позволь мне укутать твои руки в рукава моего свитера.

      

***

      Час за часом, минута за минутой: время неуловимо утекало, рассыпалось золотым песком на миллионы крупиц. Казалось, будто последние годы шли слишком быстро. Настолько быстро, что проходили мимо него.       Зимняя хандра пришла как всегда вовремя и точно по расписанию – ровно в полночь первого декабря она штыком стояла за холодной железной дверью, будто весь год ждала этого момента. В 00:01 она уже пробралась в квартиру без стука, без спроса. Сама. Потому что так захотела. Потому что так могла. В 00:02 только заснувший парень теперь сидел на кровати, утыкаясь макушкой в изголовье, и уже всеми фибрами души не желал наступления нового дня, недели, месяца.       Сильно зажмурив глаза и не желая в очередной раз признавать своё поражение перед могущественной природой (кто вообще додумался однажды назвать человека венцом природы, и какой глупец это продолжил?), Бомгю открыл их спустя несколько минут, в течение которых проматывал в голове одну и ту же песню. Успокоить бесконечный поток мыслей это, конечно, мало поможет, но хоть компенсирует душевный упадок. Через силу поднявшись и взяв в руки телефон, он открыл первый попавшийся диалог, последними сообщениями которого были пожелания спокойной ночи. Ну да, как же, спокойная... От спокойной тут только само слово.       Мельком глянув на сообщения, парень решил не тревожить друга (а может и не друга вовсе?) и выпить чего-нибудь на кухне, раз резко поменявшееся самочувствие решило заставить его бодрствовать.       00:19. Натянув толстовку и шаркая домашними тапочками, Гю дошёл до кухни. Тусклый жёлтый цвет светодиодной ленты под полками озарил часть помещения. Большую кружку со всеми уже смешанными ингредиентами скоропостижно настигло путешествие по микроволновке длиной ровно 3 минуты. Парень любил неимоверно горячее какао. Такое же обжигающее как любовь, таящаяся в его сердце. Такое же обжигающее как молчание и страх, уничтожающие его изнутри долгие годы и прожигающие грудную клетку.

***

      Вероятно, это могло быть ошибкой. "Дефектный" как прозвали бы его родители, другие родственники и "крутые" парни университета, которые никогда не пытались подумать собственной головой, видимо, напрасно расположенной на их плечах, рассчитывая на помощь богатых отцов. Впрочем, какое ему дело до других людей: собственные чувства куда важнее чьих-то там предубеждений. Этой очевидной истине, которую, как оказалось, сам Бомгю долго игнорировал, научила его бабушка. Когда-то единственный действительно важный ему человек. С (не)давних пор прибавился ещё один. Со второго класса средней школы, если вводить уточнения.       Устроившись на высоком стуле и поджав под себя одну из ног, парень аккуратно держал горячий напиток, прикрыв ладони практически целиком длинными рукавами толстовки. За окном было беспроглядно темно – небо тосковало без звёзд. Все они были скрыты за несколькими слоями огромнейших облаков, что с виду каждому из нас кажутся неимоверно лёгкими и мягкими. Да если бы оно так было.       Отпивая какао небольшими глотками из любимейшей огромной кружки, что точно не меньше пятисот миллилитров объёмом и когда-то была любезно привезена Тэхёном из другой страны в качестве сувенира, Гю хватался за реальность в попытках предотвратить необратимое, прекрасно понимая к чему его может привести обычное выстраивание логических (а иногда и не совсем) цепочек и развитие случайной мысли в ходе монолога со своим сознанием, внутренним голосом, разумом и сердцем. Приятная некогда ткань сейчас раздражала конкретный участок кожи как никогда. Хоть ты весь йод и бинты истрать. Не поможет. Как и не помогал сам процесс и его итог, хотя каждый твердил, что ненадолго становится легче. Ложь. Одна сплошная ложь.       Только ни она, ни исполосованная вдоль и поперёк рука не останавливали его от того, чтобы в самые тяжёлые периоды прибегать именно к этому способу и ни к какому другому. Лучше бы курил, серьёзно. Это выходит дороже, конечно, но хотя бы не оставляет после себя подобные последствия.       Вдалеке горела вышка связи. Единственный видный объект на почти чёрном небе, заменяющий звёзды. От какао всё ещё исходил пар, но уже гораздо меньше. Всё же, прошло практически 20 минут с момента его приготовления. Удивительно даже, что он всё ещё тёплый.

***

      Оставленная до утра в раковине и скучающая в одиночестве кружка, обратно закрытые плотные занавески и отсутствие желания вернуться в комнату. Выключив хилую подсветку и теперь находясь в полной темноте, всё, чего он хотел, это не просто лежать головой на сложенных руках и смотреть в пустоту. Он хотел смотреть в его глаза вместо поглощающей с каждой секундой пустоты. Они куда уж лучше бесформенных объектов, что смешиваются в одно непонятное нечто при выключении любых источников света.       Тяжело вздохнув и через силу поднявшись с места, Гю направился туда, откуда он буквально вылетел час назад. Да, тяжело. Очень тяжело. Но ничего не сделаешь.       Решив, что это проблема завтрашнего Бомгю, парень стал игнорировать гнетущие мысли и всеми силами старался уснуть. Мозг решил иначе.       Безрезультатные ворочанья с час привели к нежелаемому выводу и вновь открытым глазам. Знаете, такое странное состояние, когда ты зеваешь, хочешь спать, но при этом сна ни в одном глазу. Что делать прикажете? Ничего и не сделаешь. Самое удивительное в этом лишь то, что потом ты неожиданно и резко засыпаешь в абсолютно рандомный момент, что собственно и произошло, пока Гю, обнимая плюшевого медведя, в очередной раз пополнял свою копилку милых фактов и забавных моментов о человеке, который, вероятно, даже не догадывается, что его "лучший друг" уже давно не считает его просто "лучшим другом".

***

      Тяжело. Новый день начинается очень тяжело. Хотелось бы, чтобы он не продолжался вовсе, только пары сами себя не посетят.       А жаль. Очень жаль. Так хотелось остаться дома после событий, произошедших ночью. Казалось, что ничего масштабного и не было, только вот сердце так не думает, с самых первых минут пробуждения отбивая непонятные ритмы. Проклятая аритмия. Спасибо, что давление ещё не поднялось.       Лениво потягиваясь и зевая, Гю неспешно поплёлся на излюбленную для посещения кухню, где с утра неизменно в раковине стояла кружка от какао.       Не сказать, что день обещал быть интересным. В жизни Бомгю вообще мало что интересного-то и есть. Но он и не жалуется. Вроде как. По крайней мере, он так предпочитает думать.

***

      День за днём шёл своим чередом. Постепенно приближался конец декабря, а вместе с ним зимняя сессия. И чёрт бы уже побрал эти праздники, когда на носу огромное количество экзаменов с нескончаемым количеством вопросов и строгими преподавателями, нежелающими идти на уступки.       Вы не подумайте, Бомгю исправно посещал каждую пару в любом состоянии, надеясь, что Бог (читать как преподаватели философии и истории) смилостивится и отправит ему в награду за усердие (и временную забывчивость в наблюдении за своим здоровьем) парочку автоматов за зачёты. Игнорировать своё плохое самочувствие его научила мама, не давая никаких поблажек ни в чём. От такого упорства, правда, вопросы легче не становились, а преподаватели, по ощущениям, лишь свирепели и всё более строго подходили к оценке. Были, конечно, и те, которые понимали, что их предмет не так важен тому или иному факультету, и составляли мало вопросов, а оценивали максимально лояльно, но это не спасало от других лекторов, которым в радость убить твою стипендию и мотивацию учиться и вообще заставить тебя отчислиться поскорее.       Всё это время Чхве, несмотря на то, что учится в соседних с Тэхёном корпусах, практически не виделся со своим возлюбленным другом, заменяя живое общение перепиской. Виной всему занятость и волнение обоих.       Очередной день. Точнее, это самое что ни на есть Рождество, но какое тут до него дело, когда спустя пару дней начинаются почти бесконечные зачёты.       Сердце всё ещё неистово горит и почти выпрыгивает из груди, рискуя сломать рёбра и навредить себе же в первую очередь, но дела до этого нет совершенно, ведь за всё время их редких встреч и практически полного отсутствия живых разговоров, стало только хуже. Хотелось рассказать ему обо всём. Когда началось? Как Бомгю к этому пришёл? Почему именно Тэхён?       Ответы на все вопросы уже давно были ему известны, а держать всё в себе становилось бесконечно больно. Привычка абсолютно всегда молчать о своих чувствах пошла глубоко из детства. Даже непонятно, помогает это ему сейчас или нет. Искусанные в кровь губы только верхушка того огромного айсберга, который скрывался во внутренностях и морозил собой всё изнутри. Понятно теперь, почему ему в последнее время было то жарко, то холодно. Пора растопить льды.

***

      Тут же вскочив с кровати, некоторое время Бомгю просто неподвижно стоял, пытаясь понять, а зачем он только что это сделал. Знаете, то же самое чувство, когда ищешь телефон, который у тебя в руке или идёшь в комнату, а когда пришёл уже и забываешь зачем шёл. Вот абсолютно то же самое. Собрав мысли в кучу, как и вещи в рюкзак, парень наспех попытался составить себе какой-нибудь неплохой прикид, ведь это, вероятно, будет его единственная попытка, мотивированная неизвестно чем, так что хотелось сделать всё на той высоте, которая ему была доступна (а может даже и выше).       В буквальном смысле вылетев из квартиры (спасибо, что закрыть не забыл), Бомгю устремился к дому Тэхёна, даже на секунду не задумавшись, что тот может быть занят, не в настроении и ещё много чего. Тем не менее, написать он ему написал, вот только произошло это уже у подьезда дома, к которому весь этот путь и был проделан.

– Ты занят?

Да, вот так просто, даже без приветствия.

– Нет. А что такое? Ответ не заставил себя долго ждать.

– Спускайся.

Одно слово. И ничего больше. Экран телефона гаснет, а сам парень прикрывает глаза, запрокидывая голову и вздыхая. Снова телефон загорается через пару минут. – Подожди буквально 15 минут, пожалуйста. – Не хочешь подняться? Холодно ведь.

– Нет, не хочу. И не торопись, я буду в порядке.

      Кажется, с этого момента он уж точно будет не в порядке. А жизнь не будет прежней. И, конечно, никто не расскажет Тэхёну о том, что Бомгю уже давно стоит под его окнами. Нет, совсем никто. Подождать именно его парень будет рад и пару минут, и несколько лет, и всю жизнь.

***

      Тэхён спустился через 10 минут. Даже не 15, как рассчитывал. Видимо, очень торопился, чтобы не заставлять Бомгю долго его ждать. Оно и к лучшему, будет что потянуть перед признанием. – Прости, что так неожиданно заявился. Как-то не подумал, что ты можешь быть занят или ещё что-то, просто не виделись давно, – первым сказал Гю, неловко почесав затылок. Осознание того, что он выдёрнул Кана не пойми куда в достаточно позднее время настигло так же быстро, как перманентное чувство провала. – Не переживай, я и сам хотел позвать тебя куда-нибудь, вот только ты меня опередил.       Обменявшись улыбками, они направились в сторону многочисленных круглосуточных магазинов, чтобы поесть рамёна с плавлённым сыром в одном из них. Всё же, это их лучшее место для того, чтобы поговорить. Такие небольшие помещения всегда дарят ощущение комфорта, а самый простой рамён лишь усиливает его.       Две пачки рамёна средней остроты и разные виды молока. Наконец, всё было готово, и они устроились за небольшими столами, что стояли в каждом таком магазине на входе. Вокруг стояла комфортная тишина, которую не особо хотелось нарушать, но рано или поздно трапеза закончится, а причину такого резкого прихода Гю нужно будет как-то объяснять. Дилемма. В голове мысли боролись между собой, а былая уверенность отошла на уже сотый по счёту план. Тяжело. Но признаться надо, а для этого необходимо собраться с силами. Ещё тяжелее.

***

      Обсессивно-компульсивное расстройство ломало на части и разбивало на осколки, но иногда оно могло сильно помочь. Сейчас, например, не помогало, а лишь усиливало тревогу.       Придумать путную тему для разговора не получалось никак. Удивительно. Обычно им было легко найти тему-нить, к которой в последствии подвязывалось всё больше и больше отвлечённых, что менялись со скоростью света, резко переходя одна в другую. Никто против такого ничего и не имел. Главное, что комфортно.       В горле чудовищно сухо. Да, они совсем недавно допили молоко, но это ничего не поменяло, поэтому отойти за бутылкой воды стало прекрасным поводом для того, чтобы прервать гнетущую тишину (и растянуть без того убегающее время). Неловко поднявшись и сообщив цель своего "путешествия", Бомгю скорее направился к прилавкам с напитками, желая побыстрее скрыться между рядами, чтобы успокоиться. Щёки покраснели из-за поднявшейся температуры и висящей неловкости, в глазах темнело. Кто же знал, что будет настолько тяжело тяжело? Никто. К сожалению, никто.

***

      Помимо воды было решено взять и мороженое, которое планировалось съесть уже на улице. Да, зима, но теперь, когда понимание всей ситуации настигло Чхве, хотелось всеми возможными способами отложить разговор как можно дальше. К тому же, мороженое весомый повод для того, чтобы некоторое время помолчать и навести хоть какой-то порядок в своей голове, настраиваясь на признание. Иначе это всё зря. Иначе больше не будет возможностей и сил признаться. Иначе просто ничего не будет. Как и его самого.       Идея разговаривать на такую тему в маленьком магазинчике посреди дворов уже не казалась такой привлекательной, как раньше, поэтому, сойдясь на том, что пора бы выйти (к тому же, за окном пошёл снег), они дружно направились в сторону центра, что был украшен под стать празднику. Гирлянды, фонарики и нарисованные на окнах надписи. Минималистично, конечно, но атмосферы всё ещё не портит.       Остановившись в одном из парков, что располагались близ набережной и моста жизни, Бомгю наконец смог расслабиться. Тихий шум воды (река Хан никогда не замерзала в отличие от его рук) отвлекал, расслаблял и задавал правильный настрой. Тэхён в это время сидел на скамье рядом и, вероятно, терпеливо ожидал дальнейшего развития событий. В целом, ему было хорошо и так, но чувство некой недосказанности душило. В конце концов, не просто так старший заявился к нему столь неожиданно, а теперь и вовсе ведёт себя достаточно странно. Каждый бы что-то заподозрил. – В общем...       В который раз безуспешно пытался начать Гю, но каждый раз что-то его останавливало. Каждый, но не в этот. Продолжение последовало через несколько минут.       – Это действительно тяжело для меня, и, вероятно, после этого ты меня будешь считать полным дураком и поехавшим головой, но просто выслушай меня сейчас, а дальше делай уже что угодно.       Тэхён сразу догадался. Потребовалась буквально пара слов, чтобы понять, к чему сводится речь "друга". Но ради его же блага, он решил продолжить слушать, делая вид, что совершенно ничего не понимает. – Я не могу конкретно объяснить, когда всё началось, но, видимо, настолько давно, что по итогу привело меня к тому, что я делаю сейчас, – глубоко вдохнув и помедлив минуту, продолжил с закрытыми глазами, чтобы не видеть первую реакцию. – Ты мне нравишься. Нет, не так. Я тебя люблю, Тэхён. Действительно люблю. Люблю давно, сильно люблю. Прошу, сделай всё, что угодно, хоть прямо сейчас в реку столкни, но перед этим скажи прямо, как есть. Пожалуйста, не заставляй меня ждать больше. И позволь укутать твои руки в рукава моего свитера, если...если получится так, что это последний наш разговор, ведь...я не смогу просто дружить с тобой, как это было раньше.       Догадки подтвердились. Мысленная добрая ухмылка превратилась в реальную. С совершенно спокойным лицом он подошёл к причине его же собственных бессонных ночей, долгих слёз и самых счастливых моментов жизни. Причина не спешила открывать глаза ни на дюйм. Это и хорошо.       Тёплые карамельные губы аккуратно касаются чужих, холодных и постоянно покусанных от нервов. Контраст прекрасен и вводит в необъяснимое состояние. Первое время никто не двигается, просто наслаждаясь моментом и осознавая, что происходит. Бомгю даже несколько раз в ужасе открывал и закрывал глаза обратно, не веря происходящему, но, взяв себя в руки, положил замёрзшие ладони на румяные от мороза щёки. Всё ощущалось чертовски правильно: и падающие снежинки, и красные щёки, и шум воды, и свет от моста, что превращал всё вокруг в цветное нечто, и совсем лёгкие движения губ, которые сейчас создавали момент гораздо более интимный, чем может показаться.       Руки Тэхёна путаются в длинных угольных волосах. Чужие губы давно согреты, но плавно опускающиеся снежинки не позволяют прерваться. Рано или поздно это придётся сделать. Глаза в глаза, лоб ко лбу, ладонь в ладонь. – Навсегда? – касаясь кончика чужого носа собственным и руками поверх куртки обвивая фарфоровое тельце, шёпотом спрашивал Гю. – Навсегда не навсегда, но настолько, насколько рассчитана наша жизнь. Бомгю закатил глаза, тихо посмеиваясь. – Давно ты в реалисты заделался? – Я всегда им был. Должен же хоть кто-то иногда возвращать тебя с небес на землю и спасать от твоих же мыслей. Ты ведь очень легко теряешься, не так ли? – Боже, почему ты всё ещё помнишь тот случай в торговом центре и какого чёрта решил припомнить именно сейчас? Я ведь могу и слова забрать назад. – Но ты этого не сделаешь. – Но я этого не сделаю. – Руки, к слову, кутать надо именно твои. Из нас двоих у тебя они всегда холодные. – Ну должен же кто-то быть романтиком, мистер Кан-я-всегда-был-реалистом-Тэхён.