Исповедь жалкого мозга

- Да ты же колбасный человек! Не успел опомниться, как моя слава побежала впереди меня семимильными шагами. Те, кому я приносил продукты, узнавали меня, как только я начинал вести разговор в излюбленной манере. Не старики конечно – те интернетом не пользовались, а если пользовались, то не ради форумов со страшилками. Но курьерскую доставку заказывают далеко не одни старики. И волонтёрскую помощь тоже. А прознав, что «колбасный человек» (это прозвище прочно за мной закрепилось) работает курьером, допросам стали подвергать с порога всех работников данной отрасли. Это походило на отдельную эпидемию внутри эпидемии. Зрела она целых два года. И, вероятно, я способствовал её развитию пока ходил и проводил свои обычные дискуссии, не давая слухам забыться так просто. Это начинало доставлять проблемы. Другим курьерам, а не мне. Сначала. Я отнёсся к такому повышенному вниманию с интересом, и поначалу это дало мне огромный приток информации. Особенно от тех, кто пообщался с моими «клонами». И опять, первым о подвохе сообщил мне Адам. Полноценный человек, живущий в человеческом обществе и видящий всё с человеческой точки зрения. Получивший доказательства моей истинной природы, и после (не)большого шока сумевший принять всё как есть. Когда его отчим вырубался замертво и не разносил лицо моему другу, он сидел за компьютером и следил за мировыми новостями, порой прямо во время дистанционных университетских занятий. < ‘Я знаю, какова твоя позиция’ < ‘И что опасность тебе не грозит’ < ‘И всё-таки, не стоило тебе выходить из режима скрытности’ Это я прочувствовал, когда клиентка с порога бросилась на меня с ножом, крича что-то о «свихнувшейся доченьке». Эту встречу я благополучно пережил – иначе и быть не могло. Я насчитал 20 ножевых ранений, прежде чем она бросила нож и ушла рыдать в соседнюю комнату. Стоило ли мне тогда порадоваться, что доставка оплачивалась на этапе заказа? Другие курьеры не имели при себе бессмертие. Будь то страх передо мной, сваливание на меня вины за поступки близких, желание проверить мою регенерацию на деле – нападения совершались, и совершались всё чаще. Порой на них бросались фанатики, уверенные, что они «колбасный человек», и разъярённые отрицанием их выдуманной правды. Порой их считали моими сообщниками. Ворох мнений рос и запутывался. < ‘Я не хочу давить на чувство жалости… тавтология получается, но у тебя это чувство есть?’ ‘Сострадаю ли я несправедливо умершим? Жалко ли мне их? Стыдно?’ > < ‘…что угодно из этого’ ‘Честный ответ или тот, который тебя успокоит?’ > < ‘…..честный’ ‘Их смерть несправедлива. Если сострадание значит, что мне плохо при мысли об их смерти – то нет, такого я не испытываю. Лично я их не знал, и смертей повидал достаточно. Стыдно ли…’ > ‘Стыд есть осознание своей вины. Виновата ли мать, прикованная к постели, когда её сын ради дорогостоящего лечения для неё идёт расстреливать богатого соседа?’ > < ‘Пример неудачный, но я понял’ < ‘Я не считаю тебя виноватым. Многие не считают. Я подписался на закрытую группу, там обсуждают, что ты новый Иисус, а нынешние события – повторение «Избиения младенцев» в Вифлееме, ковид и всё что было до него – предзнаменование Судного дня, и ещё ты можешь быть слепком Иисуса, Ноя и Моисея’ ‘Кстати, ничего подобного в Вифлееме не было. Иисуса тоже’ > < ‘Так и знал!’ < ‘Я не из их числа, если что! Нормальные тоже есть. Они уверены, что ты не в курсе происходящего, а если и в курсе, то ничего не можешь сделать’ ‘А могу ли?’ > < ‘Я бы на твоём месте уволился из курьерской доставки. Наблюдается тенденция к тому, чтобы выманить тебя и/или твоих «сообщников», тьфу’ Был ли Адам провидцем, или просто очень внимательным, дальнейшие события нарастали в геометрической прогрессии. И прогнозы Адама оказывались точны на 93%. Сильно увеличилось число заказов. Чтобы не разориться, люди, жаждавшие встречи со мной, делали мелкие заказы, порой размером в одну бутылку молока или в один творожный сырок. Началось введение политики на отказ в курьерской доставке, если цена заказа была меньше заданного значения. Жалобы посыпались со всех сторон. Моё присоединение к массовым увольнениям ровным счётом ничего не решило, даже обнародованное через несколько источников. Никакие заявления не сделали моё увольнение аксиомой. Фотографии моей внешности с точным указанием, что именно человек на фотографии – «колбасный», мало кого убедили. Особенно знавших о моих клонах и их быстрой смене внешности. Не аксиома. Кто-то оставался в неведении относительно моего существования, даже находясь в эпицентре данных событий. Моё существование – не аксиома. Знание или незнание не уберегало никого от риска стать жертвой, или попытать удачу в странном «флешмобе». Например, чтобы забрать чересчур подорожавшие заказы, ни рубля не заплатив. Моя причастность – не аксиома. Старые курьеры спешно увольнялись, новые не устраивались на работу, чтобы не стать жертвами. Всё ухудшилось настолько, что службы курьерской доставки в течение трёх месяцев закрылись из-за нехватки рабочих. А на территории России всё ещё продолжается карантин. Время, когда деньги добыть можно, еду и воду – с огромным риском. И продолжалось невольническое заключение моего друга в тюрьме под названием "Дом". Постоянное нахождение взаперти с отчимом могло сломать его. Люди ломаются не только физически. Есть много способов сломать их. Это не аксиома, но лично я об этом знаю точно. И каким бы образом ни сломался Адам, все они для меня нежелательны. В моей памяти неясно откуда прочно сидит установка: «Мне разрешено вмешиваться в ход естественной истории, только если невмешательство не даст мне новых данных» Если я точно знаю все варианты развития судьбы Адама в случае невмешательства, я могу получить разрешение. Все варианты… ВСЕ варианты ведут к тому, что он сломается тем или иным образом. Я знаю все сценарии проживания жертвы с абьюзером (ёмкое удобное слово, придуманное в современности), поэтому я запрашиваю разрешение. Разрешение. Ну же, разрешение! «Разрешение получено» Отлично. Замечательно. Начну подготовку к вмешательству прямо сейчас. С увольнением у меня появилось на это время, а в волонтёрской деятельности отпала необходимость. И как только я сделал всё то, что мог сделать сам, я ему написал: 'Адам. Ты готов переехать?' > < 'смеёшься? будто бы это возможно' Ответил сразу. Повезло. С дистанционным общением никогда не знаешь, выйдет ли собеседник на связь. Ещё не сломан. 'Вообще-то, да. Эта возможность будет ждать тебя завтра после полудня. Тебе будет нужно только впустить в квартиру гостей' > < '...' < 'МАРКМАРКН НЕ ПХОДИ А СМУ' < 'АААА' < 'НЕ УБИВАЙ ЕГО, ЭТО ЖЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ' '?' > 'Ты как до этого додумался?' > < 'фух' < 'Это то, что приходит на ум когда каждый день в новостях вот и вот и это самое, убийства постоянные' 'Зачем распространять каждый день негативную информацию через средства массовой связи и подрывать внутреннее состояние граждан? Те, кто приняли решение так делать, ещё быстрее разрушают социальную структуру изнутри' > < 'Ты прав, Марк. Бессмысленно и тупо. Будто подготовка к военному положению. Или оно уже наступило, и какие-нибудь американцы сидят и подрывают изнутри моральный дух политического противника' < ‘Смешно говорить об американцах как о врагах, когда я сам оттуда родом. Сарказм мне не удаётся’ < 'Так значит, никаких убийств?' 'Нет. Всего лишь проживание в новом... На новом...' > 'Как тебе наименование «Жилплощадь»?' > < 'а' < 'ААААААА' < 'DAMMIT FINALLY' < 'I have been waiting for it, like, two months already?' 'Ты же считал это невозможным' > < ‘Мало ли что я считал?!’ < ‘Марк, если я правда могу сбежать отсюда, и если ты ПРАВДА даёшь мне реальную возможность, то… Как там было это слово? Я помчусь в эти врата, роняя тапки!’ ‘Тогда слушай последовательность действий и помоги мне заполнить сюжетные дыры’ > Мой план сработал на отлично не без помощи самого Адама. Очень удобно получилось, что не так давно ему пришлось нарушить карантин, чтобы поехать в университет за личной подписью в зачётке. Не все преподаватели были согласны на дистанционный формат сдачи экзамена, и ставили бумажную зачётку на ступень выше электронной. Как по мне, правильно делали. Адам был не единственным, с кем я контактировал. И на выращивание клонов до облика взрослых людей уходит много времени и ресурсов. Я быстро поднял связи за период работы волонтёром (для них я был и остался человеком, чьи фотографии нагло слили в сеть «пранкеры») и попросил о помощи, честно расписав ситуацию Адама. Они, в свою очередь, связались со знакомыми из больницы. Ожидаемо, на мой случай не было ни единой свободной бригады. Все ресурсы шли на борьбу с болезнью, распространение которой не замедлялось. Но одну машину скорой помощи сумели выделить на полчаса. Без неё история не получалась правдоподобной. А для того, чтобы нарядиться в костюмы, особая профессия не нужна. Единственное, что удивило – наличие в доме третьего лица. Женского. Её наличие, тем не менее, не внесло никаких перемен в мой план. Она настолько мало значила в этом доме, что я не задался вопросом, почему Адам упомянул её единожды и случайно. История банальная, потому не подозрительная. «Для профилактики безопасности у всех посетителей института берут мазок для теста. Тест показал положительный результат. Во избежание дальнейшего контакта и распространения вируса его следует госпитализировать» Глядя на опухшие глаза Адама и его исхудавшее лицо, я бы проверил на всякий случай, вдруг его здоровье действительно подверглось нападению вируса. Необязательно COVID-19. Отчим немедленно пошёл за градусником, для себя самого. Выглядит прилично и в отсутствие выхода наружу, и я могу поверить рассказам Адама, что этот человек – банковский служащий. Совсем не тот, кого подозреваешь в систематическом домашнем насилии и ограничении финансов для приёмного сына. О присутствии мачехи оказалось чересчур легко забыть. У обоих пришлось взять мазки чисто чтобы не выпасть из роли санитаров. Хотя я использую, на манер Адама, слова «отчим» и «мачеха», никто из них ему не родной. А слово «опекун» своим корнем подразумевает происхождение от слова «опека». Мы сели в белую фургон-машину и отъехали на достаточное расстояние, чтобы алиби работало. А когда мои соратники пожали руку мне сквозь перчатки, ободрили Адама несколькими добрыми словами и поехали отвозить машину на место – вот тут мой друг перестал клевать вяло носом и повис на моей шее тяжеленной удавкой. - Марк! Я дико скучал! Я обнял его в ответ, ведь так обязывали правила обычного социального взаимодействия. Нет смысла соблюдать безопасную дистанцию с тем, кто не способен заболеть. Вирусы, наверное, просто не знают, как ко мне подступиться. Столько месяцев общения прошло, а в реальности мы видимся только второй раз. - Ты ужасно выглядишь. - Я ужасно жил! - Поесть хочешь? - Безумно! Приготовишь приветственный ужин? - Там, где ты будешь жить, тебя обязуются хорошо кормить. Я могу предложить только еду на вынос. Удавка исчезла. Адам отшатнулся от меня, словно я обозвал его неизвестным иностранным словом и он инстинктивно понял оскорбительный подтекст. - Я буду жить не у тебя? - А ты рассчитывал? - Да, вообще-то! На секунду трусишка показался мне смелее разъярённого льва. По прошествии её он сник обратно и обнял себя одной рукой за худой локоть. - А где, если не у тебя? - Помнишь статью ученицы Маркуса, которую ты мне присылал? Губу закусил. Не прекратит – больно себе сделает. Прокусит вряд ли, не настолько остры человеческие зубы, как описывают. - Я нашёл её адрес по памяти, затем нашёл её саму. Мы достаточно долго находимся в контакте, чтобы я не ожидал от неё ничего плохого. И она также приготовила для тебя все нужные условия проживания. - Ты забыл кое-кого спросить. - Первая причина: я не догадался, что ты можешь понять мои слова как приглашение жить со мной. Вторая причина: ты хотел «сбежать отсюда». Он так сильно закусил на этот раз, что передние зубы провалились в губу до половины. Я похлопал его легонько по синей щеке. - Хватит так делать. Твоё лицо нуждается в восстановлении, и оно будет тратить лишние ресурсы на починку твоей губы. - Я позаимствую ресурсы из бургеров, - он прекратил себя кусать и начал расчёсывать руки. Пришлось схватить их и удерживать. - Прекрати себе вредить. - Марк, у тебя есть эмоции? - Доподлинно неизвестно, что такое эмоции. - Ты умеешь злиться? Грустить? - Умею, в тех рамках, которые мне известны. - А привязанность к кому-то можешь испытывать? Мне потребовалось значительное время, чтобы проследить течение и смысл его вопросов, его реакции, его ожиданий. Наверное, за последнее время на меня обрушивалось слишком много информации. Иначе как я проглядел тот факт, что Адам сформировал со мной эмоциональную связь, интерпретируемую как «привязанность»? Это не было нежелательным. Я не оценил пока степень этой привязанности и чего ожидать от её развития с учётом внешних обстоятельств и характера Адама. Дистанционное общение сильно урезает анализ и познание личности. - Умею. - Ты очень долго думал над ответом. - Я испытывал сильную нехватку живого общения с тобой без применения электронных средств связи. В твоём понимании, это эмоция? Адам знал мою природу и подхватывал мои мысли вне зависимости от степени странности, поэтому с ним я не так сильно подражал «обычной речи». Там, где другие увидят человека со странностями и отнесутся с повышенным интересом, брезгливостью или сочувствием – он прекрасно видит организм с бесконечной адаптацией. Будет ли моё мнение учитываться при построении абсолютной человеческой аксиомы? - Это то же самое, что испытываю я. Дико скучал, - он расслабился, перестал себе вредить, и дал мне поправить его очки. – Ну и, кроме привязанности… Ты бы отказался от… Нет, сейчас, попытаюсь сделать более понятный пример. Я согласился подождать. Время у нас было, да и место для высадки я выбрал подальше от возможных наблюдателей. - Ты можешь представить мысли человека, когда он общается с бессмертным, бесконечно регенерирующим, многотысячелетним чем-то, что настроено к нему дружелюбно и может копировать жизнь людей полностью, вплоть до общения в мессенджерах? Разве мог бы такой человек, полный интереса и интриги, не захотеть жить вместе с этим чем-то на постоянной основе? Из меня вырвался реальный смех. Не захлёбывающийся, но вполне громкий для такого как я в период, когда я не мимикрирую под социальные нормы. - Если это такой человек как ты, то ты бы не отказался! Тот, кто труслив сам по себе. И сам заявляет о желании такого соседства, которое чаще вызывает панику. - Поэтому я расстроен! - Всё ещё не повод вредить себе. - Это рефлексы. Они не контролируются. - В моё существование верят не все, но я уже под наблюдением у многих. Множество курьеров пострадало, будучи причастными ко мне лишь по выбору рабочей должности. Я не беру на себя вину, просто фиксирую последствия. Неожиданная смена темы чуть не сбила Адама с толку. Чуть. Он быстро догадался, что я имею в виду. Как обычно, удивительно быстро. И всё же, дал мне закончить самому. - Причастность ко мне в таких условиях может снизить твои шансы на долгую жизнь. Понурил голову. - Я говорю только про личные встречи. Мессенджеры всё так же доступны. И с этим переездом у меня появится возможность иногда тебя навещать. Взбодрился. Аж очки засверкали. - Тогда… тогда хорошо! Лишь бы эта девушка оказалась более нормальная, чем образ из её поста… Эх. Снова струсил. Мы договорились, что после «госпитализации» разовьём историю и безопасно заберём оставшиеся в доме вещи – канцелярия, компьютер, тетради, одежда, вышедшая из продажи серия динозавров из «Киндер», остальное по мелочи. До новой его жилплощади мы добрались на машине ещё одного моего соратника (ещё одного добросердечного волонтёра) – тот устал нас ждать и пару раз прогудел, прежде чем мы закончили разговор. Адам не отлипал от меня ни в машине, ни когда мы из неё вышли. И это понятно. Он покинул привычное место. Ужасное, но привычное. И встретить череду перемен он хочет бок о бок с чем-то, что знает наизусть. С кем-то, кто вытащил его из заточения, когда другие друзья лишь издали сочувствовали. Искренне, не искренне, могли помочь, не могли – реальную помощь Адам получил от меня. И, возможно, это сильнее всего способствовало окончательному формированию «привязанности». Я держал его за руку на пути к жилплощади, где в окно смотрела и ждала Виктория. Человек больших похороненных способностей, который вечно для их раскрытия искал себе лидера.