ноль

кира пишет ей — шокирующий сам по себе факт, кристина не сдерживает инстинктивного «ну охуеть» под нос и улетевших на лоб бровей. едва не впечатывается лицом в дверной косяк, застряв между коридором и кухней и тут же позабыв о намерении обожраться посреди ночи. кира пишет ей — кира появляется в её жизни — кира, сука, помнит о ней и изъявляет желание в этой жизни объявиться спустя целый год тотального игнора. кира охуела. кристина так и отвечает на самое тупое и самое неожиданное «Спишь?» в директе за всё время его существования. «Походу да, раз такая бредятина снится» и выключает экран телефона и прячет его в карман спортивок сразу же. сердце противно пропускает удар — с запозданием, как раз под стать кире. телефон хочется выбросить в окно и разъебать о стену, но кристина просто делает вдох. и ещё один. и ещё. и испытывает жгучее желание разъебать не только телефон и стену, но и один конкретный ебальник. дыхательная гимнастика определённо не помогает, и кристина пару раз впечатывает кулаком в дверь для профилактики. предсказуемо, не помогает тоже. от мысли, что помогла бы бутылка пива, и не одна, и не пива, кристина отмахивается с такой же злостью, с какой хотела бы махнуться с кирой. этого ещё не хватает. лучше бы и правда это был сон. тогда она смогла бы не сдерживаться, не сбегать трусливо из запрещенной сети, не дрожать от разом нахлынувших эмоций, которых не должно было быть в принципе. это всё от неожиданности, находит объяснение, и дышать становится легче. это всё — объективно обоснованный ахуй, заставший врасплох ядерный взрыв, не более того. это всё — кира, у которой медийность, проекты, новые друзья и новая личность, которая и знать не знала никакой захаровой и знать не хотела. новая кира, по старой версии которой кристина отстрадала достаточный срок, чтобы понять, что никаких версий нет и в помине, есть только одна девушка, лицемерная и жалкая и её не достойная. и есть сама она — кристина захарова с проблемами с агрессией и попытками не сторчаться и не спиться, прогрессом из разряда «шаг вперед — десять шагов назад», парочкой неслучившихся отношений и твёрдой целью двигаться дальше несмотря ни на что и назло всем зубоскалящим и самой себе. есть одна, есть вторая — и нет никаких «их», никаких вместе со времен выхода с проекта, никаких — никогда. кристина думает, что если кира решила объявиться, чтобы организовать какой-нибудь совместный движ и хайпануть напоследок перед тем, как новый сезон покорит сердца всех преданных фанаток, она ей правда въебет. других вариантов мотивации медведевой она и представить не может, как не может понять и зачем ей это всё в любом случае. кира всегда умела удивлять, стоит отдать ей должное. умела неожиданно оказаться хорошим и интересным человеком, товарищем и другом, умела неожиданно оказаться жизненно важной подмогой, умела неожиданно к себе расположить и ещё более неожиданно связующую нить между ними оборвать, разрезать заржавевшим ножом и пустить кристину в свободное падение до неотремонтированного асфальта. в общем, умела быть трусливой мразью, не отвечающей за свои поступки. не слова — словами она не разбрасывалась, но должное в этом ей отдавать кристина не будет. всё равно ведь обманула — не словом, так делом. сумела ведь заставить чувствовать себя нужной, заслуживающей чего-то хорошего. не чувствовать себя одиноко. сейчас даже звучит смешно и убого. кристина давно переболела. отболела всё, что только могла, проработала смирение и послала далеко и навеки по всем психологическим и дружеским советам, отпустила с чистой душой и совестью, но кто же в здравом уме мог подумать, что сбежавшая-отпущенная прибежит обратно сама. кристина рационально злится. ей хочется верить, что это злость — единственный безопасный вариант, злости в ней всегда было много. ей хочется перестать испытывать так много всего и сразу, ей странно-страшно-щемяще до боли, которой в ней не должно было остаться — как будто не то открыли давно закупоренный и затерянный клапан, не то разорвали неумелые швы поверх смертельных ножевых. ей хочется скулить. ей хочется проверить переписку, но она материт себя последними словами и идёт в ледяной душ, оставив телефон на кухне. отрубается на удивление сразу, как добирается до кровати, — усталость накатывает, как высокая волна из-за спины, и она не сопротивляется. она бы, может, не сопротивлялась тому, чтобы и правда утонуть. всё лучше, чем разбираться с последствиями второго пришествия святой победительницы. снится пришествие номер три, то ли апокалипсис, то ли рай на земле — она в её комнате, на этой же кровати, под этим же одеялом, с этим же всепоглощающим бездонным взглядом. такая же тёплая несмотря на внешнюю холодность, такая же живая и невыносимо близкая. на грани слышимости шепчет извинения, клянётся, что больше никогда не — и тут кристина понимает, что абсурд превышает рамки возможного и невозможного, и просыпается. думает, что полная дура, раз не добавила в чёрный список заранее — значит, сама надеялась на что-то и сама виновата. через стадии принятия проходит со скоростью прохождения до кухни — убеждает себя, что поступает осознанно и по-взрослому, просто хочет узнать, в чём дело, и послать её уже прямым текстом. поставить точку, а не дурацкое проклятое многоточие. «Какое совпадение, ты мне тоже снилась. Поэтому и написала.» и с задержкой в сорок три минуты — в течение которых кристина наверняка бы извелась, если бы проверила диалог сразу же и не нашлась бы с ответом: «Встретимся?» конечно, печатает кристина тут же. встреть меня в другой жизни. в этой не трогай. пожалуйста, блять. или умолять надо, как полагается, на коленях? мысли уходят не в ту степь, и кристина мысленно себя проклинает. жалкая тут, похоже, только она. по первому же зову. по первой же мелькнувшей догадке, как кире, должно быть, хреново, раз она изволила дать о себе знать. когда было хорошо — избавилась от нее, проблемной, при первой же возможности. где твоё самоуважение, захарова. захарова печатает свой адрес и время сегодняшнего же вечера и намеревается поставить точку уже вживую. всего лишь убедиться, что кира не на грани того, чтобы отбросить коньки, посмотреть на неё, насладиться её поражением — пришла же, наконец-то приползла первая, не выдержала. не дождалась очередных пьяных «Кира блять что я сделала не так почему ты так со мной я так скчаю да пошла ты пойдем гулять прошк». победа сомнительная, но кристина за неё ухватывается, как за прутик в штормящем море или за руль за секунду до аварии на встречке на полной скорости. шансы выжить минимальны, но глупая надежда ещё жива, пока жива ты. когда-то кира помогала ей жить — там, в далёком прошлом, совсем недолго, но воспоминания прорываются-прорезаются сквозь тёмное полотно, которым кристина их укрыла от греха подальше, ярко сверкают и позванивают звуками, запахами и ощущениями наяву. не дают усидеть на месте. она делает зарядку и полноценную изматывающую тренировку. здоровые методы сублимации или что-то вроде. хвалит себя за то, что ещё трезвая, без ссадин и царапин, в здравом уме и недоброй памяти — за то, что всё-таки не осталась навеки в этом прошлом, что всё-таки выбралась, выросла, не оказалась запущенным до точки невозврата случаем, не оказалась безнадёжной. вот бы ей кто-то это сказал — в детстве, в юности, год за годом повторял бы, что она заслуживает лучшего, что она может лучше. вот бы ей кто-то это сказал — тогда, после выпуска, когда она снова оказалась наедине со своими демонами — наедине с собой. вот бы ей это кто-то показал — как показала кира, пока не наигралась и не решила, что хватит с неё. не помогло бы, конечно, она себя знает, никто тебе не поможет, кроме тебя самой, но вдруг стало бы немного легче жить. на деле же было тяжело — но она справилась, в пределах допустимого и немного вне. кристина докуривает третью сигарету и прикрывает глаза. справилась, чёрт возьми. справилась с собой — сможет справиться и с чёртовой кирой. пора бы уже. новомодное закрытие гештальтов и прочая чушь для счастливого будущего. тихий, но уверенный стук в дверь раздаётся на семь минут раньше положенного. не стала мяться под дверью, пришла-увидела-постучала, быстрее к цели и быстрее к сути, всё в её духе. словно и не изменилась вовсе. кристина подходит к двери спокойно, не торопясь, не медля, не дрожа. спокойно открывает, спокойно смотрит на гостью, которая выглядит так же безразлично, как и прежде. спокойно понимает, что это была не плохая идея — это была просто отвратительная идея. спокойно здоровается и пропускает киру в квартиру. начинает закрадываться подозрение, что спокойствие имеет какой-то нездоровый апатичный окрас, но сейчас кристина готова подозревать только человека напротив. она и вправду словно не изменилась. не пришла в модных шмотках и с навороченной укладкой и макияжем, как с подиума или экрана; растрёпанные из-под шапки волосы и тотал-блэк под огромной зимней курткой отдают чем-то, что кристина стремилась забыть в первую очередь. в обстановке её личного пространства кира смотрится до мерзкого уместно. спасибо на том, что не ведёт себя, как хозяйка, а стоит смирно в ожидании указаний. стоит — и рассматривает настолько пристально, что хочется закатить глаза и показать средний палец. нарочно не выражает никаких эмоций, хотя давно отказалась от личины сущего равнодушия, хотя они обе знают, какая она на самом деле. нарочно, наверное, бесит, но сил беситься в себе кристина не находит. как и какого-то желания. находится только риторический уже вопрос — за что и почему. пока кристина заваривает им чай, они молчат — упрямство из всех щелей, как пар из вскипячённого чайника. подначивает спросить, не изволит ли кира уже объясниться, раз пришла, но кристина не уверена, что её голос не выдаст лишнего. она бы и сама могла выдать гораздо больше, чем следует, если бы не почувствовала тупое опустошение ещё на подходе к эшафоту. сахар не предлагает: у себя не держит принципиально. садится напротив за маленький кухонный стол и не удерживается от кривой усмешки — игра в молчанку у них выдаётся знатная, к ним добавляется игра в гляделки. — ты заебала, — наконец учтиво сообщает, когда чай обжигает язык, нёбо и весь организм изнутри. не кривится даже. — выкладывай. проигрывает, получается, опять, уступает первой, но если бы кира молча выпила чай и так же молча съебалась, поблагодарив за гостеприимство, — картинки мелькают вполне реалистичным раскладом на будущее, — кристина бы слетела с катушек с вероятностью в сто процентов. и непонятно ведь — манипуляции или медведева сама не знает, что тут забыла. — да что выкладывать, — кира вздыхает, бормочет под нос что-то нераздельное, отпивает несколько глотков, показушно кривится — зелёный никогда не был её вкусовым фаворитом. возможно, кристина нарочно. — захотела, написала, встретились. соскучилась, блять. не знаю. как у тебя вообще дела? прекрасно были, пока ты не испортила, думает кристина. хмыкает. в часть про скучание не верит, не задумываясь, — оснований нет. в наличии только бесконечная усталость. — норм. и говорить больше ничего не намеревается. осознание, что они занимаются какой-то откровенной хуйней, всплывает внезапно и мигает яркими неоновыми лампочками. кристина хочет обратно в сумеречную темноту, и желательно — в одиночестве. она для киры — запасной вариант, последнее место из длинного-длинного списка, и какой вообще смысл в том, чтобы пытаться хоть что-то хоть как-то поменять? кристина уже ничего не хочет. кира, кажется, смотрит в неё достаточно внимательно, чтобы перемену уловить и сразу же вскинуться: — крис, послушай, ну, — запинается, не заканчивает и теряется, признак неясного волнения и бегающий по всему периметру кухни взгляд. где-то внутри кристины вяло ворочается искорка любопытства. кире ли не похуй? в каком она отчаянии, раз обратилась к ней? не похуй ли на это самой кристине? кристина искренне не знает. кира начинает тараторить, рассматривая узор на заляпанной скатерти: — веришь или нет, я уже несколько месяцев думаю о тебе. моя ошибка, да, виновата, признаю, извини. думала, так будет лучше. не подумала о твоих чувствах, эгоистка конченная, но без тебя — пиздец. только с тобой так вышло; если бы я знала, что это такое, но я не знаю, что это такое, понимаешь? давай хотя бы мир, если ты меня не ненавидишь. ты же не ненавидишь? кристина же на ненависть к кире не способна вовсе — знала бы об этом сама кира. не после того, что между ними было и, что важнее, чего не было; не после всех совместных дней и ночей, разговоров о приземлённо-вечном и не после того тягучего, густого напряжения, которое они рискнули разрядить лишь разок. а потом ещё, и ещё, и ещё. не после того, как кристина к ней привязалась, как дворовая псина, которую впервые приласкали и которая и на кладбище всех заебет, скуля на могиле хозяйки ещё долгие годы. даже если в могиле — пустой гроб, а хозяйка начала новую счастливую жизнь где-то вдалеке. кристина думает, что кира ведёт себя ещё более эгоистично, чем когда-либо. кристина чувствует, как в подреберье опять ноюще, колюще тянет, и пытается игнорировать упёртое тянущееся к кире сердце несколько бесконечных минут, которые они опять проводят в тишине. кристина кире верить не может, не хочет и не собирается, но кира не пиздаболка. лицемерная, но не лживая. кристина допивает всё ещё тёплый чай. смотрит на настенные часы — пережиток прошлого. кристина и себя когда-то считала пережитком прошлого, и их с кирой в особенности. но вот же, в этой комнате в настоящем, существуют и функционируют все трое. кира маску безразличия после своей речи натягивать и не пытается и смотрит уязвимо прямо, прикусывает изнутри едва заметно щёку. кристина понятия не имеет, что на её величество нашло, и уверена в том, что ничем хорошим эта затея не закончится. кристина поднимается со своего места и хочет уже сказать — выход там, всего плохого; какая же она на самом деле жалкая. кристина открывает рот и говорит: — окей. видит искреннее удивление на чужом затравленном лице и понимает, что жутко проебалась. стоило играть на опережение и в русскую рулетку, засосать её сразу же, не дав переступить порог — это не ощущалось бы настолько интимным, насколько ощущается происходящее прямо сейчас, но результат дало бы тот же. в конце концов, они обе знали, к чему приведёт встреча. кристина надеялась на обратное до последнего — но кристина, в отличие от киры, пиздаболка ещё та. что ещё хуже — верная и на одни и те же грабли наступающая раз за разом с энтузиазмом первооткрывателя. будь то алкоголь, наркотики или пошлое слово на букву л. и всё-таки определённая тяжесть с её плеч с грохотом спадает, сменяясь на кирины руки, обнимающие за шею и прижимающие ближе к себе.