Последняя стратагема Небесного Императора

Когда перепуганное лицо Ми-эр растворилось перед Жунь Юем, вокруг померкло, а небо Мира Грез почернело, исполнившись грозовых туч. Небесный Император провалился под воду, а всплыв, понял, что внезапно появившееся течение стремительно уносит его куда-то в темную даль. Гуань с его головы пропала, обратившись в простую шпильку, а одежды его стали легкими, и движений в воде не стесняли. Берега в сгустившейся тьме было не видно, лодок тоже. Из легенд смертных он слышал, что в загробном мире должна быть река, но не водопад, посему решил плыть по течению. Это тоже представляло трудности - волны без конца захлестывали его с головой, но бытность заклинателя Воды позволяла не обращать внимания на подобные неудобства. Ужасен был только холод - как бы быстро Жунь Юй ни греб вперед, обжигающе-ледяное течение пронизывало до костей. Единственное чего он хотел - побыстрее найти способ выбраться отсюда, чтобы утешить Ми-эр. Если это вообще было возможно… Спустя пару кэ Жунь Юй заметил в темноте несколько незнакомых душ, в бессильном отчаянии гребущих ему навстречу против течения. Это его смутило, возможно, он избрал неверный путь, и право выбраться отсюда нужно было заслужить терпением с самого начала. Выделив самого сильного пловца, он что есть сил поплыл к нему, а приблизившись, спросил: - Добрый господин, скажите, куда все вокруг так стремятся? - Добрый? - Умерший безумно расхохотался, поблескивая во тьме щербатым ртом и случайно хлебнул воды. Раздраженно сплюнув, он пояснил: - Добрые в эту реку не попадают. И плывут не куда, а откуда подальше. - А что ниже по течению? - Жунь Юй перевернулся и поплыл спиной против волн, чтобы видеть лицо собеседника. Тот хмыкнул: - Суд Яньло-вана, само собой. - А против течения что? - Никто не доплывал. Но попытаться стоит. И лучше уж вечность барахтаться тут, чем туда… Жунь Юй вздохнул, и развернулся в толще воды, чтобы плыть по течению. - Ты куда? - удивился вслед щербатый. - Куда следует, - Жунь Юй хотел по привычке сложить кисти в жесте прощания, но набежавшая волна утянула его за собой и накрыла с головой. Вынырнув, он заметил, что небо вдруг посветлело, хотя волны стали такими высокими, что поднимались гребнем, перегибались и сбрасывали его обратно вниз, переворачивая в воздухе. Сколько палочек благовоний отгорело бы, пока он то погружался вглубь, то поднимался, он не знал. И все чаще Жунь Юй больше барахтался в воде, чем плыл. Когда он совсем выбился из сил, ему показалось, что его даже отнесло назад. Берега все еще видно не было, но осмотревшись, пока в очередной раз не затопило, Жунь Юй увидел справа широкую тень. Запрокинув голову, он увидел деревянный резной мост с мирно шествующими по нему душами, и крикнул: - Добрые души! Не могли бы вы скинуть мне балясину со своего моста, чтобы я не утонул и добрался до суда Владыки Яньло-вана? Двое на мосту оглянулись и с любопытством перегнулись через резную баллюстраду. Тот, что стоял слева, заорал в ответ: - Опомнись грешник, ты безумен! Всех из этой реки Яньло-ван отправляет на пытки! Праведники ходят только по мосту! - Я прошу, - подавился брызгами Жунь Юй, пытаясь остаться в видимости душ на мосту. - Мне нужно как можно быстрее туда попасть! - Сумасшедший! Плыви обратно! - попыталась увещевать душа справа, но тут перила под руками обоих умерших хрустнули, и вместе с куском ограды они сверзились с моста в воду. Похолодев, Жунь Юй подплыл в тень и подтащил их из воды к обломку. Волны немного успокоились и теперь лишь качали всех троих на поверхности, как ленточки под фонарем. Дух, что вцепился в балясину первым, вперил в лицо Жунь Юя взгляд полный ненависти: - Негодяй! Из-за тебя Яньло-ван теперь решит, что мы грешники вроде тебя! Второй сокрушался ему в тон: - И для чего я вел праведную жизнь! Голос показался Жунь Юю знакомым, а подняв глаза, он замер: напротив него за обломок цеплялся страж Цветочного Дворца: - Бессмертный Мен Шен? - Вашими же стараниями, «ваше величество», я не бессмертный, - зло сплюнул тот. - Ты прожил в Царстве Смертных пять веков? - изумился Жунь Юй. - Меньше одного, - буркнул страж. - После смерти я просто медленно шел по этому мосту. А теперь придется плыть отсюда подальше. Мен Шен оглянулся вдаль против течения. Его неудачливый компаньон кинул взгляд туда же, а потом к Жунь Юю: - Поскольку мы упали из-за тебя, грешник, то либо плыви с нами на этой деревяшке против течения, либо отдай ее нам. Жунь Юй вздохнул - без плавучей помощи ему долго не продержаться, путь займет еще неизвестно сколько времени, а на суд следовало поторопиться. - Плывите со мной к Владыке Яньло. Я скажу ему, что вы сломали мост из-за жалости к утопающему грешнику и соскользнули следом. Мен Шен и незнакомый Жунь Юю грешник переглянулись и сердито кивнули. Плыли они так долго, что в горле у всех начало пересыхать. Жунь Юй потянулся к воде - на вкус она не была соленой, но незнакомый ему дух дернул его за рукав. - Не пей. С каждым глотком начнешь забывать оправдания и на суде ничего не скажешь. Жунь Юй сглотнул, но саму идею пить из реки оставил. Спустя пять-шесть шиченей выплыло ослепительно белое светило, и жажда стала невыносимой. Спутники Юй-ди по несчастью сами принялись глотать воду. Чувствуя, что голова невыносимо кружится, а тело вот-вот соскользнет в глубину, Жунь Юй откинулся назад, чтобы хоть намочить волосы. После набрав пригоршню воды он хотел и умыться, но Мен Шен его тут же одернул: - Тебе пить нельзя - ты должен помнить, что обещал сказать Яньло-вану, что это из-за тебя мы оказались в реке! - Я хотел смочить лицо, - безвольно пояснил Жунь Юй, и Мен Шен отвернулся. Прохлада воды принесла немного облегчения, но руки несчастных уже не цеплялись, а бессильно вытянулись на обломке. А еще спустя шичень всех троих вынесло на необозримо длинный деревянный причал. Жажда прошла, и Жунь Юй поднялся на ноги, как и пловцы рядом. Твердь при осмотре оказалась не причалом, а столом, испещренным замысловатыми символами, в центре которого располагались восемь резных триграмм Ба Гуа. Подняв головы, доплывшие замерли - перед ними высился огромных размеров чиновник в одеяниях судьи. Лицо его было вытянутым, как у лошади, а брови были хищно сведены. Справа и слева от него стояли советники поменьше, тоже походящие на разных зверей. И один из них тут же кивнул на свалившихся в реку: - Те двое сломали мост. Брови Яньло-вана сошлись острым углом. - Швырните их обратно в реку! - Стойте! - выпалил Жунь Юй и быстро сложил рукава, забрызгав стол вокруг. - Владыка, позвольте сказать, что это я просил их об этом, потому как думал, что не смогу сюда доплыть и нуждался в плавучей доске. - Тем более, - заключил Яньло-ван и поднял руку. Лица Мен Шена и его спутника перекосило ужасом. - Владыка Яньло, разве жалость к утопающему требует наказания? - поспешил спросить Жунь Юй почтительным тоном. - Помогать грешнику, равно что осуждать или оправдывать его. А осуждать или оправдывать здесь - равно что претендовать на мое место, - отрезал Яньло-ван. Жунь Юй быстро склонил голову. - Я отвечу Владыке: эти двое не имели подобных намерений и замыслов. Они сорвались с моста праведников случайно, когда откликнулись на мой зов о помощи. Претендовать же на роль судьи здесь никто из нас не посмел бы. Сорвавшиеся с моста быстро закивали: - Да-да! И мы вовсе не помогали этому грешнику! Яньло-ван оглядел всех троих, погладил свою куцую бородку, неуловимо напоминая Жунь Юю Ин-Цюэ, и остановил взор на склоненной голове: - Сперва ты говоришь, что эти двое тебя пожалели, теперь - что мост они сломали случайно. А правду я вижу в том, что ты лжешь. Губы Жунь Юя дернулись, глаза опустились в стол, но рот спешно исторг: - Позвольте сказать, Владыка: о том, что они пожалели меня, говорит то, что они откликнулись. Мост же они сломали случайно, когда оперлись на него. Лгу я или нет, судить вам. Повисла тишина, и Жунь Юй поднял взор. Вытянутое лицо Яньло-вана на миг показалось ему позабавленным, хотя глаза сверкали прежним гневом. Огромная, все еще поднятая рука провернула кистью в воздухе, и в ней появилась стопка из трех дощечек. Посмотрев на верхнюю из них, Яньло-ван холодно усмехнулся: - Как я и думал: Небесный Император Юй. - Отложив дощечки в сторону, он направил взгляд на упавших с моста. - Этих двоих в Царство Смертных. Те, кто переходят реку, ломая за собой мост, пусть научатся его возводить. Два советника по левую руку Владыки обернулись вихрями, затянули в себя Мен Шена и его спутника и исчезли. Две дощечки из отложенных тоже пропали, и третья рухнула на стол деревянной плитой. Жунь Юй задержал дыхание, задумавшись, будет ли его суд таким же быстрым, и как плохо для него закончится такая поспешность. Яньло-ван взял дощечку и раскрыл ее на столе гармоникой из восьми частей. На ее верхнем крае Жунь Юй увидел надписи: «причины, следствия, намерения, деяния, цели, средства, счастье, беды». Ладонь Владыки Яньло поднялась, и из восьми резных триграмм на столе поползли черные змеи. Затаив дыхание, Жунь Юй наблюдал, как они свиваются под надписями в скорописные иероглифы. Яньло-ван, поглаживая бороду, ждал, когда змеи утихомирятся, но часть из них без конца переползала с одной части свитка на другую, и с раздражением он начал читать там, где копошение все же успокоилось. Спустя фэнь сверкающий взгляд вперился в лицо Жунь Юя: - Река Забвения. Помню я этот беспокойный день. Знаешь, сколькие тогда приплыли сюда? - Думаю, ни одного. Тридцать две тысячи восемьдесят шесть душ должны были пройти по мосту или вброд. Жунь Юй держал руки поднятыми, и они начали неметь. Яньло-ван опустил голову к свитку и не глядя бросил: - Убери ладони… Неприятное зрелище. Сказал это Владыка о его смиренной позе или о шествии душ с Реки Забвения, Жунь Юй не понял, но руки опустил и далее услышал: - Тридцать две тысячи восемьдесят семь. Лодочник даже не понял, что погиб, и был возвращен обратно, пока его не осенило. Что касается воинов, они шли по мосту лишь вначале. А потом по привычке перешли на строевой шаг, раскачали балки и все разом рухнули в воду. Жунь Юй поджал губы и с силой ухватил налипшие рукава. Вода закапала на стол. Ми-эр его не дождется. Хорошо бы она перестала ждать как можно раньше… Яньло-ван перевел взгляд на столбец «намерения» и нахмурился. - Старший должен быть примером младшему, а не наоборот. Глаза его забегали по листу, пытаясь уследить за змеями в правой части листа, и наконец, устав от их возни, он придавил их пальцем на бумажной складке. Советник справа просеменил к столу и заискивающе пояснил: - Владыка, письмена просто не могут определиться… Горячий выдох из ноздрей Яньло-вана прокатился по столу так, что подсушил подол Жунь Юя. - Как можно не определиться в написании «соблазнение чужой жены» или «соблазнение своей жены»? - Это не змеи не могут определиться, а дева Цзинь Ми постоянно и невольно обходила брачный обряд, - дернул ушами советник. - Небесам кланялась без чувства, Земле Демонов - без уверенности, родителям - либо не успевала, либо не имела возможности, нынешнему мужу - без воли. Браки в мире смертных в расчет не берем - душа без памяти о прошлой жизни, что осколок. И это не упоминая о том, что женихов у нее постоянно двое. - Для брака - чувства не главное, - сердито отрезал Владыка Яньло, и Жунь Юю внезапно вспомнилось, что по словам смертных тот отказался от брака с собственной сестрой. Видимо, остальное тому казалось препятствием преодолимым и раздражающе-пустячным. Перебрав пальцами по столу, Яньло-ван подытожил: - Значит, запишем деву Цзинь Ми и этого Юй-ди в число блудящих, - Яньло-ван широко зевнул, блеснув медным зевом, как зеркалом. Дрожь пробрала Жунь Юя до корней волос, так что ладони не поднялись в почтении, а взмыли: - Если мне будет позволено возразить, дева Цзинь Ми состоит в законном браке. Яньло-ван приподнял бровь, усмехнувшись с сомнением. - И чья же она жена? Твоя? Жунь Юй похолодел. Он мог бы доказать, что это так: с Ми-эр у него был поклон Небесам, а реликвия Царства Демонов брак заверила, родителям они кланялись при жизни, как и друг другу. И одну ночь в реальности они провели вместе. Он мог бы списать все на то, что эти моменты просто были разнесены во времени… Но так Яньло-ван все равно запишет измену в судебную дощечку Ми-эр. Жунь Юй побелел и взмок, как свисшие на нем одежды. Прикрыв глаза, он вздохнул: никогда бы он не подумал, что будет доказывать, что Цзинь Ми - жена Сюй Фэна. Чуть успокоившись, он произнес: - Дева Цзинь Ми всегда намеревалась выйти замуж за моего брата. Небесам демоны не кланяются, Камень Нареченных их брак подтвердил, родителями Сюй Фэна по праву считаются те, кто его спас, а не императорская чета Небес. Дева Цзинь Ми отдала дань уважению отцу в слепой мести более дорогой ценой, чем почтение. Небесному Императору Вэй ей тоже пришлось поклониться будучи небожительницей. А поклонов друг другу у моих брата и невестки за жизнь было немало, как и совместных ночей. Я же лишь однажды смутил разум девы Цзинь Ми верным расчетом. Мир Грез Абсолютной Пустоты и вовсе иллюзорная медитативная практика. Яньло-ван потер шею, и Жунь Юй понял, что ему мешают завязки лейдзинь. Божественная длань отбросила ворох змей в сторону столбца «намерения». - Так и будет записано: «соблазнение чужой жены с отказом признать ее после своей». - Яньло взял со стола щеточку и не глядя передал ее советнику за спину. - Вытрите с дощечки девы Цзинь Ми блуд и измену, а вместо этого впишите «беспечность рядом с подлецами». Руки Жунь Юя в облегчении опали. Пригасший взор Яньло-вана снова опустился к гармонике, но чтение прервал советник слева: - Владыка, я только что увидел в Зеркале Мира неслыханную дерзость! Полюбуйтесь: глупая дева Цзинь Ми молится за этого грешника Пурпурным Небесам! - Зеркало с оглушительным стуком опустилось на стол Владыки Яньло. Демон-советник продолжил: - Мы выполняем за Небеса работу, а поклонение достается им! Жунь Юй застыл, глядя как кулаки Владыки и советников сжимаются. Яньло-ван скрежетнул зубами. - Запишите в ее дощечку дерзость, глупость, невежество и самонадеянность! - Прошу постой, Владыка! - снова вмешался Жунь Юй, и Яньло-ван посмотрел на него, как на насекомое. - Дева Цзинь Ми просто в отчаянии. Она жалеет всех подряд, и именно она прекратила поток умерших сюда с Реки Забвения. Яньло-ван посмотрел сверху так, будто собирался смахнуть его со стола, но вдруг его лицо разгладилось. - Писарь, внеси поправку в дощечку девы Цзинь Ми. Оставь только глупость и невежество небесного размаха. - Но это тоже не так, - сорвавшись на фальцет произнес Жунь Юй. - Дева Цзинь Ми даже по наитию действует расчетливо. Она знает, что я попал в Диюй, но Диюй обращенных молитв не слышит, поэтому она решила, что ее молитва Пурпурным Небесам привлечет ваше внимание. Бросить камень, чтобы привлечь яшму, она умеет. Лицо Яньло-вана застыло в неопределенности. Наконец он прищурился, бросил змей на графу «деяния» и огласил: - К твоим прегрешениям я добавляю обучение невинных подданных хитрить с высшей властью. Советник с белоснежной кистью в руке склонился к нему, закусив губу клыком: - С дощечки девы Цзинь Ми что-то вытирать? - А сам как думаешь? - проскрежетал Яньло так, что демон быстро юркнул ему за спину и схватился за щеточку. Жунь Юй выдохнул как можно тише. Змеи на бумаге перестали клубиться и шипеть, и в повисшей тишине Яньло-ван вернулся к чтению. Жунь Юй осматривался, но перед собой будто ничего не видел. Нет смысла быть внимательным, если изменить уже ничего нельзя. Вместо этого он вспоминал лицо Цзинь Ми, ее смех, и то, как она прыгала к нему на руки в Мире Грез. Как тонко и заливисто хохотала, кидаясь в него вырванными лотосами… Нет, он ни о чем жалеет. И уже не от того, что все предопределено, а от того, что и ему выдалось время побыть счастливым. Из курильницы на столе унесло последней виток дыма, и огромные руки собрали гармонику. - Небесный Император Юй отличался тем, что не наносил удар первым, но более искусен был в том, чтобы наносить удар чужими руками, порой выдавая личную месть за справедливое воздаяние. Он всегда хотел лишь видеть чужую жену рядом с собой и не смог остановиться, сделав все, чтобы это действительно выглядело благом. И всю жизнь скрывался ото всех под маской так хорошо, будто его самого в мире Шести Царств никогда и не было. - Яньло-ван немного склонился вперед и пристально поглядел на застывшего столбом Жунь Юя: - Для равновесия в мире следует оставлять порядок вещей. Посему приговор твоей душе таков: ты будешь навечно обращен здесь в демона, исполняющего наказания. Всех, кого ты будешь пытать, будут выглядеть, как дева Цзинь Ми. И каждый из них будет знать твое имя, чтобы умолять тебя остановиться. И когда сама дева Цзинь Ми попадет сюда, ее непременно направят к тебе. Жунь Юй похолодел. Мир всегда был таким. Никто, нигде и никогда не учитывал его намерения. Кроме Ми-эр. Его бедной Ми-эр. Наверное, лучше бы она его вообще никогда не встречала. Вздохнув так, что во рту появился железный привкус, он поднял сложенные и едва заметно дрожащие ладони: - Погибший Жунь Юй принимает наказание. Яньло-ван прищурился. - И что же, не станешь умолять меня смягчить приговор и не станешь его оспаривать? - Я не посмел бы. Справедливость и порядок вещей должно чтить. Огромный палец постучал по столу почти беззвучно. - Надеешься на то, что сможешь работать вполсилы или на то, что у меня нет способов заставить тебя исполнять приговор? Откуда по-твоему небожители однажды принесли заклинание марионетки? Жунь Юй сглотнул, чтобы голос не дрожал: - Я отвечу Владыке: свои обязанности я буду исполнять как должно в любом случае. - Значит, ты и впрямь бесчувственная глыба, как поговаривают на Небесах? - осклабился Яньло. Медь на краях его резцов показалась Жунь Юю ослепляющей. - Я снова отвечу Владыке: себя я вижу другим, а за остальных не могу ответить. Но также я не могу осмелиться нарушить вашу волю, хотя бы потому, что знаю, что мне это не удастся, и при попытке я получу наказание еще тяжелее. Все, что я смогу в моем положении в дальнейшем, так это убеждать себя в том, что пережившие пытки души смогут вернуться в круг перерождений. В отличие от меня. Яньло-ван поднял руку, и советники за его спиной исчезли. Взяв закрытую дощечку со стола, он снова раскрыл ее на миг, без интереса заглянул внутрь и отложил в сторону. - Прежде, чем ты начнешь новую жизнь, я хочу сыграть с тобой в вэйци. Говорят, в играх с душами ты был столь же искусен. Жунь Юй сделал небольшой шаг вперед. - Владыка Яньло, если мне позволено просить, я хотел бы отказаться. Чем раньше я приступлю к обязанностям, тем раньше какая-либо душа вернется в мир перерождений. Я буду несправедлив, оттягивая начало своей казни и мучая взамен кого-либо еще и ожиданием. - Здесь достаточно демонов, которым я перепоручу твои обязанности, пока мы играем, - ощерился Яньло. Жунь Юй склонил голову. - Подчиняюсь Владыке. Так в воздухе возникла доска обычных размеров с черными и белыми камешками. Они разыграли цвет, и Жунь Юю достались черные. Это было привычно, и с тоской он вспомнил, что Ми-эр всегда больше нравились белые, хотя не имели преимущества первого хода. Яньло-ван велел сесть, и Жунь Юй сел, сразу опустив на доску первый камень. Ответный белый сам выскользнул из чаши, пока Яньло недвижимо застыл, прожигая взглядом ниточный путь. Понимая, что это последние спокойные мгновения в жизни, Жунь Юй растягивал партию, как мог. Как же много в нем изменилось с тех пор, как Ми-эр уверила его, что останется рядом… Яньло-ван ставил камешки быстро, Жунь Юй без стеснения раздумывал над каждым ходом. Партия была изнурительной - намеренно затянуть ее с таким противником, как божество Диюя, было сложно. Одежда Жунь Юя высохла и снова взмокла. Когда солнце, если это было оно, зависло у горизонта, рука с черным камешком застыла и опустилась в чашу. Жунь Юй поднял голову: - Погибший проиграл и благодарит Владыку за игру. Медные зубы блеснули в последних лучах светила у горизонта, и все померкло.