От любви до ненависти один шаг

Я приоткрыл дверь в квартиру и учуял странный запах... Будто кто-то... — Фу! Серьезно?! — я посмотрел на Добрыню, лежащего на полу — Это было неожиданно... Я был абсолютно рад его видеть, но абсолютно не рад видеть его обоссавшимся и в отключке. Я отнес его, таща за руку в ванну, снял штаны с трусами и отмыл его. Забота как язык любви, верно? Звучит... Странно, наверное. Но для меня как забота. Я оставил Останина в ванной и отошел на пару минут, помыв руки. Осмотрев комнату, я чуть не наступил в лужу и, сбегая в ванну, попытался найти швабру. Я ее быстренько взял и оттер ту самую... Ну, вы поняли. Осматривая комнату, я прошел немного вперед и нашел пустой блистер от таблеток. Перевернув его другой строгой, начал читать. — "Фенибут"... Успокоительное? — подумав, что это интересный выбор, я вновь вышел к Добрыне. Смотря на него по пояс голого, я покраснел и выбежал из ванны, упираясь лицом в кровать. Посмеявшись, я взял подушку и начал ее сжимать, будто в нее передавая все свои эмоции — я не могу делать это... Почему именно я? И почему в России? — риторические вопросы бились в подушку и горькими горячими слезами отпечатывались на ней. Зная, насколько этот мир странный, я даже не сопротивлялся. Наконец через 3 минутки я встал с кровати и пошел к Добрыне, где одел его в первые попавшие сухие вещи в его шкафу и вынес из ванны, кладя того на кровать. Я присел рядом и стал ждать пока тот проснется. Через две минуты, поняв, что это бесполезно без каких-либо воздействий, я пошел искать у них дома аптечку. Пока я шастал по всему дому, чтобы найти аптечку, я нашел ее на холодильнике. Кто хранит вообще аптечку на холодильнике? Но об этом уже не было времени думать. По-быстрому найдя этиловый спирт, я смочил им ватный диск и пошел в комнату, где лежал Добрыня. Я поднес к его носу диск и стал ждать, иногда уводя спирт в сторону, чтобы не сжечь ему слизистую. Через пол минутки он проснулся. Повертелся и еле как открыл глаза. — Ты кто? — тихо спросил Останин и протер глаза. После того, как он увидел именно меня под светом лампы, он немного подпрыгнул от испуга — ты тут откуда?! Как ты пробрался в квартиру?! — Успокойся. Дверь была не закрыта. — И ты так спокойно об этом говоришь? — с раскрытыми глазами говорил парень — почему ты вообще около меня пытаешься разбудить меня?! — Ты бы видел как ты выглядел, — посмеявшись, сказал я — я отмывал тебя, ты разве не чувствуешь, что стал чище, чем был? — Знаешь, думать не до этого... — Добрыне понадобилась целая минута, чтобы дойти до того, что сказал только что я — подожди, ты мыл меня?! — Да, — с улыбкой и флиртом говорил я, подо двигаясь ближе — а ты разве не скажешь даже спасибо? — Блять, спасибо, ты зашел в мой дом, помыл меня, положил на кровать. Зачем это все? — Чтобы тебе сделать приятно, — произносил я чуть тише. — А зачем тебе это? Переживаешь что ли? — сказал Добрыня, садясь. Будто издеваясь он подо двигался ближе к моему лицу — это очень приятно. Я отпихнул Добрыню, начиная сильно краснеть. Пытаясь не сорваться и не поцеловать парня напротив, я закрыл лицо рукой и начал нервно улыбаться, перебивая свою животную потребность в губах кудрявого. — Что ты хотел сделать, пока я был без сознания? — с усмешкой спрашивал Останин — поцеловал меня хотя бы? Я покраснел еще сильнее и немного дрогнул, выдавив: "нет". После этих слов, у меня за ухом оказалась чужая рука поправляющая мои волосы. — Я же вижу как ты хочешь. Я чувствую от тебя тепло, — эти слова вызывали во мне только еще большую неуверенность и желание отвернуться. Мурашки по коже бегали как сумасшедшие, а я даже глазами не поворачивался на Добрыню. Не дай Бог он увидит — иногда я думаю о том, насколько сильно сам хочу этого, — я думал, что он смеется, но если правда пойти на это? Просто на зло. Я резко повернулся и поцеловал Добрыню, повалив на кровать. Это было, наверное, самое волшебное, что я когда-либо ощущал в жизни. Я уже целовал его, но это было абсолютно неловко. Сейчас я повалил его на кровать и целую... Продолжаю держать его губы на своих губах и прижиматься все ближе к нему и его груди. Я чувствую рельефы тела через футболку и то, как у Добрыни встали соски, то ли от неожиданности и мурашек, то ли от моментального возбуждения, которое очень ярко ощущалось под моими еще не снятыми со школы брюками. С обеих сторон. Через не очень длительно время, я отстранился и посмотрел на Добрыню, но сразу отвернулся, испытав свою долю стыда. Но выпирающий бугорок в штанах говорил за себя. — А... — выдавил из себя Добрыня и медленно сел обратно, как сидел — неожиданно. — Я знаю... — со смешком сказал я и почувствовал, как с моих плеч спускается пиджак, сковывающий все движения — что ты делаешь? — Да, так, — улыбался он — тебе понравится. Мои глаза округлились и я отпрыгнул. — Да что ты... — он прыгнул на меня и оказался резко надо мной, закрывая своим телом свет лампы — я просто хочу тебя. И, как я виду, ты меня тоже. Он поцеловал меня и я закрыл глаза, поддаваясь с легким протестом тому, что Добрыня снимает с меня брюки, медленно расстегивая ширинку. Будто он смеется над моим возбуждением. Он довольно решительно, расстегнув штаны, запустил под рубашку руку, отлаживать торс и поднимая саму рубашку, продолжая держать меня в поцелуе. Волшебно, но как-то... Неправильно, наверное. Я здесь со своим, скажем, "врагом", а он раздевает меня и склоняет к непристойным вещам. Но это уже было не важно, ведь я очень быстро оказался без трусов и с расстегнутой рубашкой. Так же как и надо мной парень красовался без своей футболки и отлаживал меня от груди до Томска, иногда спускаясь до ног, от чего я прямо замирал. Я был готов в такие моменты буквально царапать его, чтобы показать, насколько мне приятно. Смазки под рукой не было, поэтому пришлось пытаться на сухую. Добрыня смазал свои пальцы слюной и медленным и аккуратным движением, попытался вставить в меня хотя бы немножко пальца. Было заметно, как он бережно это делает, чтобы до ставить мне удовольствие. Но я чувствовал как от каждого более глубокого захода, его член начинал подрагивать и он подо двигался ближе, пока не затронул мою ногу своей головкой. Я никогда не видел, чтобы мой член стоял так крепко, как в момент прикосновения и самого первого раза. Через пару секунд он резко ввел в меня полностью парень и поцеловал, чтобы смягчить боль. Было терпимо, но будто разъедают изнутри. Он вытащил свои пальцы и начал немного надрачивать свой член, который был полностью в естественной смазке. Я зажмурил глаза и Добрыня медленным движением начал входить в меня. Через грудь у меня спёрло дыхание, и я застонал на всю квартиру, уже не стесняясь никого. Останин продолжал и набирал темп, немного поглаживая мое тело и целуя его. Я чувствовал как шершавый язык проходится по моим ключицам, вызывая еще большее возбуждение. Но и я не оставался в стороне и со временем поменял позу, начиная царапать и покусывать Добрыню, что было мне уже просто необходимо. Хотелось прыгать, насколько было хорошо. Я двигался Добрыне навстречу, что давало ему входить полностью, выдавливая из меня громкие и сладкие стоны. Я закатывал глаза и кайфовал только от ощущения того, что Добрыня во мне. Я так долго этого ждал, что уже нет сил думать о морали. Какая мораль рядом с настолько привлекательным человеком. Я начал от этих мыслей целовать его худощавое и измученное тело. Пока еще без синяков около вен и крови у носа. Я насаживался на член уже сам и резко почувствовал как его семя выливается в меня с протяжным стоном и поцелуем. Упав на кровать, я ощутил руки, проходящие вдоль моего тела, оглаживающие бока и очень близко проходящие у члена. Будто он дразнит меня. Я посмотрел в глаза Добрыне, который улыбался и в мгновение взял в рот, удивив и вызвав стон у меня. Я закатывал глаза и в один момент уже не выдержал, начиная управлять его головой. Я взял его за волосы и со стонами, начал насаживать его на себя, чтобы он старался брать глубже и глубже. Я кончил и моя сперма стекала по стенкам его рта. Он все проглотил и лег ко мне, смеясь — Твоя сперма такая вкусная, даже без горчинки, — сказал он и улыбнулся