Портрет

      Она сидела на ковре в своей комнате. Смотрела в одну точку с задумчивым выражением лица. Что же с ней происходит? Как это всё понимать? При попытке расставить всё, словно книжки, по полочкам, она запутывалась всё больше.       Всплывало милое, почти без веснушек личико Василисы. Хоть они и не кровные родственники, но всё равно Василиса была ей сестрой, человеком, который всегда тебя поддержит, не даст в обиду. Та из немногих, кому она рассказывает все свои грусти и печали… почти. Краснеющие щёки, сияющие синие глаза, заботливый или гневный взгляд… Всё это стало ей таким родным, она никогда не хотела бы видеть на месте своей лучшей подруги кого-то другого… чужого…       Фэш. Ещё один дорогой ей человек. Этот насмешливый дурак стал первым, кто захотел с ней дружить, кто поддерживал её с ранних лет. Брат… верный. Несмотря на свой задиристый характер, он оставался для неё самым лучшим братом на свете… товарищем… другом детства. Того, раннего детства. Которого у неё почти не было.       Ник. Добродушный друг, всегда готовый прийти на помощь. Если бы ни он, она бы не познакомилась с Василисой. Она никогда ему этого не говорила, но… она была благодарна ему. Благодарна за то, что помог тогда Василисе. Домашний мальчик. Преданный, честный, миролюбивый… Её первая любовь… влюблённость.       Диана. Уравновешанная фея, умная, дружелюбная, почти всегда спокойная, но не слабая. Несмотря на давнюю вражду часовщиков и фей, всё равно общалась с ними, со своими друзьями. Всегда находила рациональные варианты исхода той или иной ситуации. И она очень рада, что Диана и Ник нашли друг друга. Да…       И Маар… Она вздохнула. Маар… такой смешной, милый, добрый, отзывчивый, верный, галантный… Она не представляла его другим. Он всегда помогает ей, когда она не справляется с чем-то, не понимает тему урока, или просто грустит. Конечно, последнее случается очень редко… по крайней мере для окружающих. Эти забавные золотые кудряшки, зелёные, прямо-таки кошачьи, глаза, лёгкие золотистые веснушки и весёлая усмешка на его губах… Именно он не давал ей покоя. Наверное, она никогда не сможет ему признаться… засмеёт… ведь это глупо… или нет? Что же делать? Кто она, по сравнению с ним? Маленькая девочка. Драгоций, с которыми многие стараются не иметь общих дел из-за Астрогора. Правда, он уже не опасен, заточен в Янтарную шкатулку… и всё равно… Нет. Ответ слишком очевиден.       Она всхлипнула. Нет, нет, нет. Нельзя раскисать. Нельзя показывать свою слабую сторону, ведь для всех она весёлая и бесбашенная Захарра. Ведь она никогда не унывает… сильная. Но это не так.       Чувствуя, что слёзы сейчас польются ручьём, она постаралась отогнать от себя апатичные мысли, даже головой тряхнула. Вышло не очень хорошо. Так. Нужно чем-то себя отвлечь, но чем? Точно, надо порисовать!       Она вскочила на ноги, мгновенно оказываясь рядом со столом. Она быстро схватила небольшой холст и карандаш и метнулась обратно. Чувство скорого приятного, она надеялась на это, времяпровождения притупило другое удушающее чувство. Драгоций плюхнулась на ковёр, положив холст лицевой стороной вверх, почесала карандашом носик, нахмурила брови и задумалась над будущей картиной. Как назло, в голову не приходило никаких идей, поэтому Захарра решила сделать по другому. Она вызвала свой часолист и достала оттуда чёрные беспроводные наушники, подарок Василисы на её день рождения. Затем втыкнула их в свои бедные уши и начала смотреть свой плэйлист, кажется так Василиса его называла. Эту функцию недавно изобрёл Ник вместе с остальной мужской половиной Ордена Дружбы. По большему счёту тут были подвижные и весёлые песни, но сейчас было не то настроение. Не то, не то, не то… Где же? Захарра не могла найти ничего подходящего, и вот её старания увенчались успехом. Она коснулась стрелой до нужной композиции, затем взяла холст и карандаш, что надёжно был припрятан за ухом, закрыла глаза и начала выводить плавные линии.

Одна рубашка на двоих 5 утра, и мы бессильны

      Карандаш в маленькой ладони вывел первую загибающуюся линию. Не отрываясь от листа, он легко заскользил дальше.

Я пою тебе стихи Ты смотришь на меня и в миг я

      И в миг карандашик поскакал чуть выше, рисуя бушующие волны, которые расплескались по практически всей верхней части холста.

Забываю, что на работу нам сегодня к десяти Ты меня устраиваешь от «а до я», прости

      Карандаш ещё быстрее заскакал из стороны в сторону.

Я с тобой на Вы Лишь бы не спешить Лишь бы завтра вместе видеть сны

      Карандашик легко вывел чуть прогибающуюся линию.

Банально — скажут они Но на двоих один Нам с тобой поломанный джазовый ритм.

      Ещё одна кривенькая линия. Дальше карандаш быстро перепрыгнул на другую часть холста и вывел волнистую линию.

Раз, два, три Город тихо засыпает — мы звучим

      Затем опять взлетел, приземлился на противоположной стороне и вывел такую же волнующуюся линию.

Лишь гитары стон и полный штиль Твои пальцы сквозь мои

      Карандаш медленно вывел нежные лепестки цветов.

Нам двоим, на ладонях линии одни На двоих похожие мечты Ты почти влюблён и я почти, но

      Круглые горошины появились на холсте. Потом ещё две, но поменьше.

Я с тобой на Вы Лишь бы не спешить Лишь бы завтра вместе видеть сны

      Чуть выше появились узкие листочки, уходящие концами в противоположные стороны.

Банально — скажут они Но на двоих один Нам с тобой поломанный джазовый ритм.

      Наконец, карандашик вывел два изящных гороховых стручка, и Захарра решила посмотреть на свой набросок. И остолбенела.       На неё смотрело знакомое, такое родное лицо. Словно в трансе она вывела длинные реснички, ворот рубашки, веснушки, еле видные краешки ушей... Она схватила краски со стола и аккуратно, тщательно прорисовывая каждую деталь, начала водить кисточкой. Золотые лохмы, лёгкий румянец на щеках, веснушки-семечки, зелёные глаза... и вот на неё смотрит добродушное лицо Маара. Этот пронзительный зелёный взгляд, лёгкая усмешка на губах... Она могла бы рассматривать его портрет бесконечно, просто любуясь им, этим родным лицом... пока сердце бешено стучит в груди. — Что ты там делаешь? — раздался знакомый голос со стороны двери.       Захарра подскочила как ошпаренная. На пороге стоял он. Маар, собственной персоной. Как говорится, вспомнишь черта, он и появится. Броннер стоял, облокотившись о дверной косяк, и добродушно усмехался. Не успела Драгоций ничего предпринять, как Маар быстро подошёл к холсту, всё ещё валявшемуся на полу, и аккуратно взял его в руки. Золотистые брови медленно поползли вверх, а усмешка сменилась улыбкой. — Красиво рисуешь, — всё так же улыбаясь, оценил он. — С-спасибо, — пробормотала чуть покрасневшая Захарра. Это не укрылось от внимания Броннера. — Подаришь? — спросил Маар хитро прищурившись. — Если хочешь, бери, — запоздало кивнула Драгоций. Её щёки ещё больше порозовели. — А ты покажешь потом другие свои работы? — спросил вдруг парень. — Х-хорошо, а почему потом? — девушка недоумённо посмотрела на Броннера.       Тот ласково улыбнулся и вдруг, наклонившись к её лицу, нежно поцеловал. Сначала робко и неуверенно, затем более страстно, и девушка, поддавшись волшебным ощущениям, ответила на поцелуй. Маар приобнял её за талию, она в ответ обвила его шею руками. Воздуха стало не хватать и влюблённым пришлось оторваться друг от друга. — Потому что, не сможешь сейчас этого сделать, Захи.

Я с тобой на Вы Лишь бы не спешить Лишь бы завтра вместе видеть сны Банально — скажут они Но на двоих один Нам с тобой поломанный джазовый ритм.