Что бы ни пророчил путь

Город погрузился в неимоверный хаос. Люди в страхе убегали от существ, в чьих зубах оглушительно хрустели кости их соседей, знакомых, близких. Паника охватывала абсолютно каждого, заставляя путаться в собственных ногах. Мальчик среди бушующих эмоций в оцепенении стоял неподалеку от очередного разрушенного дома. Он наблюдал, как чье-то тело изо всех сил барахталось под обломками в попытках выбраться, пока его не схватили огромные руки, словно тряпичную куклу. За считанные секунды жертву обезглавили и беспощадно разорвали обмякшее тело зубами. Следом чудовище обратило свои жуткие глаза на беспомощного ребенка, сделав гигантский шаг в его сторону. Детский слух с трудом выносил отчаянные крики, доносящиеся отовсюду. Страх заковал его в невидимые цепи, разрешая лишь покорно смотреть на приближающуюся смерть. В тот роковой день все люди вспомнили, с каким ужасом они жили в чужой тени. И до чего унизительно прятаться от нее в клетке.  Нил резко раскрыл глаза, обнаружив свое рассыпчатое тело под кроной внушительного дерева. Сон вмиг забылся, но чувство безысходности и неминуемой трагедии накрыло все его сознание. «Это всего лишь кошмар», — как мантру, он повторял про себя эту фразу до тех пор, пока дыхание не нормализовалась, а тремор не прекратился. Кончики его пальцев неожиданно ощутили тонкую дорожку слез на щеке. С заминкой Нил осознал, что проспал по меньшей мере два часа. Он опоздал на обед. Сглотнув неприятный ком в горле, мальчик осторожно поднялся на ноги, чтобы забрать охапку хвороста, которую он собрал в лесу, и вернуться домой по истоптанной тропинке.  Знакомые улочки в дневное время казались особенно тесными и шумными. Люди смешанным течением проплывали между друг другом. Торговцы всячески пытались приманить прохожих, предлагая свежие овощи и фрукты. Сторонник церкви на всю слышимость восхвалял священные стены, воздвигнутые когда-то Богами. За одним из прилавков мужчина, перебив священника, громко резанул ножом по рыбе, чтобы избавиться от ее головы. Обыденность, заполнившая весь город, отчего-то вызывала у Нила тревогу и недоверие. Это предчувствие, которое нельзя описать иначе, кроме как затишье перед бурей.   У самого прохода в тоннель сидели раскрасневшиеся бойцы Гарнизона, дружно распивая алкогольные напитки во время службы. От такой картины тяжесть на душе Нила только увеличивалась. Неужели люди действительно были готовы доверить свои ценные жизни им? Если титаны прямо сейчас нападут на стены, они даже встать ровно не смогут! Мальчишка с презрением прошел мимо смеющихся солдат. Нилу никогда не нравился Гарнизон из-за безалаберного отношения к гражданам и своей работе. Все ведь привыкли чувствовать себя в абсолютной безопасности за стенами в пятьдесят метров. Но насколько долго этот мнимый покой продлится?  Вдруг прозвучал звон колокола, волной окативший все население. Это означало, что скоро откроются главные ворота: разведчики вернулись. Нил посмотрел на мягкие облака, которые так медленно и безмятежно перемещались по небу. Он знал, что люди встретят не героев, вернувшихся с прогрессом в области изучения врагов, а напуганных солдат с многочисленными жертвами и травмами. Как бы он ни восхищался их смелости, мальчику было трудно понять эти бессмысленные самопожертвования. Ради чего они отдавали свои жизни, если так и не продвинулись ни на шаг?  Он никогда не забудет крики и слезы женщины, потерявшую своего сына. Не забудет, как на вопрос о ее мальчике, она получила в ответ обмотанную в кровавую ткань руку, — единственное, что осталось от родного ей человека. Не забудет, как разведчик со слезами на глазах и отчаянием признался перед народом, что за все время они не добились никакого успеха, что все жертвы были напрасны с самого начала. Мать Нила заставляла смотреть его на эту душераздирающую сцену, чтобы до детского ума наконец дошло: в разведкорпусе слишком опасно. В тот день мальчишеские грезы о свободе разбились на миллион кусочков, как и сердце матери умершего солдата.  Из-за мрачных воспоминаний он не сразу заметил, что наконец дошел до дома. Спустя мучительную минуту борьбы со страхом Нил собрался уже постучаться, когда дверь резко распахнулась сама, представив суровое лицо матери. Ее реакция на внезапное появление сына не предвещало ничего хорошего.  — Где ты был? — с порога спросила она, осматривая его своими ясными глазами на признаки ранений.  — Собирал хворост… — взгляд виновато опустился на пол. Нил знал, что звучит неубедительно. Знал, но не смог попробовать объясниться снова.   — Не ври, — женщина продолжала буравить взглядом сына, пока не потянула его за тонкое запястье, чтобы швырнуть внутрь, — прошло три часа, Абрам.  Мальчик поморщился как от грубого столкновения плеча и древесины, так и от звучания собственного имени. Мэри обращалась к нему так в особых случаях: когда нужно успокоить сына, когда нужно проучить сына. Не составило труда ему догадаться, чего намеревалась сделать мать. — Ты снова встречал разведчиков? — женщина перешла на крик, от чего внутренности мальчишки невольно сжались.  — Нет, мам, — Нил медленно опустил на деревянный пол охапку хворост, — я просто уснул. Мэри резко замахнулась на сына, чтобы оставить красный след на щеке. Она могла позволить себе жесткое воспитание, но на то была веская причина. Они уже долгое время находились в бегах. Прятались повсюду в страхе, что люди отца найдут их снова. Не исключено, что среди жителей, приветствовавших солдат, могли оказаться приспешники Мясника. От подобной мысли пулевой шрам, запечатленный на теле Нила, заныл и вдобавок напомнил о всем ужасе, пережитом за последние пару лет. Мать права, он не должен был заставлять ее беспокоиться. Но Нил ведь не специально провалился в тот жуткий сон, частички которого до сих пор отдавались тревогой в левой части груди.  Женщина высвободила одну из веток дерева, целенаправленно выбрав потолще. В следующую секунду она принялась ею же колотить мальчика, чьи плечи напряженно съежились. Попутно мать пыталась докричаться до Нила, что ему ни в коем случае нельзя идти на службу. Они так долго прятались не для того, чтобы он все испортил и отправился на верную смерть. Женщина довольно быстро уняла свой гнев, она никогда не переходила черту так, как это делал отец Нила. — Послушай меня, Абрам, — мать опустилась на колени, обхватив грубыми руками лицо сына, — ты видел, сколько людей умирают на экспедициях. Я не позволю тебе погубить себя. Пообещай мне прямо сейчас, что никогда… Слышишь? Никогда ты не вступишь в разведкорпус.  Как только она договорила, дом некоторое время хранил скорбящую тишину. Вместо со словом Нил окончательно утратит надежду и веру в то, что он когда-нибудь выберется за стены. Что он не будет навечно заперт в них, словно скот в загоне. С другой стороны, если не справились даже сильнейшие солдаты, что сможет сделать он? Нил не обладает особенными навыками или способностями, чтобы противостоять титанам. Да и какова вероятность, что за стенами мальчик наконец найдет тот покой, за которым вечно гонится? Что если снаружи все обстоит куда хуже, чем здесь? Нил стоял все это время с закрытыми глазами, успокаивая дыхание после наказания. Когда мальчик раскрыл их с еле слышимым вздохом, он тихо произнес:  — Обещаю. Через двадцать минут стол был накрыт. Мэри не могла похвастаться своими кулинарными способностями, она и не стремилась готовить вкусно. Главной задачей всегда было выживание, и женщина не позволяла Нилу оставаться голодным, откармливая чем угодно. В более тяжелые времена они не могли себе позволить больше, чем два куска черствого хлеба за день. Поэтому пока они находятся в относительно хорошем положении, Мэри пробовала себя в приготовлении разных блюд. И чем сытнее они получались, тем лучше.  Нил молча ел чечевичный суп, стараясь ни о чем не думать. Он не привык вести обыденные разговоры с матерью ни во время приема пищи, ни в любое другое. Тем не менее, мальчик испытывал по отношению к ней теплые чувства. Она сильно рисковала, когда сбегала вместе с ним от собственного мужа. Она учила его выживать в этом жестоком мире, учила самостоятельно оказывать себе помощь в случае, если ее не окажется рядом. Сама мысль об этом приводила Нила в неописуемый испуг, но он со всей детской внимательностью слушал ее, втайне молясь о том, что ему не понадобится эта информация. Ведь больше всего Нил боялся даже не отца. Он опасался одиночества. После обеда Мэри приступила к мытью посуды, которую Нил следом вытирал сухой тряпкой. Затем они вместе начали развешивать влажную одежду на небольшом свободном участке позади дома. Вещей было не так много, Нил привык ходить в одних и тех же широких футболках и просторных штанах. Благодаря им он не выделялся из толпы людей. И его каштановые волосы, которые Мэри природными красителями красила каждые две недели, смотрелись так же непримечательно. Единственное, на что можно было бы обратить внимание, так это на глаза холодного оттенка голубого, доставшиеся ему в генетический подарок от отца.  На свое отражение Нил не смотрел, как правило, больше десяти секунд. Внутри все выворачивалось даже при коротком взгляде на собственное лицо. Он знал, что до жути похож на отца и неоднократное количество раз задавался мучавшими его вопросами, как мать все еще терпит его? Неужели он не вызывает у нее неприятные ассоциации с тем человеком? А не пожалела ли она, что сбежала вместе с ним?  — Думаю, что тебе пора раскрыть секрет, который спрятан в подвале, — решительный голос матери заставил вынырнуть Нила из раздумий.  Женщина сняла с шеи золотой ключ, который висел на ней с тех пор, как они оказались в этом доме. Мэри протянула его в немом разрешении открыть запретную дверь. Нил был напуган и предвкушен одновременно; он не сразу взял ключ, который неподвижные руки с терпением предлагали.  За все время в бегах жена Мясника не обмолвилась ни разу о тех бумагах, которые она выкрала под покровом ночи. Нилу было любопытно, что такого в них может быть, раз люди отца так старательно пытаются вернуть их. Но он с неимоверными усилиями игнорировал этот интерес, слепо доверяя матери решать судьбу напечатанных секретов.  Когда Нил наконец взял ключ, Мэри молча продолжила заниматься хозяйственными делами. Мальчик мгновенно понял намек и поспешил отпереть дверь в полу. Подвал был настолько темным, что конец лестницы разглядеть оказалось невозможным. Он предусмотрительно зажег свечу, после чего медленно спустился по грязным ступеням к сокровенным тайнам. Внизу пахло сыростью, пылью и старыми книгами. Интерьер ничем не отличался от обычного рабочего места. Мебель была старой и изрядно обшарпанной, но в состоянии удержать множество учебников. Мальчик вспомнил, как ночами Мэри закрывалась в подвале и подолгу находилась там. И лишь под утро забиралась в свою кровать. Он едва мог уснуть в отсутствие матери, поэтому часто дожидался ее возвращения. Видимо, в этом месте она старательно изучала что-то. Нил осторожно приблизил пламя к полкам в тщетных попытках прочитать названия книг: большая часть была написаны на незнакомом ему языке. Остальная четко давала понять ему, что темой исследования являлась природа титанов, их происхождение, связь между ними и людьми… Дикое любопытство Нила пыталось как можно больше вобрать в себя, но это только мешало мальчику сконцентрироваться.  Чуть дальше стоял рабочий стол, на котором впопыхах были разбросаны листы. Мальчик сделал уверенный шаг в их сторону, когда все вокруг неистово затряслось. Свеча в дрожащей руке потухла, прежде чем глухо упасть на пол. Нил недоуменно уставился в потолок, откуда дождем посыпалась земля.  Он скоро подорвался к лестнице, дверь перед которой уже была открыта. Словно свет в конце тоннеля, мальчик увидел обеспокоенное лицо матери. Без малейших колебаний Мэри вытолкала Нила из дома, который в ту же секунду разрушился прямо на его глазах из-за прилетевшего из ниоткуда булыжника. Тяжелые обломки с грохотом упали на женщину, придавив ее ноги и вырвав изо рта мучительный крик.  — Нет! Мама! — мальчик подбежал к ней, чтобы поскорее высвободить, но такая задача была непосильна ребенку девяти лет.  — Абрам, — она оттолкнула его тонкие руки от обломков, ее лицо с неудачно скрываемым страхом обратилось в сторону стен, — послушай меня! Ты должен уйти прямо сейчас. Эти твари наверняка уже проникли в Сигансину.  — Я не брошу тебя! Нил снова попытался поднять брусья, но все его старания так и остались безуспешными. Отчаяние, с которым сын смотрел на мать, отразилось в жгучих слезах. Он наконец-то начинал осознавать происходящее. Это ведь не может быть реальностью? Это очередной сон, от которого Нил проснется под знакомым деревом. Но почему тогда ему кажется, что все взаправду? Земля продолжала буйно дрожать. Люди пробегали мимо него, путались в собственных ногах, выкрикивали поистине немыслимые фразы.  — Стена разрушена! — Титаны в городе! Он ничего не мог сделать, чтобы помочь единственному в своей никчемной жизни дорогому человеку. Мысль о том, что ему придется оставить мать и эвакуироваться, больно била по его детской психике. Больше не будет наставнического голоса Мэри, не будет ее грубых рук, которые изредка, но с нежностью касались волос сына. Он останется наедине со своими страхами и бесчисленными кошмарами.  — Абрам, после удара мне раздавило ноги. Я все равно не смогу бежать с тобой, — женщина сквозь невыносимую боль потянулась к Нилу, который горестно упал на колени и крепко обхватил чужую руку. Ее голос все еще звучал твердо и уверенно, — ты не можешь мне помочь, потому что слишком слаб. Пообещай мне снова, что не вступишь в разведкорпус. Пообещай, что станешь сильнее и сделаешь все, чтобы выжить.  — Я… — мальчик изо всех сил поджал губы, но слезы, затуманивая глаза, все еще текли по его бледным щекам. Он собрал те крохотные частички самообладания лишь для того, чтобы сдавленно ответить: — Я обещаю.  — Хорошо, Абрам, — Мэри облегченно вздохнула, — теперь беги, — когда Нил не сдвинулся с места, она заговорила снова, но более властно: — беги, Абрам. И не оборачивайся. Не вздумай даже вернуться.  Мальчик еле поднялся на ватные ноги, которые сами по себе направились вслед за паникующими жителями. И лишь перед поворотом за угол мальчик напряженно остановился, услышав позади тяжелые, нечеловеческие шаги. Сердце неистово забилось о ребра, намереваясь их вот-вот сломать. Тело медленно обернулось в противоположную сторону и обескураженно замерло при виде титана высотой пятнадцать метров.  Детские глаза непрерывно наблюдали за барахтающейся фигурой под обломками дома. Чудовище слишком быстро приближалось к своей цели с уродливой и пугающей улыбкой. Огромные руки легко вынули обессиленную мать Нила, которая уже прекратила любые попытки сопротивления. Она пыталась выбраться, лишь потому что не хотела умирать. Но как долго она смогла бы прятаться от того же Мясника, не имея возможности даже ходить? Кругом одна сплошная опасность. Этот мир слишком жесток. Лицо женщины, которое мальчик обязательно еще встретит в самых мучительных снах, покорно встретило острые зубы титана. Через пару мгновений голова жертвы уже лежала на земле. В том самом месте, где они пару месяцев отыгрывали нормальную жизнь обыкновенной семьи.  Почему это произошло так быстро? Нил даже на приличном расстоянии мог отчетливо слышать каждый хруст ее костей. Тело его матери беспощадно разорвали с физиономией, которое выражала неимоверное удовольствие, испытываемое после любимого десерта. Титан, всласть полакомившись Мэри, обратил свои жуткие глаза на ребенка. Его длинные губы, выглядывающие из-под улыбки десна и узкий подбородок были обильно окровавлены. Стоило ему сделать шаг в сторону Нила, как мальчик уже мысленно приготовился к той же участи. Громадная ступня непроизвольно опустилась на голову Мэри и раздавила ее с характерным звуком. Мозги превратились в непонятное кровавое месиво, прилипшее к коже титана. Ужас намертво приклеил ноги Нила к земле, разрешая лишь покорно смотреть на приближающуюся смерть. Вокруг не было ни единой посторонней души. Никого, кто мог бы спасти его. В этом суровом мире Нил остался один на один со всевозможными опасностями. Отныне только он в силах помочь себе. Лишь спустя пару секунд Нил осознал, что больше не видит титана перед собой. Разрушенные и уцелевшие дома проносятся мимо голубых глаз с удивительной скоростью. Его ноги ловко маневрируют между обломками зданий, трупами и большими камнями.  Он впитал в свое сознание достаточно из увиденной картины. Нил никогда не забудет, как громадная тварь безжалостно разделалась с его матерью. Нил никогда не простит смерть близкого человека, чья кровь пролилась на его глазах. Страх крутым поворотом столкнулся с воспламеняющейся злостью. Он перебьет их. Истребит титанов. Всех до единого. В тот роковой день Нил дал обещание матери перед ее смертью. И в тот же день Нил принял решение, что не сдержит его.