находится. — Не поверишь, но я тоже не знаю кто и зачем. Кто уходил последний? — Я…Я не знаю. Я слишком сильно задумалась. Прости. — Успокойся. Ты не виновата. Ладно, сейчас напишу в чат, может кто-то ещё не уехал. Пока Виктория доставала телефон и писала сообщение в их общий диалог со всеми экстрасенсами, Марьяна не упускала возможность полюбоваться своим любимым и до безумия дорогим человеком. Райдос почувствовала чужой взгляд на своем теле и, отправив краткий рассказ о том, что случилось она, подняла голову и столкнулась с печальным взглядом своей бывшей девушки. Боль, которую они видели в глазах друг друга, хотели забрать с собой, лишь бы другой было легче. Сотни мыслей. И только одна верная. — Нам нужно поговорить. — Одновременно сказали девушки. Но кому и с чего начать, увы, никто не знал. Набравшись смелости, Марьяна произнесла: — Давай, я начну. Ты только это… Не перебивай, хорошо? — И дождавшись ответного кивка, продолжила. — Я хочу извиниться перед тобой. Искренне. Ты замечательный человек. Даже самый лучший. А я… Я просто очень сильно боялась тебя потерять… Что, собственно говоря, и сделала. — Каждое слово было труднее другого. Слезы начали течь по щекам, но их никто не останавливал. — Когда ты ушла, то я поняла, что была совершенно не права. Потом я присмотрелась более внимательно к фотографии и поняла, что это действительно фотошоп. Прости, что не поверила. А потом я вспомнила, что говорила тебе и я удивлена, как ты меня не ударила. Я даже не могу в полном объеме представить, как тебе было больно. Ты… Ты ведь всегда заботилась обо мне. Даже когда я болела… или когда приезжала уставшая после испытания. В общем прости… И я благодарна тебе за время, что мы были вместе. Я действительно была счастлива. Спасибо… После того как Марьяна замолчала, прошла минута или даже больше. Вместо тысячи слов Вика просто подошла и обняла её, говоря на ухо простые, но такие нужные слова. — И ты прости меня, лисенок. Ты очень дорога мне и я не готова тебя терять. Никогда. Два сердца ликовали. Эти объятья были не теплыми, не нежными. Они были нужными. Каждая думала о своём. Но в тоже время они думали об одном и том же. Руки нежно бродили спинам друг друга, вновь изучая такие знакомые тела. Первой отодвинулась Райдос. Смотря в голубые, как небо, глаза напротив себя, она встала на цыпочки и потянулась к знакомым и безумно манящим губам. Губы нежно касались друг друга. Руки путались в волосах. Дыхание сбивалось. Они могли бы стоять так вечно, но голос Олега Шепса заставил оторваться друг от друга. — Ну, что? Помирились? — Ухмылки двух братьев заставили гнев, что до этого был в девушках, моментально вспыхнул, словно древесина, которую полили бензином. — Ах, вы, черти!