Мальчики не плачут (Boys don't cry)

      Анго Сакагучи не плачет.       Он не нашёл ни одной причины для этого, это только добавило бы проблем, а Анго хочет, чтобы его работа была идеальной. Он хотел быть идеальным.       Анго Сакагучи не плакал.       Даже когда его отец умер от неизлечимой болезни, Анго долго не мог прийти в себя. Его отец ушёл, не оставив ни приятных слов, ни советов на жизнь, только фамилию, которую нельзя было опозорить и большой долг перед их именем. Мечты Анго о карьере писателя придётся отложить, ведь сейчас ему нужно заботиться о других вещах. Его отец был единственной причиной по которой он хотел стать писателем, но после его смерти было эгоистично предаваться таким фантазиям, ведь главный основоположник был не чем иным, как тушей, чахнущим под свежей землёй.       Анго Сакагучи не плачет, даже когда из-за него убили его же коллегу.       Вскоре Анго занял высокий пост в спецподразделениях. Спросите любого из его коллег: «Почему?», и они посмеются над вашим вопросом: «Он создан для этой работы, — говорили они. — Эта работа прекрасно подходит для его ума».       Но тут произошла ошибка, просчёт. Анго пытался разобрать каждую деталь, почему операция могла пойти не так. Его коллеги сказали, что это часто случается и он к этому привыкнет. На это Анго просто кивал, ещё раз пересматривая личное дело своего сотрудника. Анго знал это, смерть всегда сопровождала его по жизни, но он мог предотвратить эту, но не сделал и теперь невинная жизнь ушла.       Никто не упоминает, что Анго целыми днями не выходил из своего офиса, никто также не говорит, что он посещает могилы всех своих погибших коллег по сей день.       Анго Сакагучи не плакал, даже когда Дазай и Ода впервые позвали его выпить с ними.       Это был долгий рабочий день, Анго не покидал свой офис, он был слишком занят. Сакагучи не помнит, когда в последний раз спал или переодевался, время ускользало сквозь его пальцы, словно порыв ветра. Он думал, станет-ли эта комната его могилой, ведь даже после смерти он не уйдёт.       Они пригласили его чуть позже двенадцати, на что он просто посмеялся, подумав, что это шутка. Но они, кажется, не шутили, когда потащили его к Люпину позаботились о том, чтобы он выпил больше одного стакана.       Это была хорошая ночь и на следующее утро он даже не пожалел о всей бумажной волоките.       Анго Сакагучи не плакал, даже когда увидел, как его лучший друг — Одасаку — целовал другую женщину в Люпине.       Это была тихая ночь, Ода пришёл к нему без Дазая, чтобы пригласить снова пригласить его выпить. Он уточнил, что будет там чуть раньше, чтобы занять их места.       Войдя, Анго осмотрелся: это был относительно небольшой бар. Оды нигде не было. Он вздохнул, положил пальто на стул и направился в туалет.       Проходя мимо незнакомца они столкнулись друг с другом плечом, Анго обернулся, чтобы посмотреть на него, но вместо этого застыл на месте.       Ода положил руки на женскую фигуру поменьше, его щёки приобрели приятный розовый оттенок, что значило, он выпил.       Ода бы и не заметил, что это была девушка, если бы не его руки, лежавшие на её бедрах.       Она была довольно мужественной, с короткими каштановыми волосами, в очках, из-за которых Оду было трудно поцеловать.       Анго тяжело сглотнул, пошел назад, собрал пальто и ушел. Похоже, у Оды уже был кто-то на этот вечер.       Анго игнорировал пропущенные сообщения и телефонные звонки с вопросами, где он, он не знал, почему это его беспокоило. Его не волновало, что Ода целовал именно эту девушку, просто это казалось неправильным.       Он не признается, что хотел бы, чтобы Одасаку поцеловал именно его.       Анго Сакагучи не плакал, даже когда впервые узнал о попытке самоубийства Дазая.       Никто не расскажет вам, что Анго позаботился о том, чтобы Дазай получил лучшее лечение, и о том, как он сидел у больничной койки, продолжая работать. Никто не скажет вам, что медсёстрам практически приходилось вытаскивать Анго, когда часы приема заканчивались.       Анго Сакагучи не плакал, когда узнал, что Одасаку при смерти.       Сакагучи Анго не бежал, он даже не вызвал такси, его ноги сами повели его к выходу, и только тогда перешли на бег. Его ноги не позволяли ему остановиться, пока но не прибежал к больничной койке, даже когда он начал задыхаться, а его очки не упали на бордюр.       Анго Сакагучи не плакал, он рыдал. Он срывается и падает на колени и крепко сжимает шею Оды, когда тот, наконец, просыпается после операции.       Никто не расскажет вам, как у Анго болели глаза от многих лет, когда он заставлял себя не плакать, но у него было такое ощущение, будто его накрыло именно сейчас от повторяющихся ударов по его хрупкому стеклянному нутру.       Смерть окружала его, и он принял этот факт. Но по какой-то причине он молился и проклинал Бога, чтобы он не забирал единственного человека, который когда-либо говорил ему, что плакать — это нормально. Анго не был религиозным человеком, но он не сможет простить Господа, если он снова заставит его стать свидетелем смерти.       Анго Сакагучи не улыбается, только тогда, когда Одасаку его обнимает. Анго замечает, что Сакуноске пахнет корицей и виски, он никому об этом не скажет.       Анго Сакагучи не плачет, но, возможно, только тогда, когда лицо Оды повернуто к нему, когда они оба лежат на боку и их дыхания вплетаются в едино. " — Он выглядит таким болезненным, но таким живым» — замечает Анго.       Живы. Оба.       Анго Сакагучи плачет и впервые не чувствует вину.