Синоним к слову «Нежность»

Фэш каким-то чудесным образом умудряется с утра не проспать первую пару. Будильник (который он не удосужился поставить, но за него это сделала любимая сестренка) сработал на два часа позже пробуждения парня. В шесть с хвостом по субботам он никогда не просыпался и считал шестидневку отстоем, но грызть гранит науки нужно, поэтому от такого расписания он никуда не мог деться и покорно посещал практически все пары. Да, часто за ним числились пропуски по неуважительным причинам (и он даже не оказывал честь заведующей по учебной части и писать объяснительные), за что по шапке ему прилетало от старосты группы, от куратора, от родителей, которые узнавали об этом самые последние и оттого злились еще больше, но к третьему курсу все это стало привычным образом жизни, поэтому возмущений в его адрес поступало все меньше. Но в то время как все смирились с практически постоянным отсутствием Драгоция за партой, в рапортичках все реже появлялось его имя и фамилия. В начале учебного года в учителя по физике к их группе записали очаровательную девушку, которая не только питала интерес к данному предмету (его Фэш терпеть не мог еще со школьной скамьи — из-за преподавателя и отсутствия желания копаться в данной науке, наверное), но и была в большинстве своем очень приятной личностью. Девчонки всегда обращались к ней по личным вопросам, просили совета, как у самой настоящей старшей сестры. Василиса с радостью делилась своим небогатым, но имеющимся жизненным опытом, давала свои наставления и каждый раз неустанно желала счастья и благополучия от всего сердца. Одногруппницы и однокурсницы выходили из аудитории, которая была закреплена за Огневой В. Н., с расцветом на лице и искрами в глазах. Мальчишки же иногда обращались за советом в делах любовных или просто заходили поболтать, потому что Василиса Нортовна с легкостью поддерживала любые темы для разговора (даже те, что априори считались «мальчишескими»). Новоиспеченная учительница физики была не только первоклассным преподавателем, но и верным другом для каждого обучающегося. Отзывались о ней положительного, ни одного гадкого слова не было произнесено в адрес девушки. В стенах учебного заведения ее прозвали «рыжий ангел», несмотря на то, что была она без видимых крыльев и нимба. И учиться в надоедающих персиковых стенах становилось куда комфортнее и радостнее, когда за день хотя бы раз мельком цепляешься взглядом за пролетающую мимо Василису. Очень льстило то, что бумажной волокиты и рабочих обязанностей у нее было неисчислимое множество, но она успевала уделять время каждому человеку, не обделяя вниманием. Альтруизм, безграничная доброта, взаимоуважение и стремление к взаимопониманию — все эти черты характера красили Огневу такими яркими красками, что она выделялась, сама о том не догадываясь. Ее по обыкновению нежная улыбка с трепетом отзывалась в человеческом сердце и оставляла свои горячие отпечатки на теле. Не любить Василису было просто невозможно. Но одно дело, когда ты видишь в преподавателе своего друга, наставника или родителя, а совсем другое — любимого человека. Фэш пришел к мыслям об этом через несколько затяжных стадий отрицания. На удивление — без чужой помощи, как это бывало ранее. Перемены в его поведении и отношении к окружающему миру напрягли близкого друга Драгоция — Ника и его младшую двоюродную сестру — Захарру. Они пытались аккуратно поговорить с ним об этом, но Фэш придерживался лишь одного правила: «Твои проблемы — мои проблемы; мои проблемы — мои проблемы». Часами сидя на кровати и пустым взглядом омывая стекла в окне собственной комнаты, Фэш нервно заламывал пальцы и производил умственную работу, изредка прерываясь на выполнение домашнего задания по физике. Про остальные предметы он, казалось, нарочно забывал. Чувствуя себя школьником, он стыдился даже взглянуть на преподавательницу лишний раз, а называть ее Василисой Нортовной было более непосильной задачей. И в обычную субботу он должен был снова пройти через все это. От старого бестолкового разгильдяя у Драгоция осталось ровным счетом ничего. И потеря этой личности стала для парня определенным потрясением, которое принимать было крайне тяжело. Он вообще никогда не любил перемены в жизни, плыть по размеренному течению ему было куда приятнее. Минуя час и два, Фэш успевает изготовить неплохой такой завтрак для любимой сестры, негромко матерясь пару раз. Пишет своим изумительно аккуратным разборчивым почерком, который всегда радовал глаз окружающих, записку, лепит ее на холодильник под любимый магнитик Захарры в виде воздушного шарика и удаляется из квартиры, пораньше добираясь до техникума. В коридорах практически пусто, в аудиториях за стеклянными дверями не проглядывается и четверти людей от каждой группы, посему Фэш чувствует себя на необитаемом острове. Хотя в любой другой год он бы сам ни за что на свете не пришел настолько рано. Первой парой у них было что-то, о чем Драгоций не ведал и не желал, в общем-то, поэтому даже не интересовался у одногруппников. Но каково было его удивление, когда, перешагивая через порог, он замечает за преподавательским столом Василису Нортовну, которая почему-то хмурится и что-то недовольно бурчит себе под нос. Она такая растрепанная, запыханная, но все еще самая что ни на есть обворожительная девушка. Фэш млеет и стоит столбом, боясь шелохнуться, потому что преподавательница, кажется, не хотела бы попасться кому-то на глаза. Но Василиса, заметив своего ученика, почему-то в эту же секунду улыбается ослепительно ярко, хотя ноябрь подходит к концу и вскоре на пороге покажется декабрь. Драгоций чувствует, как потеют его ладони и жаром наливаются шея и щеки. «Лишь бы не покраснеть», — думается ему, но вслух он твердо произносит: — Доброе утро, Василиса Нортовна. Что-то не получается? — парень шагает ближе к столу, опрокидывает полупустой рюкзак на парту, оказавшуюся по левое плечо от него и старается вздернуть уголки губ кверху, чтобы не казаться слишком уж суровым. — Да, была бы признательна. Компьютер флешку не видит почему-то, хотя раньше все было в порядке, — Фэшу хочется убежать и расплакаться, когда эта восхитительная девушка смотрит на него своими поблескивающими голубыми глазами, обрамленными густыми длинными ресницами. Ее брови чуть сведены к переносице, а рыжая прядка свисала, загораживая Огневой обзор. Она, казалось, тянулась, чтобы заправить ее за ухо, но Драгоций под влиянием каких-то необыкновенных чар сделал это сам. Причем прикосновение его пальцев было невероятно нежным и аккуратным, словно он боялся, что Василиса вот-вот рассыпется. Одернуть себя Фэш не успел, потому что когда трезвость рассудка вернулась к нему, любимая преподавательница уже тихо посмеивалась, немного смущаясь. Драгоций чувствует себя неимоверно глупым и возвращается к флешке. — А что именно Вы хотите сбросить на рабочий стол? — мельком интересуется парень и надеется, что Василиса не найдет этот вопрос неудобным. — Видеоурок и прощальное послание. — Прощальное что? — Прощальное послание, Фэш. Я увольняюсь. Драгоций в тот же миг чувствует, что куда-то в область сердца ему хорошенько так всадили наточенное на станке лезвие ножа и сделали первый оборот. Его имя на губах Василисы кажется таким неправильным, словно она никогда не должна была называть его по имени. Словно она должна была опасаться его, как разъяренного пламени огня. И прерывая его размышления, Огнева протягивает кисть своей левой руки, со своими паучьими пальцами, обернутыми в молочную кожу, к которым Фэшу не раз хотелось прикоснуться. На безымянном он замечает золотое кольцо с крохотным сапфиром, так изящно смотрящемся на ее пальце. — Моему жениху предложили работу в другом городе, поэтому.., — лезвие в сердце проворачивают по второму кругу. Фэш чувствует, что действительно разрыдается, как девчонка, если услышит еще хоть слово из уст преподавательницы, поэтому грубо обрывает ее: — Готово. Видео я сбросил, флешку можно забирать, — Драгоций поспешно берет свой рюкзак и пытается покинуть аудиторию, но решает спросить еще кое-что: — Когда вы уезжаете? — Через пару часов у меня самолет. Урока, к сожалению не будет. Точнее.. — ..будет, но не с Вами. Я понял, Василиса Нортовна. Удачи Вам. — Спасибо, Фэш. Ты был моим самым любимым учеником, — Василиса по-ребячески жмурит глаза, клонит голову к правому плечу и улыбается так, как умеет только она. Когда Огнева начинает заливисто смеяться, Фэш невольно улыбается в ответ и сглатывает ком в горле, чтобы не обронить свое глупое признание. Теперь уже оно не имело веса. Как и не имело бы ни месяц, ни год назад.