Тихое падение

Питер влетает в комнату Тони без стука и приглашения, плюхается на кровать и падает спиной на матрас. — А мне вчера признались в любви! Тони косится на него как на обнаглевшую мелочь (Питер привык к такому взгляду) и говорит: — Кто это? — Уэйд, — Питер расплывается в улыбке, но спешит добавить: — Вообще-то, он несерьезно, это просто была игра, но мне никто никогда не признавался в любви, так что я, пожалуй, буду холить и лелеять это воспоминание еще недельку-другую. — Никто? — Тони медленно подходит к кровати и садится рядом. — Никогда? — Ну, я же никогда ни с кем не встречался, — Питер дарит Тони растерянный взгляд, потому что, ну, он-то уж должен был знать. А если не знал, то мог бы догадаться. Тони устремляет задумчивый взгляд в пол, а затем осторожно спрашивает: — Пит, — он находит ладонь Питера и накрывает ее своей, — тебя же устраивает то, что между нами происходит? — Конечно, — Питер улыбается. — Мне иногда кажется, что ты со мной несчастен, — Тони потирает переносицу. — А еще то, что я отнимаю у тебя что-то важное. — Что-то важное? — Питер приподнимается на локтях. — Ты мог бы влюбиться, мог бы построить с кем-то что-то нормальное… — Тони вздыхает. — А вместо этого ты тратишь свои лучшие годы на меня. — Я не трачу, мы же не ограничиваем друг друга. Я могу выйти на улицу и влюбиться, а могу и не влюбиться. — Тогда почему все эти два года ты не спал ни с кем, кроме меня? — Просто никто не встретился. Тони качает головой. — Дело же не в этом. Пит, тебе двадцать два, и единственный, кто признавался тебе в любви, это Дэдпул в приступе очередной глупой шутки? Питер больше не чувствует никакого воодушевления от того, что произошло. Теперь он чувствует себя жалким, а глаза Тони излучают сочувствие, от которого тошнит. — Ты же потрясающий парень, — продолжает Тони. — Ты достоин самого лучшего. И разве быть любовником пятидесятилетнего миллиардера — то, о чем ты мечтал? — Ты не просто какой-то пятидесятилетний миллиардер, Тони. И что, если мне не нужны нормальные отношения с обычными парнями? — Откуда ты знаешь? Ты ведь даже никогда не пробовал. — Я просто знаю, и все. Так что хватит устраивать драму, давай лучше… — Покончим со всем этим. Ну, это уже верх драматичности. Питер прекрасно знает эту черту в Тони. Стоит тому начать себя за что-то корить, и устраивается целый спектакль жалости к себе. В приступе такого порыва Тони может натворить все что угодно: даже Альтрона. — Ты что, хочешь сказать, что больше не будешь со мной спать? — спрашивает Питер. Он все еще надеется, что Тони просто рассуждает. — Да, так будет лучше, Питер. — То есть, — Питер встает с кровати и устремляет на него предупреждающий взгляд, — ты хочешь сказать, что ты трахал меня два года, а теперь решил выкинуть просто потому что так вздумалось? — Все и так слишком затянулось. Это лучше, чем если бы ты остался еще на год, или два, или больше, а все закончилось бы тем же самым. Питер растерянно замирает. Тони спокойно мог представить, чтобы это все длилось дальше годами, но он хочет разрушить это. Разрушать у Тони, кажется, и правда получается лучше, чем созидать. — Думаешь, поступаешь благородно? — Питер хмыкает. — Отпускаешь меня в большой мир бесконечной любви? — он направляется на выход из спальни. — Ты отпускаешь меня трахаться. С кем попало, когда попало и сколько попало. Может, это правда веселее, чем трахаться только с тобой, Старк. В конце концов, тебе пятьдесят. С этими словами, злой и расклеенный, Питер покидает комнату, а затем — и башню. Он добирается до дома, сдерживая слезы, ругая себя за то, что где-то в глубине души, наверное, верил, что с Тони у них было что-то особенное. Нестандартное, но важное и точно не случайное. Питер выходит из беседы Мстителей в мессенджере, убирает с обоев свою фотографию с Тони — ну не глупо ли ставить туда изображение с любовником? Который даже не парень? И не то чтобы друг? Питер иногда по инерции вел себя как влюбленный школьник, который восторгался великим Тони Старком и даже рядом с ним боялся дышать. Только вот он уже давно не школьник, и оставаться в этой роли ему совсем не хочется.

~

Питер лежит в центре кровати и смотрит в потолок. По бокам валяются ЭмДжей и Уэйд, которым здесь явно тесно, но они какого-то черта решили закосплеить лучших подружек главной героини из малобюджетного ромкома. В общем, косплеить им удается прекрасно: они уже в унисон заверили Питера, что сволочь здесь только Тони и надо быть выше него. Питера это не то чтобы утешает, хотя бы потому, что он знает, что Тони не плохой. Трудный, запуганный призраками прошлого и горьким опытом, но не плохой. Может быть, он обречен на одиночество до конца своих дней, и Питеру стоило бы пожалеть его, но Питер его ненавидит. И больше всего он ненавидит то, что Тони не злодей какой-то, а обычный мужчина. Будь Тони сволочью, было бы проще. Тони же всего лишь не оправдал надежд Питера, которые вообще не имели права на существование. Только секс — об этом Питера известили еще тогда, когда он впервые поцеловал Тони. Глупо и по-ребячески, прямо в мастерской, но Тони так флиртовал с ним, а Питеру так хотелось узнать, каково это, со взрослым опытным мужчиной, слухи о подвигах которого интриговали весь мир. Кто же знал, что эта выходка два года спустя обернется ему посиделками с друзьями в приступе ненависти к себе. — Хочу чай, — внезапно выдает ЭмДжей. — Уилсон, сгоняй завари. — Почему я? — тут же возмущается Уэйд. Тогда ЭмДжей встает, награждает их уничижительным взглядом и провозглашает: — Никакой помощи в этом доме. — Это все еще мой дом, — напоминает Питер. ЭмДжей демонстративно удаляется на кухню. — Знаешь, а я тебе завидую, — задумчиво произносит Уэйд. — Ты молод, красив и свободен — кто угодно будет у твоих ног. — Кто угодно, кроме Тони, — отзывается Питер. — Да, но ты представь свои идеальные отношения. — Опять ты со своими идеальными… — Нет, представь. Чего ты хочешь? Веселья? Покоя? Адреналина? — Семьи, — выпаливает Питер и тут же смущается этой мысли. — Слишком странно для двадцатидвухлетнего парня, да? — Да нет, семью можно заводить, когда угодно, если ты, конечно, совершеннолетний, — улыбается Уэйд. — Я не хочу прямо сейчас, я хочу в будущем. Хочу таких отношений, которые привели бы к уютному дому и двум детям, с редкими вылазками на задания по спасению мира, но только с редкими, потому что я нужен буду семье. — Звучит потрясающе, — Уэйд вглядывается ему в глаза с таким восторгом, что Питер начинает его подозревать в переигрывании. — Тебе это кажется глупым, да? — Нет. Я просто сам хочу чего-то подобного. Питер удивленно поднимает брови и улыбается. — Ну, хоть не один я здесь с отстойными мечтами. — Мечты у нас замечательные, Питти, но я это все спрашивал к тому, что… ты правда думаешь, что Старк мог бы осуществить эту мечту? — улыбка на лице Питера гаснет. — То, что он предоставил тебе свободу, каким бы гадом он ни был, лучшее, что он мог для тебя сделать. Теперь ты будешь волен строить свою жизнь сам. — Я и так был свободен. — Нет, малыш. Я не знаю, в чем дело, но ты был как будто в клетке, хранил ему верность, вел себя как типичный парень в отношениях, только плюс ко всему еще позволял ему тебя не замечать. Может быть, ты просто настолько моногамен, что этот вид отношений тебе не подходит… — Совершенно точно не подходит, — вздыхает Питер, потому что сам видит, до чего его это довело. — А можно просто перемотать жизнь на будущее, где у меня уже есть муж и семья? — Можно, — ухмыляется Уэйд. — Закрой глаза. Питер смеется, но закрывает. — Дорогой, — начинает Уэйд карикатурно низким голосом, — Фиби снова потеряла собаку, а Джо украли цыгане. Ну и дети, может, заведем новых? — Меня больше интересует, дорогой, — хихикает Питер, — почему наших детей зовут как персонажей из сериала? — То есть цыгане тебя не волнуют, да? — возмущается Уэйд уже нормальным голосом. — Учитывая, что это наш ребенок, то это цыгане должны волноваться, а не я. — Справедливо, — хмыкает Уэйд. — Ну и раз уж один наш ребенок украден, а другой ушел искать собаку, то почему бы нам не… — Лузеры! Идите пить чай! — кричит ЭмДжей с кухни, и Питер открывает глаза, видя смешинки в карих глазах напротив. Уэйд точно собирался предложить что-то неуместное — он весь состоит из неуместностей, поэтому спасибо, ЭмДжей. Пусть в дружбе Уэйда и Питера останется хоть что-то милое, не испорченное будничными бреднями. Питер лениво поднимается с кровати, потягивается и чуть ли не ползет на кухню. Уэйд, активный, как заведенный маленький моторчик, спешит за ним и подталкивает Питера вперед, жужжа. — Итак, — ЭмДжей разливает по чашкам крепкий черный чай, и парни садятся по разные стороны от нее. Закончив, она берет свою чашку, поднимает ее и говорит тост: — За то, чтобы Тони Старк умер в одиночестве. Тост довольно жуткий, но Питер зол, поэтому он улыбается, поднимает свою чашку и чокается с ЭмДжей. Уэйд запоздало чокается с ними. — Да, так ему и надо! — бормочет Питер и чуть-чуть отхлебывает, но только чуть-чуть, чтобы не обжечься. Кажется, чай Питер пьет осторожнее, чем выбирает мужчин.