Последняя стратагема Небесного Императора

По пробуждению рука Цзинь Ми нащупала пустой топчан. Однако укутавшее ее одеяло, подоткнутое с краев, говорило, что Рыбешка все же попрощался. Ох уж эта его неимоверная вежливость… Герой-любовник в чешуе… Поймав себя на продолжении вчерашнего недовольства, Цзинь Ми застыла и поспешила пробудиться в Цветочном Царстве. Следовало во всем разобраться, пока она не натворила очередных глупостей от непонимания собственных чувств. Одевшись и причесавшись, она первым делом потребовала у Главы Хайтан проверить ее меридианы на наличие каких-либо духовных Пилюль. Как знать, все-таки она не так давно шантажировала Владыку Лао… Однако меридианы оказались чисты, и оставив недоумевающую Хайтан позади, Цзинь Ми отправилась к клумбам. За привычном делом соображать часто выходило лучше. Тяпка в руках действительно сработала, как духовный артефакт: мысли сразу потекли рекой, хотя и слишком полноводной. Ох уж эта любовная путаница… Даже с Пилюлей было бы проще - убрал ее и все на этом. Теперь же приходилось покопаться. И вскоре тяпка в руках Цзинь Ми замелькала с небывалой скоростью. Вот правда, с чего она вчера попусту придиралась к Жунь Юю? Укоряла по мелочам и подозревала дурное? Почему ее так раздражали его спокойствие и ласка? Вплоть до того, что хотелось оттолкнуть? Кажется, даже во время тяготящей ее помолвки она относилась к Рыбешке лучше. Внезапно тяпка застряла, и Цзинь Ми с нытьем потащила ее обратно. Нет уж, снова потерять Жунь Юя ей вовсе не хотелось. Но если она продолжит в том же духе, то один из них - скорее всего, она сама - не выдержит и все испортит. А значит, следовало хорошенько все обдумать. Оставив тяпку в покое, Цзинь Ми уселась прямо в клумбу и уставилась вдаль. Списать все на прежнее желание быть Жунь Юю ровней не удавалось - кто из них помудрее и поправеднее, еще со времен Реки Забвения стало известно. Однако в своей верности и заботливости Жунь Юй ее превосходил. Но к чему ей соперничать с ним в этом? Она вполне честно и ясно сказала, что хочет быть любимой, ничего не обещая взамен. Жунь Юй с радостью согласился, и в этом ему можно было верить. Одно то, что он сдержался воевать за нее с Сюй Фэном чего стоило… Подозревать, что за нежностью и терпением Рыбешки стоит что-то еще, также не приходилось. Его податливость ее радовала, сомнений в его намерениях тоже не было. Так что еще надо? Может, она просто и без Пилюли неспособна ни на какую нежность? С паникой Цзинь Ми вдруг поняла, что одна идея сказать Рыбешке о том, что она его любит, вызывает в душе бурный протест. Казалось, это прозвучит так лживо, что самой будет противно. Хотя еще больше казалось, что в этом было что-то в корне неправильное. Заметив издали борьбу Главы Цветов с тяпкой, Лао Ху и Лянь Цао побежали на помощь. Цзинь Ми к этому времени уже сдалась и теперь вслепую проращивала цветочки. Добежав до нее, помощники застыли. - Тао Тао, твои цветы желтые! - И какие-то… металлические… - Но главное - желтые! Цзинь Ми только отмахнулась. - Ну и что с того? Лао Ху и Лянь Цао переглянулись. - А что может быть важнее? - Есть вопросы и поважнее, - на застрявшую тяпку Цзинь Ми скорее налегла, чем облокотилась. - Так, может, мы поможем с их решением? - подбоченился Лао Ху, так что живот его перекатился как подпоясанный шар. Цзинь Ми вздохнула. - Вот скажите мне, как может что-то очень хорошее не нравиться и раздражать? - Ты имеешь ввиду горькое лекарство? - оживилась Лянь Цао. Цзинь Ми сорвала лист лопуха и вяло обмахнулась. - Я думаю не о том «что» не нравится, а том «почему». Лао Ху прищурился. - Если хорошего намного больше, плохого просто не замечаешь, или миришься с этим… Малышка, ты по супругу что ли соскучилась? Цзинь Ми закатила глаза. - И вовсе нет. Лао Ху с Лянь Цао так переглянулись, что Цзинь Ми осталась в уверенности, что к вечеру все Цветочное Царство будет судачить о новом витке ее романа с Фениксом. Или о ее странностях, что теперь суть одно и то же. Оставалось лишь покачать головой. - И я вообще о другом. О том, когда придраться не к чему, а все равно какая-то досада. Лао Ху вскинул брови, и попросив Цзинь Ми посторониться, схватился за торчащую за тяпку. - Так может досада оттого, что не удается придраться? Тяпка выскочила из-под земли, как кролик, и Лао Ху также завалился под ней. Цзинь Ми, подхватив инструмент, задумалась о том, что интересное зерно в словах Духа Моркови было, и поблагодарив его, она полностью погрузилась в работу. Лянь Цао и Лао Ху только плечами пожали перед уходом. Спустя две клумбы Цзинь Ми присела и постучала ручкой тяпки по лбу. Ну и зачем ей придираться к Рыбешке? Тот и без того за ней, как на удочке, с первой встречи волочится. Хоть влево, хоть вправо, хоть на дно, хоть на стол… И при этом у него-то все складно и подчинено одной цели, так что завидно… Да что Жунь Юй - даже в сердце ветреника Пу Чи рассудительности и определенности было больше. С ней одной вечно все не так. Отбросив тяпку, Цзинь Ми снова плюхнулась в грядку. Пу Чи вдруг вспомнился довольно живо. Вот уж с кем было бы неплохо сейчас поговорить, не будь тот слишком прозорлив и болтлив. Хотя, что бы тот сказал: «Ты что, романов перечитала? Ты что, сумасшедшая? Ты бежала от дракона через Три Царства, чтобы сделать круг? Ты неблагодарная…» Внезапно вспомнив, как Пу Чи помогал ей с побегом, Цзинь Ми замерла. И ко всему, его речи у нее в голове прозвучали голосом Жунь Юя: «Красавица, тебе не стоит быть такой равнодушной, пользуясь тем, что я обожаю тебя». А ведь и впрямь, равнодушие было единственным, что давало ей преимущество над Жунь Юем. И «преимущество» это еще мягко сказано: скорее, безграничная власть над сердцем. Цзинь Ми вздохнула, перебирая травинки. И, возможно, отдай она Рыбешке свое сердце, ей больше не удалось бы его чем-то сильно заинтересовать, заинтриговать или раззадорить. По сути, кроме ее любви Жунь Юй добивался всего, чего бы ни пожелал, а с тех пор, как попробовал пережить отказ и от ее любви тоже, мог стать настолько самодостаточным, что перестал в ней нуждаться, как в необходимости. Да и быть для Рыбешки лишь достижением ей вовсе не хотелось. Вздохнув, Цзинь Ми вспомнилось, как сам Жунь Юй говорил ей, что жадными кажутся те, кто не имеет необходимого. Но может относительно себя он и сам ошибался? Цзинь Ми подперла щеки ладонями, становясь похожей на персик в листьях. Все же любовь не зря звалась «битвой» на цветочном поле - даже самая свободная ее форма несла щепотку привязи, и тот, кто привязывался больше, - проигрывал. Но так или иначе, выделить Жунь Юю место в своем сердце с риском ему прискучить и потерять его внимание, было боязно, вплоть до неприятия такой идеи. Отталкивать казалось надежнее. Со вздохом Цзинь Ми подняла отброшенный ранее лист лопуха и расправила его на коленях. Говорить об этом с самим Рыбешкой было также боязно, каким бы нечестным и несправедливым ей это ни казалось. Как бы она ни жалела его в отчаянных попытках достучаться до своего сердца. Отложив лист на траву, Цзинь Ми подняла тяпку и взвесила ее в руке. Какую-то пользу из этих размышлений она все же извлекла. Разумнее было стать чуть менее резкой, и соблюдать баланс. В конце концов, луна остается целой и прекрасной, даже если ее часть порой неразличима в темноте ночи. Жунь Юй тем временем также беспокойно ходил по саду в перерыве между делами. Цзинь Ми была цветком, и пусть не таким хрупким, как облачный, но столь же неуловимым. Возможно, он ошибся, открыто показав ей свое стремление стать ближе. В конце концов, следовало учитывать неудачный опыт слишком напористого Сюй Фэна. Хотя, возможно, дело было лишь в том, что сам он перестал быть осторожен. Прежде ему казалось, что ему удалось протоптать тропинку к сердцу Цзинь Ми именно смелостью, которая выросла из безнадежности. Теперь же он переборщил, когда напротив следовало беречь то, что он получил. И что если Цзинь Ми его покинет? Пережить потерю того, чего даже толком не знал, казалось легче. Но узнавать разницу не хотелось вовсе. Жунь Юй покачал головой траве под ногами. Все же, он плохо слушал Цзинь Ми. Ему следовало помнить, что она лишь хотела его любви, а сама его не любила, и о своих желаниях ему следовало забыть, раз уж их союз был устойчив только так. Права она была насчет его драконьей натуры - получив цунь, он уже засматривался на чи. Как к нему подошла Куан Лу, он даже не заметил - очнулся только, когда перед глазами завис поднос с печеньем, что та держала в руках. - Ваше величество, попробуйте новое цветочное печенье. Тесто то же, что раньше, но на кухне почему-то стали добавлять гибискус. Жунь Юй уставился на резные сладости-цветы в задумчивости. Раньше кухня делала печенья в виде оленей. Видимо, надоело поварам, что тонкие ноги у тех крошатся. Либо дядюшка снова решил над ним подшутить после «недоразумения» с книгой. - Спасибо, но я сыт, - отвел глаза в сторону Жунь Юй. Куан Лу вздохнула и развернулась, однако не успела сделать и шагу, как Небесный Император ее окликнул. - Постой. Попробовать все же стоит… Просияв, Куан Лу вернулась, с удовольствием глядя, как Жунь Юй берет печенье и разглядывает его, будто гибискус был какой-то неведомой ранее приправой. Откусив и проглотив кусочек, он кивнул. - Отправь несколько блюд этого печенья в Брачный Чертог. Дядюшка сегодня отмечает день рождения, и это может быть уместно. Получив днем приглашение Лунного Духа, Цзинь Ми задумалась. Если прежде такое мероприятие обещало веселое и беззаботное времяпрепровождение, то теперь это было сродни хождению по канату над пропастью. С одной стороны ей очень хотелось увидеть Жунь Юя в реальном мире, с другой - свободно пообщаться им не придется. Вместо это она будет вынуждена следить за каждым своим словом и, наверняка, увиливать от ухаживаний Сюй Фэна. Одно хорошо - со своими чувствами к Рыбешке она разобралась прежде, чем снова с ним встретиться. Отложив пригласительное письмо, Цзинь Ми отошла к зеркалу, но усевшись перед ним, застыла. Уж больно ярко вспоминалось, каким блаженством искажалось в бронзе ее лицо еще недавно и с каким жадным любопытством наблюдал за этим Жунь Юй. У Цзинь Ми даже низ живота занемел. Однако сейчас для этих чувств времени не было, так что тряхнув головой, она принялась плести косу. В Мире Грез можно было выглядеть, как вздумается силой мысли, здесь же приходилось приложить усилия. Надеть она решила светло-синее ханьфу, а в косу позади воткнула цветок. Наверное, он был желтым… но не кельрейтерия - и ладно. Пусть Небесный Император полюбуется на то, чего у него в Царстве нет. Светлую половинку луны она ему позже покажет. Подцепив на пояс цянкунь, Цзинь Ми осмотрела себя в зеркале с ног до головы и вздохнула. Все же зря она так разоделась. Феникс так вообще решит, что это она ради него старалась. Может, стоило вообще прийти в чем попало… Махнув на все рукой, она подхватила подарок для Лунного Духа и сверкнула ввысь. Если есть цветы - воткни их в волосы при всех. Жунь Юй собирался к дяде чуть дольше, чем планировал. С подарком он определился уже давно, но теперь его волновало то, что придется воочию столкнуться с Ми-эр. Будет сложно говорить с ней, имея за спиной недопонимание, без возможности его разрешить. Но главное - не сделать еще хуже. Вздохнув, Жунь Юй решил изменить прическу. В Мире Грез он скрывал от Цзинь Ми поседевшие пряди, чтобы она не думала, что это - последствия применения Духа Крови, и о нем даже не вспоминала. В Небесном же Царстве он вообще о седине не думал, то вплетая ее в косичку, то убирая в гуань, как придется. Сегодня же следовало побеспокоиться и об этом. Удивительно все же - столько лет прошло, а он все еще вынужден затаиться в Небесном Царстве. Судьба и впрямь делала круг. В Брачный Чертог он решил направиться чуть пораньше. Сюй Фэн наверняка появится последним, как и на увенчание сына - или из-за использования парома Царства Духов, или из желания посмотреть, нарушит ли император ради него этикет, предписывающий начинать праздник, когда прибывает правитель. Новой распри с Темным Владыкой он не желал - тем более теперь - посему следовало появиться раньше многих других гостей, при необходимости отговорившись сложностью устройства подарка. Так его блаженная улыбка оказалась адресована с порога Дан Чжу, слугам и обоим воспитанникам, второпях отложившим какую-то книгу при его появлении. - Дядя. - А где Куан Лу? - с мимолетным взглядом на племянника бессмертный Лис заозирался по сторонам. Жунь Юй слегка подбросил рукав на ладони. - Повелительница Полнолуния и Янь Ю подойдут позже. Прими мой подарок и поздравления. Оставайся вечно юным, как собственное ремесло. С этим Жунь Юй повел ладонью, и в углу появился высокий лакированный короб из красного клена. Среди резьбы, украшающей его боковины, торчала дюжина рычажков, а на ребре зияло отверстие. Дан Чжу моргнул и пальцами обеих рук потянул внешние края век к вискам: - Что это? - Станок для изготовления шелковых нитей, - просто произнес Жунь Юй. Лис подбежал ближе, постукивая по стенкам короба. - На ткацкий станок непохоже. И как он работает? - Это станок не только для того, чтобы ткать, - Жунь Юй подошел ближе и приподнял крышку тумбы: - Сюда засыпаются коконы шелкопряда для кипячения. Воду можно нагреть и огнем, и заклинанием. Жаровня встроена снизу. Ниже, - сдвинул Жунь Юй край слива - сетка и крючки, чтобы зацепить и расчесать волокна. А еще ниже - жернов-веретено для скручивания нитей. Толщину можно регулировать рычажком на стенке, - указав на рычажок, Жунь Юй постучал по маленькому круглому пазу под крышкой: - Нить выйдет из этого отверстия. Можно потом заправить ее в раму позади и ткать. А после опустить для окрашивания в паз слева. Без промедления Лунный Дух сунул пальцы во все указанные отверстия и довольно прищурился: - А обработка уксусом? Уксус придает нити лоск и оживляет вид волокна. Неужели ты забыл? - Разве я мог бы? - усмехнулся Жунь Юй, и поспешил опустить взгляд на стенку станка. - Резервуар для уксуса здесь - сбоку от ткацкой рамы. - И все же во всей этой предусмотрительности есть что-то неправильное, - нахмурился Дан Чжу. - В создание красной нити нужно вкладывать душу. Это же не какая-то схема, а поэзия чувственного ремесла. Жунь Юй выпрямился, убрав руки за спину. - Я полагал, что так у тебя останется больше времени на то, чтобы присмотреться к тем, кого ты собираешься связать нитью, дядя. - А что там присматриваться? - отмахнулся Лисий Дух. - Созданных для любви за несколько ли видно. Жунь Юй улыбнулся с деланным добродушием. - Хорошо, что твоя дальнозоркость оказалась тайным благословением, дядя… Но население под небесами умножается. Скоро тебе понадобится больше нитей. - Если нитей будет слишком много, на них будет рассчитывать каждый, кому вздумается, - фыркнул Лунный Дух, не отводя любопытного взгляда от станка. Жунь Юй посмотрел на небо за окнами Чертога. Красные занавесы вокруг празднично блестели и тихо качались. - Кого ими связать, исключительно твое право, дядя. - Ну, может, ты и прав. - Дан Чжу, наконец, выпрямился и, похрустев поясницей, наколдовал горсть коконов шелкопряда. Откинув крышку, он посмотрел в пустоту. - Это безопасно? - Само собой, - кивнул Жунь Юй, глядя как белые кругляши срываются с дядиной ладони. Его интересовало, убирал ли тот личинок заклинанием, перед тем, как кипятить коконы, но спрашивать не стал. Из задумчивости его вывел хлопок крышки забурлившего станка и вопрос: - Кстати, первый племянник, не пора ли и тебе разделить с кем-то судьбу? Ты уже поседел. - Вот именно, - улыбнулся Жунь Юй, - предлагать кому бы то ни было остаток - оскорбительно. Знакомый цветочный аромат и шорох позади заставили его подобраться под одеждами раньше, чем он услышал голос: - И тем не менее, ваше величество предпочитает это скрывать. Как минимум под гуанью. Цзинь Ми подавила желание дернуть драконью косичку и обошла Жунь Юя, отвешивая приветственные поклоны почти на ходу. Жунь Юй дождался, когда она посмотрит ему в глаза. - Это не то, что следует выставлять напоказ. - Разве? - усмехнулась Цзинь Ми, стараясь оставить в голосе лишь ерничанье: - Помнится даже Владыка Лао счел эту седину благосклонностью Дао, - задорно приподняв бровь, Цзинь Ми отщипнула виноградину, нарочито рассмотрела ее со всех сторон и закинула в рот. Хотя слушая их, Дан Чжу выглядел так, будто сделал ставку на петушиный бой, Жунь Юй отозвался прохладным тоном: - Владыка Лао может ошибаться. - Зато Дао знает, чему благоволит, - демонстративно укусила вторую виногрдину Цзинь Ми. Бессмертный Лис усмехнулся: ай да добрая душа Виноградинка! И впрямь нет лучше способа избавиться от неугодного поклонника, как обженить его на ком-то еще. Лицо Дан Чжу залучилось пуще праздничных занавесок: - Вот тем более. Не случаен же твой с Куан Лу взаимодополняющий интерес к Брачному Чертогу… Жунь Юй застыл - на фоне еще пока не прояснившегося недопонимания с Ми-эр такие речи могли быть фатальны. Как дернулись ресницы Цзинь Ми, он позволил себе заметить лишь боковым зрением. Тон ее был загадочен и привередлив: - Как любопытно… Третья виноградина так и осталась в руке Цзинь Ми, и Жунь Юй поторопился сурово посмотреть на Дан Чжу: - Это всего лишь несколько выдранных страниц из случайно взятого мной сборника, дядя. И не обвиняй Повелительницу Полнолуния голословно. - Но страницы были про драконов! - шутливо погрозил пальцем Лисий Дух. - И хватит уже грызть книги, ты же не короед. На лице Цзинь Ми будто хмарь разошлась, являя хитрую ухмылку: - То-то короеды в моем Царстве гостят… Видимо, в Небесном Царстве из-за вашего величества им есть нечего стало. Видя уже двух заговорщиков, Жунь Юй выпрямился еще - будто хотел вытянуться во всю длину истинной формы: - Я уже близок к тому, чтобы изучить все книги Небесного Царства. Даже мне безынтересные. - Опять ты за свое! - склонил голову набок Лисий Дух. - Пора бы уже от теории к практике переходить. Или начитавшись своих возвышенных книг, мой племянник стал так высокомерен, что отчаялся найти какой-то благочестивый идеал вместо живой девы? Я вот хоть и подслеповат, но по меньшей мере одну чистую душу прямо перед твоим драконьим носом вижу ежедневно. Цзинь Ми поторопилась отвернуться к столу, чтобы закинуть в сжавшееся горло виноградину. Да, она не Куан Лу, верная Жунь Юю с начала и поныне. Но разве она виновата, что ее голову во времена помолвки занимало множество других вещей - от гонки за духовной силой до спасения от покушений императрицы? Как ей вообще было разбираться со своими чувствами среди груды противоречивых мнений о совершенствовании и любви? И какое там «думать наперед» с Пилюлей Бесчувствия внутри и напором Феникса позади. Да и сам рыбий жених не очень-то часто показывал ей свое истинное лицо, чтобы она могла присмотреться… Виноградина в кулаке оказалась раздавлена, и Цзинь Ми развеяла ее заклинанием. Все ее сердитые мысли казались сейчас такими жалкими, что хотелось вовсе сбежать из Брачного Чертога. Удерживала лишь мысль, что побег был слишком компрометирующим. И как жаль, что то, о чем она не решалась заговорить с Жунь Юем, всплыло в устах Лунного Духа… Заметив краем глаза, как рука Цзинь Ми потянулась к винограду, болезненно дрогнула и упала, Жунь Юй стиснул за спиной кулаки и окатил дядю тяжелым взглядом. - И я не слеп, дядя. Ценить или оценивать кого-то лишь по его опыту, тем более в мире, где все предопределено - вот настоящая слепота. Да и сама по себе чистота души на поверку может оказаться не выбором, а лишь стечением обстоятельств, боязнью осуждения или расчетом - во благо или нет. Честность и смелость в своих желаниях для нравственности представляются мне более важными. - Увидев, что плечи Цзинь Ми чуть осели, а рука потянулась отщипнуть еще винограда, Жунь Юй продолжил спокойнее: - И уж тем более я не стал бы искать идеал по книгам, - на миг на губах императора расцвела легкая усмешка, - тем более по тем книгам, что написаны не мной. Книги - не лучшие сваты, и как говорят смертные, бывают только непорочные невесты, но не бывает непорочных свах. Цзинь Ми вздернула подбородок и расправила плечи. Лисий Дух пригляделся к племяннику: впервые тот казался ему действительно оживленным. - Ну и как по-твоему найти себе спутницу жизни вообще? - А зачем искать? - почти беззаботно улыбнулся Жунь Юй. - Если речь все еще обо мне - мне судьба определила еженощное слияние с Дао. Дао выбрал меня, я выбрал Дао, я счастлив и могу лишь надеяться, что в каждый следующий день такой выбор будет повторяться до скончания бессмертной жизни. - Ты же, вроде, наконец, посвятил ночь сну? - нахмурился Бессмертный Лис. - Это ничуть не мешает мне практиковать даосизм с его недеянием. Цзинь Ми зажмурилась и сжала губы с нечленораздельным звуком, чтобы никто не заподозрил смешок. Жунь Юю же стоило усилий проигнорировать взглядом ее красноречиво дернувшиеся плечи. Дан Чжу в свою очередь истолковал сдержанность Цзинь Ми, как снисходительную жалость к одичавшему в одиночестве императору, и закатил глаза: - Ну хорошо, я понял. Остается надеяться, что о высоких чувствах ты со своими воспитанниками не ведешь разговоров. - Разумеется, дядя. Пусть каждый найдет свой путь. Цзинь Ми пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем повернуться обратно. Смех, оказывается, тоже мог быть удушающим. Посмотрев на нее, Лунный Дух пошевелил сжатыми губами, как заправский грызун. Он намеревался помочь малышке Цзинь Ми сплавить бывшего жениха в хороший брак, а в итоге сдался под увещеваниями какой-то бессердечной философии! Негоже. - И все же, мне стоит позаботиться об императоре. Жунь Юй закатил глаза. - Наследник у Небесного Царства уже есть. - Мои заботы куда важнее, чем управление Царством. Жунь Юю вспомнилось, что в прошлом дядя нарушил даже обещание познакомить его с Цзинь Ми, однако заставил себя произнести спокойно: - Я видел не один брак и использовал достаточно людей в качестве зеркала, чтобы понять, что это - не мое. Цзинь Ми тут же оживилась: - А мне так кажется, что ваше величество куда лучше использует зеркала, чтобы рассматривать в них других людей. - Это упрек или похвала? - приподнял бровь Жунь Юй. Прочесть, чего в улыбке Ми-эр больше - язвительности или игривости - ему так и не удалось. - Как вашему величеству будет угодно. - Цзинь Ми смерила его нечитаемым взглядом и повернулась к Дан Чжу с легким поклоном: - Лунный Дух, я подарю тебе подарок чуточку позже. Жунь Юй позволил себе всего один миг полюбоваться тем, как она отходит к дверям, чтобы встретить Лао Ху, а Дан Чжу сочувственно процокал: - Видишь, к чему приводят расчеты и бесстрастные суждения? Цзинь Ми до сих пор припоминает тебе своевольные интриги. Даже маленькую снежинку сделал колючей и злопамятной. Жунь Юй вздохнул, хотя подумал о своем не столь давнем своеволии. - Я это заслужил. - Немного потрепав рукав, он спросил отвлеченно: - Дядя, я хотел спросить, к чему тебе заклинания, выявляющие последние прочитанные страницы книг? Лисий Дух тут же прищурился: - Должен же я знать предпочтения тех, кого собираюсь связать нитью? Пусть на бессмертных ее сила не влияет, но важен сам намек! И как по-твоему я бы находил страницы в любовных романах, на которых остановился? Жунь Юй только понимающе кивнул. Кого-то время и книги меняют, а кого-то делают косным. Брачный Чертог стал многолюдным за считанный кэ. В расчетах Жунь Юй, однако, ошибся - Темный Владыка решил прийти даже раньше. Впрочем, это не удивило - эффектным появлением тому было разумнее пренебречь, выигрывая время на попытки вернуть ускользающую супругу. Черное ханьфу Феникса было поистине великолепным - настолько, что заставляло Небесного Императора вспомнить, насколько гармоничнее был сложен его брат. Ширина плеч выделялась золотой оторочкой, крой подчеркивал горделивую осанку, тугой пояс - крепкую талию. Демоны презирали скромность, считая ее слабостью, но немногие из них умели выставить роскошь умело. Сюй Фэн же, падший к демонам с небес, сохранил безупречный вкус. И во всем этом сквозила истинная элегантность - богато расшитая одежда носилась им так же непринужденно, как повседневная. Да, в таком выверенном и величественном лоске брат был как влитой. В такой жизни, вероятно - тоже. Зависти, однако, Жунь Юй не почувствовал - для него это было только лишним подтверждением тому, что брат терял супругу, и старался впечатлить ее всеми возможными способами. Сочувствия, жалости и вины не появилось в его сердце также. Как ни странно, даже раздражения не было - только вспоминалась поговорка «любишь дом, любишь и ворону на его крыше». А на миг так и вовсе стало любопытно, чем именно брат оттолкнул от себя Ми-эр. Жунь Юю запомнилось, как она говорила, что изменение ее чувств - не результат его расчетов. Уточнять другие причины, разумеется, не стоило. Претендовать на роль хозяина судеб - план хлопотный и даже губительный. Не его расчета плод - тем лучше. Сюй Фэн прошагал к Дан Чжу твердым шагом, однако Жунь Юй покосился на него так, будто тот возник перед ним внезапно. Улыбка полных губ Феникса была лучезарной, под стать имени: - Прости, дядя, я немного опоздал. Бессмертный Лис похлопал его по локтю: - Как младший брат, скажу, что даже прийти в мир вторым бывает лучше. И особенно в такой благоприятный день, как сегодня. Взор Сюй Фэна вычленил из толпы распушенные до поясницы волосы Цзинь Ми и тут же устремился к Жунь Юю: - Да, и впрямь лучше терять на рассвете и обретать на закате. Услышав свои давние слова немного искаженными, Жунь Юй отозвался со всем возможным равнодушием: - Несомненно. Закат - явление куда более определенное. Немного помолчав, Сюй Фэн кивнул на клокочущий станок для изготовления нитей: - Что за новое колдовство? Самая большая в Царстве лампа для благовоний? - Пригнувшись к станку он потянул носом: - Только с каких пор уксус стал считаться благовонием? Дан Чжу пустился в объяснения, пока Жунь Юй, подвернув рукав, осторожно попробовал сладости. От его взгляда однако, не укрылось, как часто брат кидает взгляд в зал, пока дядя расписывает устройство подарка. Едва ко столу перед ними подошла Цзинь Ми, Сюй Фэн с улыбкой похлопал по крышке станка и заключил: - Это и впрямь побережет твои силы, дядя. Позволь и мне подарить кое-что для твоего ремесла… - С этим Сюй Фэн поднял кисть ладонью вверх, и в лиловом огне на ней появился черный ноздреватый камень, размером с яйцо. Из-за затухания заклинания подарок походил на кусок окаменевшего угля. Глаза Дан Чжу полезли из орбит: - Это же… - Именно, - довольно усмехнулся Сюй Фэн, стараясь не смотреть в сторону Цзинь Ми. - Осколок Камня Нареченных из Царства Духов. Лицо Цзинь Ми отразило тяжелую думу, а Жунь Юй напустил на себя безучастный вид. Взор Сюй Фэна на миг остановился на Сяо Лу и его вечных спутниках, смеющихся невдалеке, и вернулся к дяде: - Такой камень пригодится тебе, учитывая, что Царство Духов все чаще сталкивается с Небесным. Лисий Дух мгновенно схватил свой подарок и принялся вертеть его перед глазами. - И Лю Ин тебе позволила? - Владычица Лю Ин об этом пока не знает, - ухмыльнулся Сюй Фэн. - Я отломал этот кусок голыми руками, так что не определишь, какая стихия заставила его треснуть. Я расскажу Лю Ин позже. Жунь Юй покосился на кусок Камня Нареченных с интересом - прежде, в моменты слабости, он любопытствовал о способах расторгнуть демонический брак. И ничего подтверждающего такую возможность не находил. Только когда Цзинь Ми рассказала ему о своих марионеточных поклонах, он понял, почему темные силы не чинили препятствий их встречам. Посему он спросил обыденно: - Часть камня сохраняет свойства целого? Дан Чжу согрел Камень ладонями, как вороньего птенца: - Однозначно. Я ведь тоже от одного клубка нити отрезаю. - Но не влияет ли на его свойства похищение? На задумчивость Жунь Юя Бессмертный Лис закатил глаза: - Красть невесту - было делом успешным, кража Камня наоборот должна усиливать свойства… Малышка Цзинь Ми, ну-ка, подойди сюда… Цзинь Ми резко побледнела. Ей вовсе не хотелось, чтобы Жунь Юй лишний раз видел то, что судьба связала ее с Сюй Фэном, каким бы спокойным дракон ни выглядел в последнее время. Однако, для сохранения тайны надлежало притвориться. В этом было даже нечто ироничное: притворяться хорошей женой и плохой любовницей, желая при этом не сохранить брак, а его расторгнуть. Однако даже заставить себя сделать шаг показалось Цзинь Ми непосильным. Ее промедлению Сюй Фэн улыбнулся с вызовом: - Когда-то ты отдала жизнь ради любви, а теперь тебе жалко капли крови? С глубоким вдохом Цзинь Ми шагнула к Лисьему Духу, вытянула пальцы над Камнем, и сложив печать другой рукой, сделала порез. Жунь Юй задержал дыхание, останавливая себя от импульса все это прекратить. Капля крови сорвалась с пальца Цзинь Ми, как перезрелая ягода. Принявший ее Камень вспыхнул так ярко, что Дан Чжу его чуть не выронил. На лице Цзинь Ми застыло недоумение, а глаза Жунь Юя уподобились Камню, на который были направлены - пламя в них отсверкало и затухло, будто ничего и не было. Сюй Фэн уставился в ладонь Бессмертного Лиса, словно птица, которой протянули песок вместо зерна. - Странно. Почему Камень светится, если я еще не добавил свою кровь? Всеобщее молчание задумчиво прервал Жунь Юй: - Ты мог пораниться, откалывая кусок вручную, и нанести кровь случайно. Или Камень обладает какой-то памятью в отношении тех, кого связал. - Наверняка, - поспешил усмехнуться Феникс. - Значит, и проверять дальше незачем. Вероятно, Камень может связать нареченных и в посмертии. Смерть ведь не преграда для сердечного союза. Лицо Цзинь Ми над синими одеяниями стало напоминать тучу над водами Мира Грез. Ей подумалось, что нет созданий несчастнее цветов, привязанных корнями самой судьбой. Жунь Юю стоило немалых усилий сосредоточить взгляд на Дан Чжу и спросить вежливо: - Дядя, ты приглашал Цихуана? Мне бы хотелось с ним переговорить. - Он предупредил, что опоздает, - отмахнулся Бессмертный Лис, увлеченный новым подарком. - Вечно берется копать колодец, когда жажда уже замучила. Типичный лекарь. - Хорошо. Я тебя покину, - плавно развернулся Жунь Юй и отошел к воспитанникам, встав рядом с ними так, чтобы можно было наблюдать за входом в Чертог. Следом за ним Дан Чжу убежал к Лао Ху, так что Цзинь Ми и Сюй Фэн остались наедине. Феникс шагнул к ней, беззастенчиво любуясь нарядом и цветком в косе. - Пусть в твоих волосах теперь не перо, а цветок, но все же и он золотой. - Бронзовый, - поправила Цзинь Ми. - По крайней мере, так говорят те, кто различает оттенки. В этом она слукавила наугад - в Царстве Цветов говорили лишь, что оттенок металлический. Однако Сюй Фэн всмотрелся в лепестки с таким явным недовольством на лице, что она поняла, что попала в точку. - Пусть так, - краешком губ улыбнулся Сюй Фэн, - но когда-то ты отдала жизнь за этот брак. И даже Камень это помнит. - Я отдала жизнь, чтобы спасти тех, кто сражался у Реки Забвения, - спокойно отрезала Цзинь Ми и потянулась к винограду. Брови Феникса опустились, как крылья приземляющейся молодой птицы. - На самом деле, я не порезался, откалывая часть. Возможно, Камень просто был поврежден. На миг глаза Цзинь Ми холодно сверкнули. - Ты делал скол, тебе знать лучше. Сюй Фэн вздохнул так горячо, что духовный огонь пронесся по золотой окантовке на его вороте. - А возможно дело в том, что теперь ты любишь только себя. - Возможно и так, - поджала губы Цзинь Ми, и затолкнула в рот сразу две виноградины. Бросив на нее еще один взгляд, Феникс направился к сыну. Наконец, спустя пару кэ в Чертог вошел Цихуан. Жунь Юй устремился к нему, сдерживая желание пренебречь приличествующим положению степенным шагом. Обменявшись приветствиями с императором, Цихуан осторожно заговорил: - Ваше величество, я понимаю, что неуместно говорить о делах на празднике, но у нас заканчиваются запасы женьшеня. - Отчего же неуместно? - широко улыбнулся Жунь Юй. - Как раз сейчас здесь присутствует бессмертная, способная помочь. Следуйте за мной. Семеня за императором, Цихуан забормотал еще неувереннее: - Удобно ли это, ваше величество? Ведь у Небесного Царства с Царством Цветов отношения… натянутые. - Струны гуциня тоже туго натянуты. Это лишь улучшает звучание. С этой улыбкой Жунь Юй и остановился перед Цзинь Ми. - Владычица Ледяной Цветок, почтенный Цихуан обратился ко мне с просьбой, и я хотел бы узнать, возможно ли договориться с вашим Царством о поставках женьшеня? Взамен мы могли бы предоставить вам право пользоваться печами или библиотекой Владыки Лао. Или предложить свои земли под посадки. Цзинь Ми кинула на Цихуана взгляд, пытаясь понять, действительно ли тот был заинтересован. Сомнений заблестевшие глаза целителя не вызывали, однако Цзинь Ми это вовсе не порадовало - она бы предпочла, чтобы эту беседу сам Жунь Юй использовал как шанс к ней подойти. - Да, это достойная сделка, - произнесла она бездумно, и тут же потупилась. То же она говорила о помолвке, и сейчас - после этой ситуации с Камнем Нареченных, это казалось еще одним неприятным напоминанием о том, что она и Рыбешка не были парой созданных друг для друга бессмертных. Жунь Юй состроил обеспокоенное лицо: - Если этого мало, почтенный Цихуан будет рад поделиться знаниями о последствиях применения запретных техник, не так ли? Под взглядом Небесного Императора целитель спешно закивал. - К примеру, - продолжил Жунь Юй отвлеченным тоном, - у почтенного Цихуана есть труды о том, что при применении Духа Крови духовные свойства крови заклинателя навсегда остаются в крови того, к кому заклинание было применено. Глаза Цзинь Ми засияли ярче, чем все убранство Брачного Чертога. Выходит, и на демонической свадьбе, и только что, Камень показывал единение ее души с Рыбешкой, а не с Фениксом… Ресницы Цзинь Ми пушисто запорхали в лучах заходящего солнца: - Это правда? - Именно так, - кивнул Цихуан. - Хотя не думаю, что столь очевидные выводы могут быть ценны для обмена с Царством Цветов. Цзинь Ми бросила взгляд на Жунь Юя. Не сумев разобраться, чего в его улыбке было больше: радости или самодовольства, она насупилась: - А вот ваше величество, как я вижу, очень гордится такими знаниями. - Ни в коем случае, Глава Цзинь Ми, - тут же посерьезнел Жунь Юй, хотя в глазах его продолжало плескаться удовольствие. - Я полон смущения и не имею права быть польщенным. Речь ведь о запретных техниках. - Само собой, только о запретных техниках, - чеканно произнесла Цзинь Ми и перекатилась с пяток на носки. - Тем более о той технике, что сотворяется без волеизъявления пострадавшего, - со вздохом заметил Жунь Юй. Цзинь Ми покраснела. Как же этому дракону неймется доискаться ее чувств! Но нет уж - светлая половинка луны только после темной! - Заклинателю, сотворившему Дух Крови, тоже следовало бы помолчать. - Разумеется. Заклинателя ведь толкает на такие меры страх потери кого-то важного и его страдания. - Страдающий при этом вообще молчит, как мертвец! Растерянный взгляд Цихуана перебегал между лицами препирающихся. Жунь Юй его даже пожалел - не ведает несчастный целитель, что предметом спора на деле выступает признание в нежных чувствах. Увидев, что сам император отступает под напором Владычицы Цветов, Цихуан решил сгладить конфликт, вставив свое слово: - Правда ваша, Глава Ледяной Цветок. - Вот, - задрала нос Цзинь Ми. - Лекарь не может ошибаться. - Нарочито игнорируя спокойный взгляд Небесного Императора, она повернулась к целителю: - Мы договорились, почтенный Цихуан. Позвольте откланяться. Мне пора одарить именинника. Цихуан осторожно покосился на императора - совсем уж неловко вышло: будто Повелительница Цветов спрашивала позволения удалиться у него, вместо его величества. На лице последнего, однако, цвела улыбка до самых век, и Цихуан спросил: - Откуда вы знали, что с Повелительницей Цветов и Вод лучше вести «натянутые» переговоры? Жунь Юй обернулся к нему, продолжая просветленно улыбаться: - Я долго играл на гуцине со струнами разного натяжения, и знаю, что лучше звучит в тишине. Цзинь Ми направилась к Дан Чжу едва ли не вприпрыжку. От нее исходило столько духовной силы, что Брачный Чертог наверняка потонул бы в цветах, если бы она не сдерживалась. Феникс в это время о чем-то говорил с сыном, и к ее радости, с его лица не сходила расслабленная улыбка. Дождавшись, когда Бессмертный Лис закончит шутливую перепалку с Лао Ху, Цзинь Ми потянула его за рукав к окну. - А вот и мой подарок! - с этим она сложила пальцами печать, и на столике под окном появился горшок с ростком. Дан Чжу осторожно тронул узкий листок. - И что это? - Это самый крепкий бамбук Цветочного Царства. Когда он подрастет, из него можно будет сделать свадебный паланкин для смертных невест, которые тебе особенно приглянулись. Это здесь на свадьбе можно свободно шагать до Павильона Гармонии, у смертных же принято отрезать невесте путь к отступлению перевозкой в паланкине. А еще, - задорно прищурилась Цзинь Ми, - этот бамбук расцветет, если им одновременно начнут любоваться двое бессмертных, чья привязанность нежна и крепка. Вот тут Лунный Дух просиял. Под листом вдруг проклюнулся крошечный бутон, но Цзинь Ми поняла масштаб катастрофы, только когда обернулась и увидела, что из всех гостей, кроме нее на бамбук смотрел лишь Жунь Юй. В этот же момент в Брачный Чертог тихо ступила Куан Лу. Под ее рукавом незаметно приподнялась змеиная голова: - Луна моя, у нас есть отличный шанс отплатить разлучнику-дракону. Куан Лу мысленно шикнула змею под стать и незаметно подоткнула его обратно в рукав: «Янь Ю, что за возмутительные идеи!» «Красавица, ты все еще печешься о нем? Я ревную.» «Не более чем о его величестве и наставнике.» - насупилась Куан Лу. «Ладно. Иди тогда посмотри на подарок Дан Чжу…» - мысленно фыркнул Янь Ю. Куан Лу ничего не поняла, закатила глаза, но решила потрафить своему поклоннику, раз уж тот так ревновал. - Ох, бутончик! - наконец заметил оживление бамбука Дан Чжу и захлопал в ладоши. Цзинь Ми спешно отвернулась от цветка, но Бессмертный Лис уже учуял, куда ветер дует, и принялся осматриваться. Цзинь Ми тоже быстро огляделась, и тут же нашла выход. А точнее - жертву. Она обеими руками повернула голову Дан Чжу: сперва к порогу, потом к императору, и произнесла елейным тоном: - Вот-вот. На бамбук сейчас смотрят Куан Лу и его величество. - И правда! - потер руки Лисий Дух. - Я же говорил, что у меня глаз-алмаз! Привлеченные такими пристальными взглядами Жунь Юй и Куан Лу подошли к цветку одновременно. - Дядя, что происходит? С чем связано такое внимание? Ты желаешь что-то мне сказать? - Только то, что этот бамбук зацвел, - захихикал Дан Чжу. Взгляд Цзинь Ми резко опустился к горшку. На верхушке ростка и правда распустились несколько цветков. И это значило, что ее отговорка для Лисьего Духа вдруг оказалась правдой. И что с того, что Камень Нареченных показал, как они с Жунь Юем просто подходят друг к другу? Бамбук вот указывал на влюбленных… Поджав губы, она поспешила откланяться - заедать тесноту в груди сладким. Жунь Юй удержал себя от опрометчивого желания устремиться ей вслед и бесстрастно спросил: - И что с того, что бамбук цветет? Редкое, но вполне возможное явление. - Эээ нет! - выгнулись ярким полумесяцем губы Лунного Духа. - Этот бамбук цветет, только если им любуются двое влюбленных. И смотрели на него сейчас лишь вы с Куан Лу. Жунь Юй похолодел, нестерпимо желая обернуться к столу, куда убежала Цзинь Ми. Как же так? Ведь не может быть так… Что-то этот бамбук напутал… Дан Чжу меж тем беззаботно принялся болтать с застывшей, как камень, Куан Лу: - Здравствуй, маленькая Росинка… хотя нет, уже большая, взрослые книги уже читаешь… - Бессмертный Дан Чжу, откуда вам известно, что я взялась редактировать Книгу Лунных Фаз? - Ой, у каждого поколения свои названия, сути это не меняет… Глухой к их болтовне Жунь Юй слепо уставился в горшок и краем глаза вдруг заметил шевеление в рукаве Куан Лу. Имя Янь Ю на самый свирепый лад едва не покинуло его сжавшийся рот. Прытко ухватив Повелительницу Полнолуния за топорщащийся рукав, Жунь Юй улыбчиво процедил: - Дядя… Нам с Куан Лу срочно нужно узнать побольше об этом бамбуке… - Наконец-то за ум взялся, - счастливо выдохнул Лисий Дух, и Жунь Юй зашагал к Цзинь Ми. Куан Лу все еще недоумевая, семенила за ним безропотно. Цзинь Ми обернулась резко, едва Жунь Юй ее осторожно окликнул. Такой грустной картины он не видел давно: набитые щеки и совершенно несчастный взгляд. Эти два персика с медовыми озерами должны были наливаться и лучиться счастьем во время еды, а не угловато торчать, словно рот забит камнями. - Глава Цзинь Ми, нам… - Жунь Юй осекся - «всем» нам необходимо узнать, действует ли подаренный тобой цветок на бессмертных в истинных формах. - Еще как действует, - буркнула Цзинь Ми с набитым ртом. Мало ей было, что дракон на деле оказался весь в своего распутного отца и обманул ее, так еще и злорадствовал. Вот правильно она его отталкивала - так хоть гордость осталась, и еще можно было притвориться, что и она с ним лишь играла. Переплыв спиной к Дан Чжу и теснее к Куан Лу, Жунь Юй приподнял руку своей помощницы так, чтобы ее рукав слегка сполз, являя змеиную голову. Когда Цзинь Ми все же опустила взгляд, то чуть не подавилась. Янь Ю вывернул шею из-под хватки - оказалось, шипеть ему мешала ладонь Жунь Юя: - Эй-эй, полегче, величество. Иллюзионист из тебя так себе… Куан Лу посмотрела вниз - и губы ее укоризненно сжались, хотя глаза продолжали блестеть, как роса под луной. - Зато из тебя слишком славный, - почти в тон брату прошипел Жунь Юй. - Ах да, я и забыл, что его величество свято блюдет непорочность, - закатил мигающие глаза змей. - Но неужели никто из вас не хотел порадовать именинника хорошим розыгрышем? Какая неблагодарность! Жунь Юй едва заметно вздрогнул и выпустил рукав Куан Лу. - Повелительница Полнолуния, сожалею о проявленной резкости. Глава Цзинь Ми, благодарю. Одарив Янь Ю взглядом «тебе мне сказать нечего», Небесный Император развернулся и направился к Цихуану и Тай Сы. Однако пока шел, заметил пристальный взгляд Сюй Фэна. Оставалось надеяться, что тот увидел мало, и понял еще меньше. Наконец, Лунный Дух пригласил всех занять места, и большинство устроилось по парам. Жунь Юю в одиночестве стол был широк, а Янь Ю достался краешек - бессмертный Тай Сы зазвал его третьим за один стол с дочерью. Куан Лу только вздохнула. Тань Юэ устроился с Хонси Ли, а стол слева от них заняли Лю Ин и Цинь Тянь. Цзинь Ми села рядом с Сюй Фэном и тут же принялась рассматривать угощения, так как в отличие от остальных, вино ее не интересовало вовсе. Феникс покосился с улыбкой: - Опять намереваешься обогнать всех в трезвости? - С друзьями тысячи чаш мало, а учитывая сколько тут моих друзей, запасов Лунного Духа на меня не напасешься. Отмахнувшись, Цзинь Ми придвинула к себе блюдо с виноградом. Сюй Фэн приподнял бровь: - Ты, должно быть, довольна. Ты сегодня нарасхват у влиятельных мира сего. - Гостям места определял Лунный Дух, - фыркнула Цзинь Ми и окатила великолепие его ханьфу равнодушным взглядом. Фениксу это показалось увиливанием. - Я говорю о том, что Небесный Император подозрительно участлив к Главе Царства, которое давно отделилось от Небес. - Именно потому, что связи Небес и Цветочного Царства ограничены, Жунь Юй пытается использовать возможность заключить со мной сделку здесь, - с еще большим равнодушием ответила Цзинь Ми, сосредотачиваясь на мыслях о Цихуане. Феникс улыбнулся, но было в его улыбке что-то, будто принесенное из Царства Демонов. - И что же являлось предметом договора? - Растения, которые не еда и не оружие, - позволила себе шпильку Цзинь Ми и уточнила: - Цихуану понадобился наш женьшень. - А что же тогда нужно было Куан Лу? - не унимался Феникс, нащупав слабину. Цзинь Ми расправила затекшие плечи. - Куан Лу хотела узнать, как работает бамбук для влюбленных. - Тогда зачем ее сопровождали Янь Ю и Жунь Юй? На его пытливый взгляд Цзинь Ми закатила глаза: - Твой дядя пытается свести Жунь Юя с Куан Лу, Жунь Юй пытается откреститься от этого, озаботившись союзом Куан Лу и Янь Ю, Янь Ю все это смешит, а Куан Лу - утомляет. Надо посоветовать ей свести этих несносных озерных братьев для полного равновесия. Сюй Фэн дернул краешком губ и прищурился: - С чего бы Жунь Юю так яро выказывать свое упрямство? Прежде он отмахивался от дядиных нитей с таким же спокойствием, как и я. Цзинь Ми нарочито зевнула: - Сам у него спроси, если тебя так заботит. Кажется, я близка к тому, чтобы воспользоваться собственным советом для Куан Лу в отношении небесных братьев. Сюй Фэн чуть не поперхнулся и расспросы прекратил. Пока они шептались, гости произносили тосты, а Дан Чжу косился то на подаренный бамбук, то на Юань Цзы. Жунь Юй в свою очередь как никогда пытался стать идеальным правителем с точки зрения даосизма - чтобы окружающие просто знали, что он существует, но не более. Его немного беспокоил шепот со стороны стола брата, но судя по тому, что тот все еще сидел, а не хватался за меч - все было в порядке. Осмотревшись он вдруг понял, что упустил еще одну угрозу своему счастью с Ми-эр - проницательность Повелительницы Судеб. А та вполне могла затаить на него злобу за ту мелочную ссылку в мир смертных… Тогда он заодно пытался обезопасить себя и Ми-эр от смутных предсказаний, и вот теперь то же самое… Стоило решить этот вопрос как можно раньше. Меж тем подвыпивший Тай Сы предложил всеобщему вниманию новый стих из Царства Смертных под звон тарелки: - Были у царя солнце и луна. За небо сражались отчаянно. Но поняли вскоре - небо большое, Свет нужен всем, и уговорились тогда Что днем не солнце озарит, То луна обелит отражением. Что луна во тьме начнет, Солнце с утра доделает. Гости с последним звяканьем тарелки задумались каждый о своем. Жунь Юй - о преемственности власти, его воспитанники - о том, кто из них луна, кто - солнце, и о том, что думает об этом Цинь Тянь. Лунный Дух подумал, почему он только Лунный, если и при свете дня свел не меньше влюбленных, Лю Ин вспомнилось, как отец воспитывал ее и Му Ци, Цинь Тянь косилась на своих поклонников. Цзинь Ми же с мечтательным видом думала о том, что в ближайшее время стоит посовершенствоваться с Жунь Юем на свету. Лао Цзюнь вздыхал и сетовал, что теперь ему не удастся спокойно поспать на буйволе, если Дан Чжу начнет использовать подаренный императором станок. Тишину прервал Сюй Фэн: - Видимо, в моем Царстве до сих пор солнце и луна борются - затмение круглый день. Лю Ин не даст соврать - темнота в дальних княжествах такая, что недавно даже тамошняя стража приняла нас за праздно прогуливающуюся чету. Лю Ин и большинство присутствующих усмехнулись и подняли чаши в его сторону. Жунь Юй подавил желание посмотреть на реакцию Цзинь Ми. Ему виделось, что брат рискует погасить затухающий фитиль лишним маслом - а точнее уксусом - но Ми-эр была непредсказуема. И так или иначе следовало узнать, что собирается предпринять Феникс. Тьма располагала к беспорядкам, а ужесточение законов, всегда было чревато последствиями. Растущее недовольство в Царстве Духов могло увенчаться воинственными настроениями, которые однажды выплеснутся за границы Реки Забвения, посему Жунь Юй спросил: - И что с этим намерен делать Темный Владыка? Сюй Фэн про себя усмехнулся: зря брат думает уязвить его беспорядком в собственном Царстве. - Использовать зеркала для ловли света пазори. - Ой, почти как у Хуан Ди для лунных фаз! - захлопала в ладоши Цзинь Ми. Уставившись на край кубка, Жунь Юй тут же попытался понять: дразнит ли она его ревность, хвастается ли знаниями, или отсылает его мысли ко вчерашней ночи. Сюй Фэн меж тем лучезарно улыбнулся. - Откуда это Глава Цветочного Царства знает про зеркала Хуан Ди? - Да вот… - покраснела Цзинь Ми, - на Куньлунь я и не такие истории про него слышала. Он ведь очень на небо стремился… Жунь Юй отвел взгляд к стеллажу-полумесяцу пряча улыбку. Он был уверен, что если Ми-эр намекала ему на вчерашний разговор, то все остальные сейчас припоминают историю об оторванных драконьих усах. Забавно. И разумно - пусть все вокруг смотрят на их отношения в завесе холодного тумана. Общие неловкие смешки прервал Дан Чжу, кивнув племяннику: - Фэн-эр, а в Царстве Духов достаточно меди для столь грандиозных планов? - Мы с Лю Ин планируем открыть несколько шахт для добычи в будущем месяце. Сюй Фэн отставил кубок, придерживая его за ножку. Чаша его была золотой, и в ней отражалась улыбчивая Цзинь Ми. Лицо Лисьего Духа вдруг озарилось, а поворот головы отправил помпон прямо в блюдо с цыпленком: - Жунь Юй, ты все равно не используешь дворец отца для наложниц. А там позолоты, чистой меди и бронзы на каждом столбе… Жунь Юй встретился взглядом с Дан Чжу и выждал ровно одно моргание глаз, прежде чем улыбнуться так, чтобы сардонический привкус на его губах был лишь догадкой для любого, кто на них посмотрит. - Хорошая идея, дядя. Дан Чжу выдохнул, но след тревоги на его лице остался. - Не думаю, - сердито отрезал Сюй Фэн. - Царство Духов более чем способно разобраться с тьмой своими силами. Жунь Юй чуть откинул голову. - В свое время наш отец взошел на престол не без пособничества Царства Духов. И никак их за это не отблагодарил. Вернуть его долг таким образом было бы уместно в нынешнем перемирии. - Ты собираешься отдать долг отца за власть, которую прежде вменял ему в вину? - хмыкнул Феникс, сверля гуань Жунь Юя взглядом. Тот отозвался твердо, что с мягким тембром прозвучало немного натянуто. - Отдаю долг не я, а Небесное Царство. Я менял порядки не для того, чтобы Небеса избегали обязательств. - И откуда бы тебе известно о таких долгах отца? - заострились птичьи веки Сюй Фэна. - Ни я, ни Лю Ин об этом в своем Царстве не слышали. - Об этом говорили демоны, которых я миновал в лагере Суй Хэ во время поисков Тань Юэ, - бесстрастно пояснил Жунь Юй. - Слова преступников и отступников. Феникс скривился, хотя его благородные черты это лишь украсило. Бровь Жунь Юя дернулась легче кончика удочки. - Что не делает их неправдой. Какой демонам прок скрывать нечто подобное, тем более в досужих разговорах? Допроси слуг Суй Хэ, которых заточил, и убедишься, что я говорю правду. Лгать Темному Владыке им будет тем более ни к чему. Цзинь Ми переглянулась с Дан Чжу и Янь Ю. На Змеиной горе Лянь Чао рассказывал им о том же, перед тем как отдать свет своей души. Однако прежде чем один из них что-то сказал, вспыхнула Лю Ин: - Помочь Тай Вэю взойти на престол могли только предатели Царства Духов! - Даже не сомневаюсь в верности твоего предположения, Темная Владычица, - кивнул ей Жунь Юй. - Однако замечу, что Сюй Фэн ратовал за законность власти отца и осуждал мятеж против нее. И потому не вижу с его стороны причин отказываться от принятия того, что отец задолжал демонам за помощь. - Отец задолжал демонам-предателям, а не мне, - процедил Сюй Фэн, не спуская глаз с лица Жунь Юя. В глазах его зажегся мрачный триумф: - Кроме того, твои сведения устарели. Становясь Темным Владыкой, я клялся искупить преступления родителей и отомстить за их смерть. Гости застыли так напряженно, что даже ауры не чувствовалось. Жунь Юй вздохнул. - Император Тай Вэй и Императрица Ту Яо сами себе выбрали искупление. Тай Вэй отдал свою жизнь, чтобы спасти тебя, Ту Яо решила разделить участь своих жертв. Обещать мстить за их смерть было равно что не признавать и их искупления, и их права самим судить о своих поступках. - Если бы не твои злодеяния, мои мать и отец не покончили бы с собой. Слова Феникса упали в тишину раскаленными камнями. Жунь Юй им ответил ледяным тоном: - И так они бы продолжали бы бесчинствовать на престоле со всей полнотой власти. - Они предпочли бы провести бессмертную жизнь в заточении, если бы не были опечалены моей смертью. Кулаки Сюй Фэна сжались, а в глазах налился кровавый туман. Застывания Цзинь Ми по правую руку он не заметил, а той впервые подумалось, что Феникс мог винить ее не только за свою смерть, но и за то, что горе от потери сына толкнуло его родителей на самоубийство. - Верно, - отстраненно кивнул Жунь Юй. - Как и то, что ты остался бы жив, если бы не стал защищать их власть на моем мятеже. Так мне ли стоило мстить за их гибель, или причиной всему твоя слепота к происходящему на Небесах во времена их правления? Дыхания Феникса хватило лишь на то, чтобы выпалить: - Я не мог остаться в стороне, когда ты вел на свадьбу деву, лишив ее права любить! - В тот день я направлялся на мятеж, - холодно поправил Жунь Юй. - Если бы меня интересовала женитьба в подобных условиях, я велел бы создать еще одну Пилюлю Бесчувствия позже, не так ли? Ты же с решением невесты и вовсе не считался. - Выдохнув, Жунь Юй продолжил мягче: - Но как бы то ни было, сейчас речь не об этом. Меня вовсе не интересует, кто из демонов, как и когда помогал отцу взойти на трон. Император Тай Вэй не выполнил данного обещания, и часть богатства, полученного им на престоле, по справедливости должна быть возмещена Царству Духов… Я понимаю, что этим отказом ты стремишься отречься от своих давнишних взглядов на деяния отца, однако при этом ты игнорируешь справедливость. - По-твоему справедливо возвращать долг предателям? - с деланным неверием усмехнулся Сюй Фэн. - Пусть они и были из Царства Духов, где я сейчас Владыка, за свое предательство они получили соразмерное предательство отца в ответ. - При этом отец получил за свой обман власть и богатства, а Царство Духов - лишения и зависимость от Небес. Я считаю, что справедливо вернуть пострадавшей стороне то, что было отнято совместными интригами отца и демонов-предателей. Глаза Лю Ин застыли, как чайная гладь. Сюй Фэн стиснул зубы. - Мне не нужно ничего от нынешнего Небесного Императора… - С выдохом его гнев обратился едкостью: - Мне лишь интересно, отчего ты заговорил о таких компенсациях только сейчас, хотя о деяниях отца знал давно. Жунь Юй оперся ладонями в колени. - Со дня увенчания и по настоящее время я перестал считать себя наследником Небесного Престола и исполнял обязанности, как избранный небожителями правитель. По этой причине я не был вправе распоряжаться наследием Небес, если это не приносило Царству очевидных выгод. И сейчас я лишь рассмотрел уместность предложения, что внес дядя. Тем более, что прежде он противился идее использовать исключительно культурное достояние Небес даже для однозначно благих целей. Дан Чжу трижды приоткрывал рот, но не издал и звука. Лю Ин переглянулась с Сюй Фэном. И ее озадаченность ему не понравилась. Жунь Юй подобрал рукав и наполнил свой кубок: - Я высказался об обязательствах Небес. Как трактовать права Царства Духов - твое с Лю Ин дело. - С этим Жунь Юй приподнял кубок в сторону Бессмертного Лиса: - Долгой жизни и процветания, дядя. Дан Чжу ничего не оставалось, как ответить на тост. Цзинь Ми весь этот напряженный разговор сидела в ошеломлении. Тонкости рыбешкиной риторики поражали. С одной стороны он собирался пожертвовать наверняка немалым убранством дворца наложниц, с другой - отдал его втридорога: и обличил своенравие в принципиальности Сюй Фэна, и оставил сомнения в душе непримиримой Лю Ин, и обернул избирательную щедрость дяди медвежьей услугой. И при всем этом сам остался выглядеть справедливым и миролюбивым, при сохранении многих своих взглядов на прошлое. Такие резкость и расчетливость Рыбешки Цзинь Ми немного пугали. Но с другой стороны заставляли понять, насколько же глубоко тот был ранен в прошлом. И это же убеждало, насколько он дорожил ей, не припоминая ей ошибок суждения и обмана. Или он все же держал зло на нее при себе? Цзинь Ми осторожно кинула взгляд в его сторону. Жунь Юй отставил первый за вечер кубок вина, но так, будто хотел раздробить его заклинанием. Больше к этому кубку он не прикасался. И лишь по отгоранию палочки благовоний, когда он мимолетно столкнулся с ней взглядом, черты его лица чуть разгладились. А сама Цзинь Ми в этот момент поняла, что в этом споре Жунь Юй куда больше потерял, чем приобрел. Снова. И никакой дворец для наложниц этого не стоил. Как и все Небесное Царство. Да, выглядело, будто Жунь Юй бранил шелковицу, а метил в акацию, но она, Глава Цветочного Царства, точно чувствовала, когда кто-то сожалел обо всех ростках. Ей отчаянно захотелось, чтобы наконец наступила ночь. И хорошо, что сегодня ожидалось полнолуние. Пристальные взгляды Сюй Фэна Цзинь Ми игнорировала. Ответственность за свой выбор она давно признала, вину - искупила, и все, что необходимо, уже было сказано. Что же касается смерти императора Тай Вэя и императрицы Ту Яо - если ее недоверчивый кинжал и подтолкнул их к самоубийству, то весьма косвенно. Тай Вэй расплатился за то, что не признавал своих преступлений, даже когда выслушал их брошенными в лицо, и за то, что рисковал жизнью сына, отстаивающего его незаконную власть. Ту Яо не пожелала терпеть те муки, на которые обрекала своих жертв. Хотя странно, что не смерть сына стала последней каплей, а гибель того, кто ее безумно любил. Перебрав пальцами по ободранной грозди винограда, Цзинь Ми кинула два коротких взгляда - на Жунь Юя и на Феникса. Первый устремил взор в пустоту, второй - явно ждал от нее безоговорочной поддержки, как в прежние времена, будто изменений и замечать не хотел. Но молчал. Что ж, главное, чтобы ослепление больше никому не принесло бед. Поколебавшись Цзинь Ми повернулась к Сюй Фэну и произнесла: - Тебе нет смысла допрашивать демонов Суй Хэ. Лянь Чао перед смертью рассказывал о том, что император Тай Вэй подговорил Правителя Града Нерушимости убить его. - Ты что же, опять на стороне Жунь Юя? - Ты вправе думать, что пожелаешь. Но Лунный Дух и Янь Ю слышали то же, что и я. Сюй Фэн плавно отвел глаза, а курильница перед ним задымилась сильнее. Жунь Юй покинул праздник сразу за Юань Цзы в начале Часа Свиньи и не спеша поравнялся с ней у выхода из сада. - Дева Юань Цзы, испорченный праздник лишил меня возможности побеседовать с тобой. Юань Цзы со скучающим вздохом остановилась. - Я не считаю, что праздник был испорчен. Даже для самого Дан Чжу. Ведь когда мы с ним наблюдаем за жизнями подопечных в Царстве Смертных, он запрещает мне рассказывать финал начатых нами судеб. Говорит, что это портит все впечатление. Жунь Юй нахмурился: похоже, Юань Цзы считала, что произошедшее будет иметь продолжение. Но намекала ли на то, будет ли оно для него неблагоприятным? Мнение о Повелительнице Судеб, как об особе сперва надменной, потом смиренной, он считал слишком поверхностным. И то, что она сглаживала его неловкость за неуместные празднику препирательства, наводило его на мысли, что она его опасается. Напуганный мог яростно атаковать и мстить, а ему сейчас это совсем не было нужно. Слишком уж многим он теперь рисковал. С другой стороны, если бы всеведущая Юань Цзы предвидела для них с Ми-эр новый скорбный финал, она также могла избегать ненужных конфликтов в ожидании, когда будет отомщена самой судьбой. Выдохнув, он спросил вежливым тоном: - По-твоему мой сегодняшний диспут с Сюй Фэном закончится так, что Дан Чжу останется доволен результатом? - Как раз наоборот, - выпятила губы Юань Цзы. - Лунный Дух никогда не остается доволен финалом, хотя бы потому, что это финал. Недосказанность же оставляет ему право высказываться, которое он так любит использовать… - Ее глаза переплыли к облачному пейзажу. - Однако, кажется, вы желали говорить о чем-то другом, ваше величество? Жунь Юй встал с ней плечом к плечу. - Я хотел узнать, что говорят тебе звезды. - Мне? - ладонь Юань Цзы порхнула на грудь, выбивая смешок к губам. - Или ваше величество интересуется, как я вижу судьбу кого-то еще? Или для вашего величества это снова одно и то же?.. - Поправив ворот, распорядительница судеб опустила руку. - Однако удивительно, что вам понадобилась моя трактовка. Не мог же Повелитель Ночей, став императором, забыть свое мастерство? Грудь Жунь Юя опустилась тяжелым выдохом. Он сам вложил Юань Цзы камень за пазуху. А то, что она ему этот камень показывает - противоречиво. Осмелела ли Повелительница Судеб или все же предвидела для него плохой финал? Но все одно - открытая вражда лучше затаенной злобы. Следовало воспользоваться возможностью, чтобы хоть попытаться зарыть топор войны и показать ей выгоду пребывания на своей стороне. Он улыбнулся, не сводя глаз с полога ночных облаков. - Чтецы звезд легко понимают друг друга. И я отвечу, что теперь интересы, которые перечислила Повелительница Судеб, мною четко разделены. - Приятно, если так. Хотя благосклонность правителей подобна ветру. - Юань Цзы зябко схватила себя за плечи, и тут же сотворила себе накидку потеплее. - Ветер, похоже, переменился. Жунь Юй удержал черты лица неизменными. Либо Юань Цзы уже знает слишком много, либо очень хорошо чувствует веяния. И в любом случае его интересовало лишь то, что она будет делать. Повелительница Судеб продолжила: - Когда-то ваше величество говорил мне, что дереву хотелось бы помолчать, но ветру в его листьях этого не расскажешь. Тогда я промолчала, но теперь отвечу: большой человек боится беды, высокое дерево боится ветра. Хотя в конечном итоге лучше, если бы это было так… - Лучше для кого? - повернул к ней голову Жунь Юй. Юань Цзы задумчиво поджала губы. - Для меня в любом случае. Для вашего величества - только если ночь будет всегда приходить вовремя. Жунь Юй сдержанно улыбнулся. У такого разговора аура была поприятнее. Она знала, что нужно ему, оставалось выяснить, что нужно ей. Даже любопытно стало: была ли Юань Цзы капризна сама по себе, или в этом она сознательно копировала Ми-эр, в которой он обожал все. Так или иначе, потакать Юань Цзы казалось верным решением. - И что же для этого нужно сделать? Юань Цзы отстраненно усмехнулась. - Для меня - ничего, а для вашего величества - регулярно пересматривать календарь. Жунь Юй покатал во рту новый вопрос. Оставлять все висеть на волоске доверия было крайне ненадежно. - И что же, ветер это учтет? - Ветер звучит тишиной, если не встречает на пути препятствий. Юань Цзы посмотрела ему прямо в глаза. Черные камешки против черных. - И этого достаточно? Тон императора заставил ее улыбнуться: не просьба, не требование. Никакой - как вода. - Если ищешь покоя, нет смысла добавлять лишние слитки в чаши весов, плечи которых все равно останутся уравновешены. Все правители - даже правители Небесного Царства - постоянно пытаются подкупить судьбу, делая разменной монетой меня и мое имя. Но по итогам сожалеют сами. Неудивительно, если их ценности не прочнее бумаги. Мне же сожалеть не приходится. Жунь Юй вдруг осознал, что намерения Юань Цзы ему не просчитать, хотя бы потому, что та всегда плыла по течению. А значит, для того, чтобы ее не вынесло на противоположный берег, ему следовало попросту оставаться самым сильным и равномерным потоком. И все же он спросил: - Но есть ли при отсутствии сожалений желание отплатить? Юань Цзы вернула ему вежливость: - Вашему величеству следовало бы уточнить «чем» отплатить. А для меня все едино. Учитывая, что мир существует, как уравновешенные весы, я предпочитаю всему созерцание, - кинув еще один взгляд на облака, она поправила пройму накидки на плече. - Позвольте откланяться, ваше величество. Ночь сегодня слишком лунная, чтобы ее упускать. Жунь Юй кивнул ее поднятым рукам, проводив белое ханьфу долгим взглядом. Если спор с Сюй Фэном его вымотал, то разговор с Юань Цзы притупил чувства вовсе. Оставалось надеяться, что хотя бы во сне его ждал покой. Хотя после того, как он вспылил на празднике, благосклонности от Ми-эр не ожидалось. Надежды Небесного Императора оправдались сразу по появлению в Мире Грез. Цзинь Ми уже сидела в лодке, бурчала под нос песенку и ковыряла резцом древесину борта. Чудесная и умиротворяющая картина. Жунь подошел медленно, чтобы полюбоваться подольше. Его тень наползла на мягкие девичьи руки, и он скользнул вбок. - Делаешь зарубку? Голову Цзинь Ми подняла не сразу - ее лицо в тени на миг потемнело еще больше. Ну разумеется, ее нехитрое притворное равнодушие коварному дракону на один зуб. - Выцарапываю свое имя, - пробубнила она и вскинула уже ясный взор. Жунь Юй присел рядом: - Могу я взойти на борт лодки «Глава Цзинь Ми»? - Это «Ми-эр». С лица императора ускользнула последняя хмарь, а едва он устроился справа, ему в руку был вложен резец: - Теперь ты. За все время, что Жунь Юй вытачивал иероглифы, он не поднимал глаз. Вспоминался день, когда он последний раз занимался резьбой. Заметив краем глаза пристальный взгляд Цзинь Ми, он хмыкнул: - Я не очень хорош в том, что делаю своими руками. - А по-моему ты слишком скромный. Кроме как в том, чтобы выпрашивать этой скромностью похвалу. - До цветочной девы, способной создавать живое, мне точно далеко, - улыбнулся Жунь Юй. - Ты даже не заметил какой цветок я сегодня вырастила для своей прически, - насупилась Цзинь Ми. - Я заметил, - обернулся Жунь Юй. - Но он был бронзовым, и я решил, что его создали твои подданные, и не хотел напоминать тебе об утерянной способности различать цвет. Значит, он твой? - Цзинь Ми кивнула. - Это чудесно. - Только не спрашивай почему бронзовый… - покраснела Цзинь Ми, и ее руки обвили его спину. Покосившись на резьбу, она улыбнулась: - «Ми-эр Рыбешка» хорошее название для рыбацкой лодки. Но в эту воду, кажется, не закинешь удочку. - Почему же? Жунь Юй сдул опилки и обернулся. - Пока я тебя ждала, я пробовала нырнуть. Даже попрыгала на глади обеими ногами, но вода будто тверже льда. - Не ушиблась? - встревожился Жунь Юй. - Ни капельки. Внезапно Цзинь Ми стало ясно, отчего опуститься в воду не выходило - это слишком напоминало ей купание в другом водоеме. Жунь Юй поцеловал ее в лоб. - Ты хмуришься. Я снова делаю что-то не так? - Нет, - помотала головой Цзинь Ми. - Да и вчера мне не стоило ворчать. Жунь Юй вздохнул. - Мне стоило этого ожидать. - Да нет же, - буркнула Цзинь Ми и улеглась щекой на его шею. - Мне все понравилось. В конце концов, в одной из жизней я была воспитана на книгах Куньлунь. - Ах, тогда все ясно, - Жунь Юй сотворил персик приподнял его над плечом. Насупившись, Цзинь Ми позволила себя выманить и уселась напротив. - И что же тебе ясно? - Советницы Хуан Ди не только про драконов ему рассказывали, - усмехнулся Жунь Юй. После он замолчал, и Цзинь Ми стала трепать его за рукав. - Продолжай, поздно изображать скромность. - Чистая дева при описании битв определенного рода, наставляла, что управляясь с «противником», нужно смотреть на него, как на кусок черепицы или негодный камень, а к себе относиться, как к золоту и нефриту. Жунь Юй снова заулыбался, и Цзинь Ми хитро прищурилась. - А один мой друг когда-то говорил, что золото и нефрит ничто по сравнению с простой лозой. - Друг? - приподнял брови Жунь Юй. - Ну, - глаза Цзинь Ми обежали небосвод, как пара маленьких светил, - он клятвенно утверждал, что никогда не переступал границ. - Уверен, он был тем еще обманщиком, - усмехнулся Жунь Юй. - Теперь он получает соразмерный обман в ответ. - Внезапно Цзинь Ми посерьезнела. - Надеюсь, ты не думаешь, будто я хотела сыграть на твоей привязанности к тем, кто отвергает? - Нет, - взял ее за руку Жунь Юй. - Но даже если так, мне это нравится. - Такое не может нравиться, - фыркнула Цзинь Ми, но пересела к нему ближе. Он мягко обхватил ее за плечи. - Пока ты рядом со мной, мне нравится все. И ведь уловки тоже требуют стараний, верно? Цзинь Ми показалось, что она вдохнула все бескрайнее небо вокруг. Однако выдохнуть даже несколько слов, что рвались наружу, она не смогла, и спряталась на груди Жунь Юя. Сердце под ее ухом снова колотилось слишком быстро, а тяжелый вздох дал понять - что не от радости. - О чем ты думаешь? Глаза Жунь Юя посинели далью, в которую были устремлены. - Жалею, что вернул шпильку из лозы, что ты мне подарила. И правда - если подарок принят, его нельзя возвращать. - Зато ты вернул себе все, что к ней прилагалось, - потрепала его ворот Цзинь Ми. - Все, кроме твоей наивности. Жунь Юй сглотнул, и Цзинь Ми дернула его за ворот: - А вот и нет. Я ведь поверила еще тогда, когда ты говорил одними предположениями. Жунь Юй тяжело вздохнул. - Я искал Стража Цветочного Дворца в перерождении. Но не нашел. - Сказал бы он правду, еще неизвестно. А заставлять каждого допрашиваемого приносить Небесную клятву ради проверки слов - жестоко. Цзинь Ми вдруг показалось, что она прижалась не к живому дракону, а к тому каменному, что ограждал Северные Врата в Небесном Царстве. Покачав головой, она приподнялась, сотворила заколку из лозы и втиснула ее под гуань Жунь Юя. - И в любом случае, лоза тебе идет. Выглядит, как рожки истинной формы. Лицо Жунь Юя немного просветлело, и Цзинь Ми потянула его на дно лодки. Устроившись под его боком удобнее, она добавила: - По крайней мере в моей книжке легенд Куньлунь был нарисован такой дракон… Под легендой о монахе и драконьем хвосте. Знаешь такую? - Нет, расскажи, - глухо произнес Жунь Юй. В его голове засела мысль о том, что на дне рождения ему стоило быть сдержаннее. Даже шпилька из лозы не выбила ее клин клином, как он надеялся. А за этим приходила мысль, что раз за разом ему не удавалось быть рядом с Цзинь Ми достаточно раскованным и радостным, что беспокоило еще больше. Но сейчас он поделать ничего не мог, так что просто стал вслушиваться в задорный голосок под плечом. - Жил на свете дракон, и тело его было таким длинным, что он никогда не видел своего хвоста. Но однажды, когда он кружил вокруг Куньлунь, он заметил свой хвост за горой, и принял его за скрывшуюся рыбу. Увидев столь крупную добычу, дракон ринулся вслед, но для того, чтобы обвить гору целиком, длины ему недоставало, и каждый раз, когда он был готов ухватить «рыбину» зубами, хвост ускользал. На вершине этой горы сидел монах, и видя картину целиком, пожалел дракона и сказал: «Как мне видится, эту рыбу ты не поймаешь.» Дракона это уязвило, и он продолжил вертеться вокруг подножия горы, как и прежде. Тогда монах вздохнул и снова сказал: «Сейчас ты и не сможешь поймать эту рыбу. А если будешь упрямствовать, то умрешь от голода и утомления. Возвращайся через три года, и все получится.» Дракон фыркнул, покружил еще немного, но едва монах скрылся из виду - уполз, чтобы найти себе пропитание. Через три года дракон вернулся на Куньлунь наевшимся и подросшим, и снова погнался за таинственной гигантской рыбой. Однако, когда ухватил «ее», понял, что укусил собственный хвост. Монах сверху рассмеялся, а дракон рассердился и прорычал: «Ах ты жалкий человек! За такую шутку я никогда не позволю тебе спуститься с горы, и даже если усну, ты не сможешь перелезть через мое тело, замкнутое в кольцо.» «Надо уметь смеяться над своими ошибками», - попытался уговорить монах, но дракон был слишком упрям и пробормотал сквозь зубы: «А я и учиться не буду.» «Что ж, терпения тебе», - вздохнул монах и ушел. Три года молчал дракон, чтобы не выпустить хвост изо рта и не упустить монаха, да так и уснул со скуки еще на три года. Однако за это время гора под ним выросла, тело сползло на расширившееся подножие, и хвост его выскользнул из зубов. Монах это заметил и убежал в образовавшуюся прореху. Когда дракон проснулся и увидел, что пленник сбежал, то решил, что тот за это время стал таким большим и сильным, что смог вытащить хвост у него из зубов. Однако разыскав этого монаха, он с удивлением увидел, что тот по-прежнему мал и слаб. Тогда дракон спросил, как же он сбежал. И монах ему ответил: «Чтобы освободиться, я использовал то, что советовал тебе.» «То есть, смотреть на все сверху, не гоняться за прошлым, не упрямствовать, и смеяться над ошибками?» - уточнил дракон. «Нет», - сказал монах. Тут Цзинь Ми сделала паузу, приподнялась и, посмотрев Жунь Юю в глаза, весело закончила: - Главное: не дразнить голодного дракона. Его красноречивый взгляд ее вдруг смутил и заставил отвернуться, однако этим она лишь добилась обратного - сбоку ее губы напомнили Жунь Юю рыбий хвостик.