Дружба пламени с мотыльком

— Нет, держи руку чуть выше. Кёджуро переместил пальцы юного мечника на несколько сантиметров ниже цубы его катаны. — Вот так, замахиваться станет легче. — Спасибо! Танджиро, благодарный, улыбнулся и просиял. Он стал преемником пламенного столпа чуть меньше недели назад, и был чрезвычайно этим вдохновлён. Оттого и работал несказанно усердно — старался впечатлить своего наставника. — Не хочешь отдохнуть? Мы занимаемся более пяти часов без перерыва. — Никак нет! Сделав шаг, Камадо продолжил тренировать выпады, совмещая их с концентрацией дыхания. Ренгоку лишь качнул головой. До этого все мечники сбегали от него, жалуясь на нечеловеческую нагрузку, но этот юноша… Поражал. Немудрено. У него есть цель, которой нет ни у кого больше. Если другие истребители стали таковыми уже после смерти близких, лишь чтобы отомстить, или были рождены потомственными охотниками, то Танджиро… Мечтал исцелить сестру. Для этого мало лишь убивать демонов, это слишком просто. Нужно гораздо больше. А для этого нужно стать сильнее. На кону стоит не только его жизнь. Это не может не восхищать. Да, Кёджуро восхищался юным Камадо, как бы странно это ни звучало. Его сила духа, упорство, бескорыстная доброта и страсть… Напоминали пламенному столпу его самого. — Ренгоку-сан? — Да? — мужчина тряхнул головой, отгоняя поток мыслей, в который погрузился излишне глубоко. — Холодает. И закат близится. Кёджуро устремил свой взгляд вдаль, на горящее солнце, медленно плывущее к горизонту. — Не простудитесь? А то вы одеты… Слишком легко. Танджиро отвёл взгляд и покраснел. На Кёджуро были лишь штаны его формы. Голый торс завлекал и приковывал к себе всё внимание. Наверное, это была единственная истинная причина, почему Камадо предложил тому одеться. — С правильным дыханием любая погода нипочём. — Простите… Забываюсь. Пламенный столп в ответ лишь рассмеялся. — Но благодарю за заботу, мальчик мой. Пока Танджиро беспрестанно размахивал катаной, Кёджуро засмотрелся на солнце, на его ласковые сверкающие лучи, и глубоко задумался, а затем, неожиданно, подошёл вплотную к Камадо и выудил клинок из его рук. Юноша несколько раз недоуменно моргнул, молчаливо вопрошая, в чём же дело. — На сегодня закончили. — Но как же… — Идём, а то всё пропустим. И больше не говоря ни слова, мужчина широкими спешными шагами направился в дом. Там, сметая со стола в корзину всё, что попадалось под руку, мужчина пояснил: — Ужин при закате. Как тебе идея? — Ох, — Камадо опешил, но подобная перспектива ощущалась приятным сюрпризом, — Лучшая из возможных как окончание этого дня. — Я рад. Кёджуро и сам удивился своей идее. Однако, услышав ответ Танджиро, даже возгордился ею. Ему всегда хотелось видеть улыбку на родном, юном лице. Спустя время пламенный столп и его преемник расположились на склоне холма, откуда открывался прекрасный вид — тонкая, бесконечная полоса горизонта и краснеющее, величественное закатное солнце. Оно садилось медленно, не спеша, словно позволяя всему миру насладиться его великолепием. Камадо тихо выдохнул, пораженный красотой. Казалось бы, такая банальная вещь, однако… Юноша позабыл, какого это — просто наслаждаться жизнью, каждым её мгновением. — Танджиро… Танджиро! — А? Прогоняя наваждение, мечник повернулся к своему спутнику. — Ты не притронулся к еде. — Ой, — парень неловко почесал затылок и криво улыбнулся, — Точно. Приняв из рук Ренгоку онигири, юноша откусил небольшой кусочек и, медленно жуя, вновь устремил свой взор вдаль. На этот раз Кёджуро задержал взгляд на Камадо — на его лёгком румянце и… Глазах. Они переливались в алом свете и дрожали. Захотелось вдруг прикоснуться к его лицу — такому прекрасному, словно слепленному самым искусным скульптором. — Знаешь… — боязливо начал мужчина, колеблясь. Что было ему совсем не свойственно. — М? — с полным ртом риса, Танджиро повернулся к столпу, заинтересованный. Его внимание лишь больше пошатнуло уверенность Кёджуро. Он сглотнул вставший в горле ком и вдруг улыбнулся. — Чувствую себя так странно… — послышался даже тихий смешок, — Однако так хочется прикоснуться к тебе. Ренгоку всем корпусом развернулся к преемнику, наблюдая за его реакцией, изучая каждую проступившую эмоцию на его лице. Сначала Танджиро похолодел, опешил от столь необычного, неожиданного откровения, а затем вспыхнул, осознавая, что слова заставили его смутиться. — Я… — начал было юноша, поднимая взгляд. Но, наткнувшись на пару янтарных глаз, которые внимательно, совсем не моргая, заглядывали в саму душу, в момент умолк. Кёджуро склонил голову набок. — Да? Похоже, мужчина распалился. Ответ его уж очень заинтересовал. — Я… Был бы не против. — Правда? — и без того большие пламенные глаза округлились, выдавая потрясение. — Угу… Танджиро давно уловил, что все эти неловкие, случайные касания во время тренировок с Кёджуро заставляли его сердце трепетать и сжиматься. Он даже мысленно молился, чтобы они повторились. А теперь, когда мужчина и сам признался в этом, юноша… Ликовал. Ну наконец-то! Ему самому до ужаса неловко было это принять, а теперь… Неужели можно быть честным? — Сделайте это. Пожалуйста, Ренгоку-сан, прикоснитесь ко мне. Расплываясь в мягкой улыбке, пламенный столп медленно преподнёс свою руку к лицу Камадо. Костяшками пальцев бережно очертил его скулы и… Оставил ладонь на щеке. Танджиро вмиг прижался к ней, чувствуя исходящий жар. Приятно… Тепло… Так уютно. — Мальчик мой… Внутри Камадо всё будто пылало. Только он мог так звать его, только он пробуждал подобные чувства. — Ренгоку-сан… Хотелось попросить его о многом. Но слова не хотели выходить наружу — они испуганно забились в самом углу сознания, и не собирались обличаться. Но они были и не нужны. Мужчина понял всё безмолвно и медленно придвинулся ближе к юноше. Сильные, заботливые руки легко приподняли тело мечника. Кёджуро усадил его на свои колени и заглянул в глаза, улавливая в них мольбу. Он улыбнулся, кротко и ярко, да так ослепительно, что эта улыбка затмила само солнце. Танджиро прикрыл глаза и поддался вперёд, навстречу, и Кёджуро накрыл своими губами губы парня. Поцелуй был сладким, желанным, тягучим, он переливался от долгожданной близости до необузданной, неизведанной ранее страсти. Руки мужчины блуждали по спине мечника, проникая под хаори, поглаживая разгоряченную кожу, а в ответ Камадо лишь тихо стонал и нетерпеливо ёрзал на его коленях. Словно стыдясь, багровое солнце скрылось за горизонтом, погружая мир во тьму. Однако два юных сердца, сливаясь, могли осветить каждый его уголок. И имя этого света — любовь.