Ромбяши: Курение убивает

      Я облокачиваясь на стену, костяшки рук медленно отмерзали в эту зимнюю ночь. Шапка еле налезала на уши, от чего те покраснели. Аккуратно и немного устало, я держал в руках сигарету, но уже давно не мой первый. У меня просто пальцы помнили как правильно держать сигарету в руках было давно проработанной мелкой моторикой.       Бяша, мой лучший друг, стоял перед мной, жадно смотря на табак в моих руках. Иногда мне было интересно если он дружит только потому-что я знаю где достать ещё одну дозу никотина? Зная как не полезно одна из этих трубочек, было уже всем ясно что мы тут не из-за вкуса, а из-за зависимости. И возможно я из-за чего-то ещё.       Обратно подставив сигарету ко рту, я снова почувствовал сидячую смерть на губах. Как будто сигарета была кислотной, но я так привык к этому чувству, что мои губы больше не сжигаются от кислого вкуса. Хотя вкус сигареты нельзя описать кислым. Чувствуется как будто ешь кору. Отвратительный вкус.       Я отвел сигарету, выдыхая светло серый дым, грея нос и чуя запах костра. Невкусно. Как минимум теперь. Когда я в первый раз это пробовал, возможно было круто. Казалось круто. А сейчас это слишком регулярно чтобы быть крутым. Руки чешутся только о мысли об этом ненавистном мне вкусу, но ещё и идея покурить ещё одну.       Поднося сигарету обратно ко рту, я прокашлялся и только затем дотронулся кончиком до губ. Снова вдыхая, мой процесс был прерван возникшемся Бяшей.       — Ай! Ты че ахуел, на? — тот прискокнул, ступая чуть ближе ко мне и опуская брови до переносицы. Было видно что его пухленькие губки уже давно хотели прислонить сигарету как можно ближе. Да он хоть знает как быстро это его убьет?       — Да, блядь, — я выругался как ответ и встал прямо, ближе к стене. Одна рука греет холодные руки в кармане штанины пока я используя средний палец на другой чтоб сбить выкуренный мусор с табака, — ты че как ребенок, а?       — Ты сам говорил что будем по очереди. Чтоб «сэкономить». А теперь сам всю сигарету сожрешь, а! — снова он возникал. Как маленький ребенок. Только бы если он хотя бы легкими своими дорожил, может быть на сигареты и вообще не смотрел.       — Ой да, иди ты нахуй.       Я сунул руку в карман, наткнувшись на немного помятую коробку табака, я посмотрел вниз пока моя рука вытаскивала её из кармана. Легким движением большого пальца, я открыл коробку. Затем, подал ребенку передо мной, пока немного покуривая сигарету в другой руке.       — Возьми уже целую раз ты такой ребенок.       Было видно что Бяша удивился прям так от нихуя. Но реакции на его лицо я подал. Хотя было довольно забавно. Слишком я устал чтобы вообще что нибудь делать кроме как выбивать из себя весь иммунитет.       — Че за щедрость, Ромчик, на? — поп спросил, отдавая мне обратно коробку и улыбаясь как сигарета переместилась между его указательным и средним пальцем, прям над суставами.       — Добрый седня. — вымлял я полу правду в ответ. Снова немного шатая сигарету в руках, я сделал вздох когда та была на моих губах, и выдох когда я отдалил её немного. — Повезло тебе, везунчик.       Я даже не смог как обычно посмеяться в конце. Не было сил на такие экстренные действия. Настроения не было чтобы отвечать кому нибудь хоть с каким-то интересом.       — Ну чтож про везунчика ты точно прав, — он улыбнулся, приставив табак к рту. Чувствуя вкус дерева и привлекающий вкус на губах, — хехе… Руки чесались. Слюнки текли.       — Ты совсем дурачком стал? — спросил я, продолжая смотреть на него с отупевшим взглядом, — Совсем уже наркоша, а, блядь?       — Че такой негативный, на?       — Заткнись.       И он заткнулся. Я даже не сочувствовал ему. Не было чему. Я давно знал что если Бяша и вправду затыкается, это не потому-что он обижен, а то что он как обычно меня слушается как щенок. Умел бы он когда нибудь научиться ответить. Нет, конечно он умел ответить, но не умел постоять за себя. Более всего с близкими людьми. Типо меня? Тохи? Я хуй знает.       Прошло какое-то время, но не так много. Я только сейчас закончил свою до этого на половину выкуренную сигарету. Облизав губы чтобы почувствовать вкус сжечи на языке, я кинул сигарету на снег. Быстро наступив, она затухла после пару плачей.       Моя рука снова потянулась в правый карман, пока Бяша стоял с левой стороны. Он облокачивался на здание сзади. Из-за его цементной поверхности, я боялся что каждый раз как он будет двигаться, его куртка зацепится и порвется.       — Курение убивает. — Я услышал как Бяша снова заговорил. Он не видел как я потянулся в карман, но сказал в такой «удачный», как некоторые бы сказали, момент. Для меня это был совсем неудачный момент. Более как худший.       — Я выживу, — снова я солгал. Я знаю что уже скоро все эти выкуренные сигареты покажут свой эффект. И тот самый факт что я тянусь за второй прямо сейчас.       Моя рука вытащила коробку, снова открывая её большим пальцем как крышка упала на мои пальцы сзади. Я достал еще одну другой рука, закрывая коробку и кидая обратно в карман кожанки.       Найдя в кармане зажигалку, я достал жигу. Поднося зажигалку к сигарете, я открыл её как обычно большим пальцем. Легким движением указательного пальца, маленький огонек показался на свет. Я поднес маленький костер к сигарете, зажигая ту. Начиная готовится к еще одной дозе никотина, я поднес сигарету к губам.       — Ну смотри, на. Тебе ещё надо на Полине жениться и её тебе детей нарожать, — Бяша, блядь, снова заговорил. Я сглотнул пока вдыхая с сигаретой во рту, от чего мне пришлось откашляться.       Ахуенно.       Первый вздох и все ухуячено.       Я выдохнул, облокачиваясь обратно об стену старого здания и пытаясь успокоиться. Да точно… Полина, дети, любовь… Да нахуй такую любовь. Мне это не нужно.       — Дебилоид, нахуй? — как обычно агрессивно ответил я. Я поднес сигарету ближе к рту, но не начал курить, продолжая говорить.       — Не нравится мне никто.       Я лгал.       Нравился.       Кто-то.       Просто я ненавидел это признавать.       Я даже фильтровал грубую ложь, не давая рассказать ту самую ненавистную мне правду. Просто так сильно я хотел чтобы подозрение ушло куда можно подальше на все четыре стороны.       — А Полина? — спросил Бяша, посматривая в мою сторону пока я накуривал сигарету быстрее. На фоне меня, Бяша выглядел как улитка. И ещё как ему не холодно что он так медленно курит? Все себе там отморозит.       — Никто.       — С каких это пор? — ещё раз спросил он, и мне начало это даже немного надоедать. Честно отвечать на эти вопросы я точно не хотел. И тем более я бы никогда в жизни не дал себе честно ответить.       — Ну просто перестала она нравится, что не понятного? — Я закатил глаза и отвернулся куда подальше от Бяши после очередного вдоха и выдоха дыма, — И теперь никто не нравится. — И снова я лгал. Я не хотел чтобы Бяша когда либо в жизни знал правду.       — Ты умрешь одиноким, — буркнул Бяша со смешком, который я не отправил обратно, оставаясь абсолютно тихим. Я не знал что ответить кроме как обычно ложью.       — Пусть будет.       — Ты хочешь умереть один? — спросил Бяша, посмотрев на меня с улыбкой, которая немного показывала пустое место где до этого были два коренных зуба, но выпали из-за неаккуратности Бяши.       — Лучше чем с кем-то.       — Пхахаха, — он посмеялся и закрыл глаза, медленно отворачиваясь с той самой улыбкой. Он точно расслабился после сигареты, которая была его единственным успокоением в этом мире.

А мог бы быть я.

      Проигнорировав его реакцию, я продолжил курить сигарету. Надеясь уже скоро закончить и не чувствовать этот вкус древесины на моих губах. Хотя возможно и это чувство заставляло и давало мне смысл жить.       — И это почему ты куришь? Чтобы умереть побыстрее, на? — как обычно со своим авторским «на» на конце, которое означало укороченное «нахуй» спросил Бяша.       — Нет. Мне нравится.       Из моих лжей уже можно было текст песни писать. Я лгал, лгал и лгал. И не мог перестать. Не мог дать Бяше знать правду. Не мог никому дать знать правду.

Не хотел чтобы мне на гробу написали:

«Злобный, гомофобный педик»

      — Мне тоже нравится, на. — ответил Бяша с улыбкой и счастливым лицом он осматривался по горизонту. Хотя сам горизонт был закрыт снежными кустами перед нами.       — Даже не подумал бы.        — Иди на. — руганулся Бяша с улыбкой, посмотря на меня. Боже как было приятно и тепло на душе от этой улыбки. Мое тело чувствовалось как стекло. Прозрачное, как будто он мог меня растопить.       Но вот только когда холодный стакан подходит к горячим температурам, то стекло… трескается.       И так же было со мной.       Из-за улыбки Бяши, моё сердце трескалось.       Не от умиления, а от боли. Так больно, как будто мне кто-то вырезал ножом сердце. Боль о том что он не чувствует тоже самое. Боль о том что я такой противный. Боль о том что он бы никогда так мне бы не улыбнулся если б знал правду обо мне.       — Сам иди.       — И почему ты хочешь умереть один, а? — снова настойчиво спросил Бяша, хотя знать ту самую правду. Конечно, он не знал что я ему наврал, но он думает что мой ответ слишком маленький. Слишком часто так он делает. И слишком хорошо я его знаю.       Я сглотнул. Как обычно, я не хотел отвечать на вопрос. Правда была готова выскакать из моего рта, и я этого боялся. Я боялся.       Очень сильно боялся.       — Так спокойнее. Не хочу груз на спину. Я сам себя еле держу на ногах.       И это снова была ложь. И всегда будет. Потому-что правда, это то что я люблю Бяшу. Я люблю его теплые карие глаза, его мягкие розовые щечки, его пухленькие губы, его рост, его тело, его улыбку, его выпавшие зубы, его, и то что он Бяша.       И мне было больно. Больно поздно признавать что я люблю Бяшу, больше чем какого либо друга. То что я хочу иметь с ним отношения… Я ненавидел себя за это. И ещё больше я ненавидел тот факт что я никогда не смогу сказать Бяше. Что мне просто не хватит яйцев. Что я просто не смогу признаться. Рассказать. Что я всегда буду думать о нем и нем только, держа это внутри. Мне легче умереть от рака легких в одиночестве, те услышать то самое слово в свою сторону.       — Хм, звучит как правда, на. Повезло тебе, педик.