Вдребезги

На улице было прохладно. Изо рта шел пар, но мужчина не чувствовал холода. Расстёгнутая куртка, грудь, ходившая ходуном от частых вдохов, уставшие затуманенные алкоголем глаза. Он снова опрокинул бутылку, залпом глотая терпкую противную жидкость. Невкусно.. Но зато будет эффект. До дна.. Борясь с рвотным рефлексом, желая, чтобы яд остался внутри. Она с другим. Она. С другим. Сердце охотника было разбито вдребезги. Открытое, доброе, смелое.. Он был готов на все, он мчался к ней, поняв, что хочет бросить всю эту охоту, все эти дела, бросить всю свою жизнь ради неё. Его сердце ликовало. Он вжимал педаль газа в пол так сильно, что казалось машина не выдержит и вот-вот взлетит. Мотор ревел так громко, что заглушал включенную музыку. Дин мчался на всех парах к своей любимой. Он был рад. Он наконец-то смог принять единственное верное решение. Он выбросил все документы, избавился от всех своих несуществовавших личностей, он даже рассорился с братом. Вот наконец - знакомый город, улицы, по которым он ходил с ней так мало, но по которым ещё неоднократно проведет её, пронесет на руках, прокатит на машине. Его сердце билось - волнительно, трепетно, в груди все клокотало от чувств, которые вот-вот грозились накрыть его. Внутри все переворачивалось от мысли, что теперь все будет иначе. Дин торопился, он будто опаздывал на самую важную встречу в своей жизни. Быстро припарковав машину, он быстрыми шагами, почти бегом, направился к знакомому дому. Наверное, со стороны он выглядел смешно. Сегодня выпал первый снег и только-только тонким слоем покрыл тротуары, дорожки, газоны, деревья, все-все-все постройки, машины и даже людей. Дин был одет совсем не по погоде. Тонкие кроссовки, кожаная куртка, расстёгнутая и почти развевающаяся по сторонам от парня, открывая обтянутый черной футболкой торс. Ветер прошмыгивал сквозь Дина, окутывая его и вырывая все тепло. Но сердце мужчины так ярко стучало, с такой бешеной скоростью перекачивало кровь, что он не успевал замёрзнуть. Он торопился к ней. Он все понял. Он все осознал. Он бежал как ополоумевший, не обращая внимания ни на что. Улыбаясь своим мыслям, предвосхищая встречу и то как он подхватит её, прижмет к себе, закружит... В голове звучал ее смех, а перед глазами стояла ее нежная улыбка. Вот, наконец! Тот самый дом. Быстро попав в подъезд, Дин прошел к лифту, нажал на кнопку. Еще и еще, в нетерпении пытаясь скорее попасть на нужный ему этаж. — Черт! - Дин выругался, но даже неработающий лифт не мог опустить его с небес на землю. За все последние годы принятое решение было самым лучшим. Как тяжело оно далось охотнику и как легко ему стало сразу после его принятия! Дин вырос так. Он, по большому счету, не знал другой жизни. Но где-то в глубине души, он знал - он хочет жить иначе. Ему не хватило наглости пойти против отца как Сэму. Тогда ему все казалось правильным и закономерным. Маму убили - нужно найти и наказать того, кто это сделал. Сейчас он понимал - маму убили. Так бывает. Иногда с этим ничего нельзя сделать. Иногда можно найти и убить демона, который это сделал.. Но маму это не вернет. Мама умерла. Так бывает. Это не значит, что он должен прожить всю жизнь скитаясь, убивая и умирая сотни тысяч раз за год. Поднявшись по лестнице на нужный этаж, Дин с глупой улыбкой почти уже вывернул из коридора к знакомой до боли двери, когда услышал знакомый смех. Его сердце сжалось от восторга - вот она, так близко, наконец-то! Мечта, которая почти сбылась, его любимая, его родная. Та, которой он мог открыться и рассказать про все свои душевные метания. Та, которая примет, поймет и успокоит. Та, которая единственная из всех людей на этой планете могла быть его спутницей и другом. Верным товарищем, горячо любимой женой потерявшегося парня. Та, которая знает все его привычки и причуды. Единственная в своем роде. Через секунду Дин как вкопанный замер, услышав второй голос - мужской. Она заливисто смеялась, а мужчина что-то говорил. Из-за подъездного эха и бьющегося пульса в голове Дин не мог разобрать его слова, но интонации были игривыми. Аккуратно, незаметно, Дин выглянул из-за стены и быстро кинулся обратно, прижимаясь затылком к стене, сжимая руки в кулаки так сильно, что на ладонях, кажется, проступила кровь. Сердце мужчины упало в пропасть. Они целовались. Его любимая и какой-то хрен. Дин зажмурился, сильно сжимая челюсти и веки. Он все еще слышал звуки влажного поцелуя молодых людей, стоявших всего в паре метров от него и ничего не подозревающих. Дин, держась за стенку, стараясь не упасть, стал спускаться вниз. Голова кружилась. Пришел в себя уже в машине, рыдая и крича. Со всего размаху ударив руль, Дин кричал как раненый зверь. Изменила. Она ему изменила. Оставила надежду, не дождалась. Отдалась другому. Перечеркнула все, проехалась камазом по всему, что между ними было. Ему было так больно, так невыносимо, ему казалось, что он вот-вот умрет, просто захлебнется горем. В груди все горело от обиды, от горя. Рвалось наружу. Мразь, сука, последняя тварь! Которую он так сильно любил. Так сильно любил, что бился почти в истерике, понимая, что сам все потерял. Так сильно любил, что готов был прямо сейчас совершить самоубийство, не выдерживаю эмоций, боли, своей вины. Ведь это он ей не звонил. Ведь это он не отвечал на бесконечные сообщения. Ведь это он молчал в трубку, при редких разговорах, пытаясь дистанцироваться. Ведь это он держал ее за плечи в их последнюю встречу и убеждал, что ей лучше будет без него. Что с ним опасно, а главное - что он никогда не будет жить иначе. Ох как же он жалел сейчас. Мужчина рвал на себе волосы, пытаясь физической болью заглушить искрящуюся как замкнувший провод душу. Все это быстро кончилось. Эмоции вырвались наружу и стихли, оставляя лишь боль и пустоту. И вот он, Дин - с бутылкой коньяка. До дна, очередную. Чтобы забыться, не очнуться. Быть не в состоянии думать, вспоминать. Чтобы просто существовать. Ведь никакого смысла жить без той, которая обещана теперь другому, больше нет.