клыки и хвост

В первый раз Чонгук встречает его, когда заселяется в новую квартиру и незнакомый альфа вызывается помочь ему с вещами. По счастливой случайности оказывается, что живут они на одном этаже в соседних квартирах, и Чонгук кивает с мыслью, что это, на самом деле, очень клишированно и ожидаемо. Он и не удивляется, когда альфа, представившийся Тэхёном, после того, как они всё же заканчивают с вещами, напрашивается на кружку чая и следующие пару часов проводит в компании Чонгука. Потом и вещи помогает разобрать. Они начинают сближаться с первого дня знакомства, и Чонгук относится к интересу со стороны Тэхёна довольно спокойно, пусть и чуть отстранённо — вступать в отношения он не спешит, а Тэхён кажется ему довольно интересным, забавным, иногда странным, но, определённо, хорошим альфой, человеком и другом. Ещё и понимающим. Чонгук спустя несколько недель близкого общения останавливает их от навязанного атмосферой тёмного кинотеатра и полупустого зала поцелуя и неловко бормочет, что ещё не готов выходить за рамки дружбы, а Тэхён кивает, пожимает плечами и, не настаивая, возвращается к фильму, продолжая обсуждать его так, словно ничего не было. Ответ Чонгука не влияет даже на дружбу. И хоть Тэхён и продолжает смотреть на него так же заинтересованно, он действительно ждёт, когда Чонгук будет готов, и Чонгук находит это гораздо более привлекательным, чем любые попытки добиться его расположения. Он не сомневается, что мог бы влюбиться в Тэхёна. Он даже думает, стоит ли предложить сходить на свидание уже сейчас, несмотря на отсутствие романтического влечения, но сдерживается, не желая давать Тэхёну надежду преждевременно. А потом в его жизни появляется Чимин, и история их знакомства добавляет Чонгуку несколько седых волос. Он в этот вечер возвращается домой слишком поздно, чтобы можно было сесть на автобус, потому что денег на такси упорно не хватает. Ему везёт на пустой дороге встретить пару пьяных альф, желающих забрать то ли его деньги, то ли его честь. Узнать Чонгук не успевает — альф окликает звонкий голос, а после за их спинами оказывается человек и вырубает их простым касанием. Чонгук распахнутыми и от испуга, и от удивления глазами следит за тем, как два мощных тела сваливаются к его ногам. Спаситель представляется Чимином и предлагает проводить до дома. Чонгук, слишком шокированный, кивает и соглашается, едва способный отвечать на другие вопросы Чимина. Он приходит в себя только в квартире, когда оказывается в одиночестве, и тогда его настигает и истерика, с которой едва удаётся справиться лишь под утро. Но он справляется. Тем более, к нему заглядывает Тэхён, и Чонгук расплывается в улыбке, когда видит его на пороге. Правда, вопреки любым ожиданиям, Тэхён принюхивается, хмурится и спрашивает, не встречался ли Чонгук вчера с кем-то угрожающим, опасным и совершенно беспощадным. Чонгук неуверенно предполагает, что речь про тех двух пьяных альф. Тэхён тут же машет головой. — Ты привлёк внимание кого-то гораздо хуже, — слишком загадочно бормочет Тэхён, и Чонгук поднимает брови, пытаясь предположить, чьё внимание он мог вчера привлечь. Разве что Чимина. Только Чимин ни угрожающим, ни опасным, ни беспощадным не показался. — Стой, о каких альфах речь? Вопрос служит катализатором, и все эмоции тут же вырываются беспорядочным вихрем — Чонгук едва успевает произнести первое слово, как на глазах появляются слёзы. В следующее мгновение Тэхён прижимает его к себе, отводит на диван и закрывает объятиями от всего мира, позволяя бессвязно поделиться произошедшим. В тот момент Чонгук впервые слышит, как Тэхён рычит, и под впечатлением забывает обо всём и отстраняется, удивлённо глядя на слишком разозлённого Тэхёна. Меняются, кажется, даже его глаза. Всё лицо становится заметно острее, и Чонгук глупо моргает — эффект проходит тут же. Образ Тэхёна возвращается к тому, который Чонгук хорошо знает. — Хочешь, я найду их и перегрызу глотки? — серьёзно предлагает Тэхён. Чонгук тихо хихикает, уверенный, что это шутка, и медленно качает головой. — Они ничего не успели мне сделать, — заверяет он и хочет добавить про Чимина, но сдерживается. Причину и сам не понимает — просто знает, что о Чимине Тэхён не хотел бы слышать. — Ты чего зашёл так рано? — переводит тему Чонгук. Тэхён потерянно хмурится и задумывается, чтобы спустя несколько секунд громко выдохнуть с осознанием. — Ты на выходных свободен? — любопытствует он. — Хочу пригласить тебя проехаться до Пусана. В субботу туда, в воскресенье обратно. — О, я безумно давно не был в Пусане. — Именно! — воодушевившись, бросает Тэхён с довольством. — Ну так что? — А где ночевать будем? — Я занял домик близко к морю. Две спальни, кухня, ванная комната. Одна спальня запирается. В общем, идеальное место. Правда, рядом с лесом и можно встретить диких животных, но с этим я разберусь. — Сколько же стоит такое богатство? — неуверенно бормочет Чонгук, прикидывая в уме, как сильно опустеет его кошелёк после подобной поездки в разгар летнего сезона. — Для тебя — бесплатно. — Бесплатно только сыр в мышеловке, — фыркает Чонгук, качая головой. — Я не могу скинуть на тебя все финансовые вопросы, я буду чувствовать себя в ловушке. Мы же не встречаемся. — Я получу дом по связям, а не за немыслимую сумму, — со вздохом заверяет Тэхён и ласково треплет его волосы, смотря с такой нежностью, что Чонгук неосознанно начинает таять. — И даже если мы не встречаемся, мы не перестаём быть друзьями. Я скину тебе фотки. Если ты боишься остаться со мной в одном доме, могу поискать два соседних, но это уже не на этих выходных. И спальня реально хорошо запирается, я там уже бывал. — Я знаю, что ты не будешь ко мне приставать. — Ну, внутреннего омегу голосом разума трудно убедить, — звучит слишком странно. Чонгук впервые слышит, как его животную часть личности называют внутренним омегой. Да и об её убеждении тоже задумывается только сейчас, никогда до этого не сталкивавшийся с такой проблемой. Она обычно настолько тиха, что напоминает о себе лишь в течку, да и то — на задворках сознания, слишком слабая, чтобы быть громкой. — Ты слышишь своего, — Чонгук мнётся, — внутреннего альфу? Тэхён сразу распахивает глаза и теряется — на его лице проскальзывает испуг, прежде чем он машет головой и вновь подчиняет себе эмоции. — Ты не слышишь? — гораздо более спокойно спрашивает Тэхён, будто и не было никакой странной реакции. — Ну… — неуверенно тянет Чонгук. — На самом деле, нет. Я впервые слышу, что у кого-то есть такая проблема. — Это не проблема. — Не знаю, я бы с ума сошёл, если бы в моей голове велась борьба животного и разума. — Вот почему ты… — понимающе отзывается Тэхён и полностью уходит в свои мысли, так и не заканчивая предложение и оставляя Чонгука с потерянностью, любопытством и желанием переспросить. — Неважно, — Тэхён чуть качает головой, приходя в себя. — Что насчёт выходных? Согласен, поискать два домика или пока не готов? — Согласен, — вздыхает Чонгук и машет рукой. — Но бензин и продукты мы точно делим пополам. — Как скажешь, — слишком счастливо бросает Тэхён и ярко улыбается, вскакивает на ноги и, кажется, едва сдерживается, чтобы не начать танцевать. Чонгук не сдерживает смеха. — Так, тебе пора на работу, да? — К сожалению, пора. — Тогда приготовлю нам завтрак! Чонгук устало закатывает глаза, однако не отказывается — уже привык к такому гиперактивному Тэхёну. Да и готовит он, стоит признать, гораздо лучше Чонгука. Ещё и время бережёт — пока он занимается завтраком, Чонгук успевает одеться и собраться, благодаря чему ему удаётся не опоздать ни на автобус, ни на работу, даже несмотря на жуткие пробки. Очень выгодно. К моменту, как Чонгук умывается, натягивает на себя одежду и красится, пряча следы недавней истерики, Тэхён уже расставляет на столе тарелки с яичницей с беконом и кружки с чаем. Чонгук падает на стул, запихивая в рот первый кусочек и благодарно мыча, когда вкус оказывается лучше, чем он мог представить. Тэхён довольно улыбается, но сам едва касается завтрака. Чонгука это не удивляет — он успел привыкнуть и к тому, что на совместном приёме пищи Тэхён предпочитает следить за ним, а не есть. И ладно. Пока он Чонгуку готовит лучше любых шеф-поваров, Чонгук согласен мириться с пристальным взглядом, полным нежности и влюблённости. Провожает его Тэхён до остановки, а после они расходятся либо до вечера, либо до следующего утра. Чонгук запрыгивает в полный автобус, но глаз от Тэхёна не отрывает, с трудом борясь с комком в горле и желанием выпрыгнуть, догнать и поцеловать. Он, определённо, влюблён. Или влюбляется — разницы сейчас никакой нет. Через несколько остановок его ждёт пересадка, поэтому Чонгук не пробирается дальше в автобус, а ютится у выхода, наученный горьким опытом. Людей становится всё больше. Он едва пробирается к дверям на нужной остановке и вываливается на улицу, благодаря всех богов, что сумел выжить и дальше его ждёт относительно пустой автобус. Он поэтому и делает пересадку здесь, хотя мог бы сберечь деньги и проехать одним рейсом. Правда, теперь стоять на этой остановке оказывается гораздо более некомфортно, чем раньше, из-за воспоминаний о прошлой ночи. От той улицы его отделяет лишь один переулок. — Чонгук! — раздаётся громкий голос, и Чонгук, зажав лямку рюкзака, оборачивается, распахивая глаза, когда замечает приближающегося Чимина. В свете утреннего солнца он выглядит совершенно иначе, и Чонгук удивлённо замирает с приоткрытым ртом, когда осознаёт, насколько он красив — до безумия, помешательства и неверия, что такой человек может существовать. Чимин останавливается рядом с ним и улыбается, демонстрируя белоснежные зубы с парой удлинённых клыков — очаровательная и до обидного редкая особенность, всегда привлекавшая Чонгука. Чонгук тяжело сглатывает. Кажется, сейчас он действительно может услышать скулёж внутреннего омеги. Эта мысль приводит в сознание, и Чонгук спешит вытряхнуть настолько сильное восхищение из головы, намеренно рисуя перед глазами образ Тэхёна и напоминая себе, кому он собирается отдать сердце. Чимина он видит второй раз в жизни. Как бы он ни был красив, Тэхён в сравнении не просто выигрывает, а опережает на несколько миль. — Как ты себя чувствуешь? — заботливо интересуется Чимин, даже не подозревая, какую борьбу ведёт Чонгук в своей голове. — Я и не думал, что мы так быстро встретимся. — Я тоже, — честно отвечает Чонгук. — Всё хорошо, спасибо тебе. — Да не за что, — фыркает Чимин, и даже это он делает иначе — слишком элегантно. Чонгук прикрывает глаза. Он точно сойдёт с ума. — Ты на автобус? Какой ждёшь? Номер Чонгук называет в надежде, что Чимину понадобится другой, однако судьба играет ему совершенно не на руку. Чимину нужен тот же — и он подъезжает через несколько мгновений с двумя свободными сидениями рядом, что лишает Чонгука любой возможности к бегству. Конечно, Чимин оказывается интересным собеседником, но проблема далеко не в этом. Проблема в том, что за одну поездку Чонгук влюбляется в него едва ли не так же сильно, как в Тэхёна, и искренне недоумевает всю смену, откуда в нём такое влечение к незнакомцу. Обычно ему требуется несколько месяцев, чтобы влюбиться. Так со всеми. Даже с Тэхёном. Но, очевидно, не с Чимином. И он не имеет ни малейшего понятия, хорошо это или плохо, но вечером, вернувшись домой, спешит заглянуть к Тэхёну и убеждается, что влечение к Чимину ничего не сделало с чувствами к нему. Чонгук всё ещё в него влюблён. Возможно, даже сильнее, потому что весь день в мысленной борьбе приводил аргументы именно в пользу Тэхёна и нашёл плюсов даже больше, чем представлял. — Чонгук? — вырывает его из мыслей голос Тэхёна, и Чонгук, всё ещё стоящий в проходе, моргает и потерянно машет головой, разворачивается и скрывается в собственной квартире. Он впервые в жизни не понимает ничего. И проблема становится только хуже, потому что им с Чимином по пути каждый день. Они общаются каждое утро. Чонгук не может просто выкинуть его из головы и забыть — всякий раз, когда он переживает бессонную ночь, полную самоанализа, и приходит к выводу, что от Чимина нужно бежать, всего одна встреча с ним меняет решение на абсолютно противоположное. Это сложно — держаться от Чимина подальше. Пока Чонгуку удаётся только сгорать от чувства вины перед Тэхëном. Ещё и реакция Тэхëна кажется странной. Чимин ему, очевидно, не нравится, хоть они и не встречались никогда. Всегда, когда на Чонгуке к вечеру остаётся его след, Тэхëн говорит, что в его жизни есть человек, от которого стоит держаться подальше. Чонгук его не понимает. Чимин не вредит ему. Его интуиция молчит, как с Тэхëном, и Чонгук, привыкший полагаться на неё, верит, что Чимин не собирается им пользоваться. К концу недели Тэхëн выглядит действительно мрачным и озабоченным тем, как часто рядом с Чонгуком крутится тот, кто представляет для него угрозу. Он расслабляется, лишь когда Чонгук оказывается в его машине. Чонгук качает головой. Тэхëн будто чувствует, что именно из-за Чимина лишён возможности быть с Чонгуком. Потому что Чонгук, как бы ни был влюблён в Тэхëна, не осмелится давать ему ложных надежд, пока не разберётся, что означает одновременное влечение к двум абсолютно разным альфам. Они ведь даже не похожи. И если Тэхëн полностью во вкусе Чонгука и соответствует всем его представлением о будущем альфе, Чимин — слишком идеален, чтобы быть реальным и встречаться с Чонгуком. Такие выбирают других омег. Он едва ли может сделать Чонгука счастливым. Жаль, осознанный выбор в пользу Тэхëна не помогает избавиться от ошеломляющей влюблённости в Чимина. Теперь Чонгук отлично понимает, что означала та странная фраза Тэхëна. Внутреннего омегу голосом разума трудно убедить. Правда, в их случае это касается не ощущения безопасности рядом с Тэхëном, а животного влечения к Чимину. Но проблема примерно похожая. Пока разум говорит «нам нужно сделать выбор в пользу Тэхëна и забыть Чимина», внутренний омега заявляет «мы никого не будем выбирать, нас устраивают оба», и сердце слушается именно второго. — У тебя бывали случаи, когда ты влюблялся сразу в двоих? — не сдерживается Чонгук. Тэхëн отрывается от дороги и бросает на него удивлённый взгляд. — Или, может, ты где-то слышал об этом? — А ты чего спрашиваешь? — У омеги с работы такая проблема, думаю, как помочь с решением, — выпаливает Чонгук, даже не задумываясь, и Тэхëн возвращается глазами к дороге. — Выбрать одного не получается, внутренний омега отрицает необходимость выбора. Такое вообще возможно? — Внутренний омега? — Я не знаю, но мне понравилось это твоё выражение. Хотя я иногда выгляжу глупо, когда в разговоре с другими его использую, но оно действительно хорошо описывает часть личности, которая не подчиняется разуму. В общем, вопрос не об этом! Ну так что? Слышал о таком? — Если речь действительно о внутреннем омеге, то тут ничего не сделать, — задумчиво тянет Тэхëн. — Я слышал, да. Только… У людей с другим менталитетом, как я или… тот твой знакомый… У нас это распространено. В природе у людей может быть несколько истинных. Обычно судьба распоряжается так, что после первой встречи с другими мы уже не встречаемся, но иногда происходит сбой. Или не сбой. Мы просто живëм долго, поэтому рискуем встретить далеко не одного. — Ты правда веришь в истинных? — Чонгук с улыбкой наклоняет голову. — Хотя я не удивлён. Ты очень романтичный. — Конечно, я верю в истинных, — фыркает Тэхëн и закатывает глаза. — Но я не уверен, что это проблема твоего коллеги, — загадочно добавляет Тэхëн. — Если он другого менталитета, должен знать об этой особенности. — Он кореец. — Я не про это, — сразу отзывается Тэхëн. — Про воспитание. Некоторые вырастают в семье, где больше внимания уделяется именно связи с животным миром, и обычно знают об этом и не удивляются. — Ладно, у него было другое воспитание. Что ему делать? Выбирать? А как выбирать? — Узнать, что объединяет их двоих. — В том и дело, что они абсолютно разные! — Я про менталитет, Чонгук, — Тэхëн снова закатывает глаза. — Я не могу сказать тебе больше, это не моя тайна, а тех, кого любит твой коллега. Но может оказаться и так, что это просто человеческая природа. Понравились сразу двое — и ладно. Пусть выберет того, кто ближе, а чувства ко второму сами затихнут. Не всегда же дело в истинности. — Хорошо, — терпеливо бормочет Чонгук, стараясь не удивляться разговорам о явлении, оставшемся далеко в прошлом. — Как отличить человеческую природу от истинности? — Чувствовать, наверное. — А если ничего не чувствуется? — Чаще слышать и слушать внутреннего омегу, он всегда знает, в истинности дело или в желании почувствовать себя любимым. В таком он никогда не ошибается. Я правда не знаю, что посоветовать, Чонгук. Я могу лишь сказать, что такое бывает, оно обусловлено природой и древними инстинктами и, если речь идёт об истинности, с этим ничего нельзя сделать. — И ты думаешь, те два альфы согласятся делить своего омегу на двоих? Ты бы согласился? Если бы мой альфа решил привести в дом второго омегу, его бы ждала жизнь под мостом в гордом одиночестве, а не многомужество. — Ты рассуждаешь как человек. — Я и есть человек! — повышает голос Чонгук и, тут же расслабившись, откидывается на сидение и отворачивается к окну. — Ты говоришь так, будто сам не являешься человеком. Это странно. Ты иногда пугаешь меня. — Прости, я не хотел пугать тебя, Чонгук. Я просто… Моё воспитание отличается от людского. Я, можно сказать, вырос в лесу. В поселении, конечно, но вокруг меня был лес, дикие животные и связь с природой, поэтому я могу рассуждать иначе. Я действительно слышу своего альфу. Моего волка. И я живу так, как выбирает он, чтобы соблюдать гармонию внутри. И если делить своего омегу с другим альфой, тоже его истинным, сделает омегу счастливее, мой волк выберет этот вариант. — Твой волк звучит очень дико, — честно бормочет Чонгук, качая головой. — Ты случайно в полнолуние не обрастаешь шерстью и не воешь на луну? — Почему в полнолуние? Чонгук пожимает плечами и не продолжает тему, не желая после истинности обсуждать оборотней. Ему с головой хватает и одного мифа, вдруг ставшего реальностью в словах Тэхëна. И хоть ему всё ещё с трудом верится в существование истинности, он задумывается, похоже ли влечение к Чимину на то, как в старых историях описывают связь альфы и омеги. По крайней мере, началось всё, и правда, очень быстро и против любых законов логики. С другой стороны, тогда Тэхëн не может быть его истинным — пусть он и понравился ему сразу, влюблялся Чонгук медленно, постепенно и совершенно естественно. Не как в Чимина. — А если дело в истинности, может быть такое, что с одним отношения развиваются долго, а с другим за пару дней? Тэхëн удивлённо поднимает брови и снова оглядывает Чонгука. В его глазах проскальзывает сомнение, прежде чем он качает головой и задумывается над самим вопросом. Чонгук облегчённо выдыхает. Значит, не догадался. — Может, конечно, — не совсем искренне звучит Тэхëн. — Но я бы не доверял тому, с кем истинность развивается так. Знаю я таких людей. Ничего хорошего от них можно не ждать, только жизнь испортят, кровь высосут и исчезнут в ночи. Боже, он понятия не имеет, что Чонгук говорит о Чимине, а всё равно снова советует держаться подальше. Чонгук не сдерживает усталого вздоха. Если серьёзно, это доказывает, что Тэхён может быть прав в истинности — его нелюбовь к Чимину находит выход даже в косвенном описании отношений между ним и Чонгуком. Вероятно, даже если окажется, что они истинные, волк Тэхëна предпочтёт перегрызть Чимину глотку, чем позволить не только приблизиться к Чонгуку, но и стать ему вторым альфой. Но это, конечно, если речь идёт об истинности. В её существование Чонгуку всё ещё верится с трудом. Точно так же, как и в существование Чимина. Перед глазами, следуя за мыслью, возникает образ, и Чонгук машет головой и спешит его развеять. На свидании с Тэхëном о Чимине он думать не будет. Он и без того уделяет ему и мыслям о нëм слишком много внимания в другие дни. — А нам долго ехать? — вместо этого любопытствует Чонгук. — Часа три, мне кажется. Чонгук кивает. Он столько и ожидал. — Ты сказал, что домик получил по связям, да? А о каких связях речь? — Территория, на которой расположен этот и другие дома, принадлежит моей семье. Ну, не совсем семье, конечно. Объединение нескольких семей. — Община? — Примерно так. Мы называем друг друга стаей. Как у волков. Мои родители там главные, но сама территория в равной степени принадлежит всей стае. Это официально, не подумай. Есть документы, каждый сезон дома арендуют, чужаков никто не гонит, да и люди, в принципе, ни о чём не догадываются. Я просто сказал родителям, что хочу свозить тебя в Пусан, и, вот, мы едем. — Стой, значит, ты из богатой семьи? — Можно и так сказать, да. — И твои родители знают про меня? — Чонгук, наконец, хватается за главную фразу и распахивает глаза, всем телом обернувшись к Тэхёну. Он, однако, с абсолютным спокойствием кивает. — Мы ещё не встречаемся, а ты уже им рассказал? «Ещë» эхом проносится в голове. Чонгук смущённо затихает. — Я же тебя не в качестве жениха к ним везу, — со смехом отзывается Тэхён. — Не волнуйся, даже если ты с ними встретишься, никаких намёков не будет. У нас не принято лезть в личную жизнь. Разве что старшие могут тобой заинтересоваться, но если вдруг что, прямо скажи, что тебе некомфортно, и они исчезнут. — А старшие — это?.. — Два старших брата и сестра. Не уверен, кто из них сейчас в стае. Вполне возможно, что никого, но я всё равно предупреждаю. — У вас многодетная семья? Тэхëн, хмыкнув, косится на него и не сдерживает яркой улыбки. — Семеро детей. Младшие ещё мелкие, их близко к границе не отпустят, поэтому с ними ты не увидишься. — Впервые встречаю богатую семью с таким количеством детей… — искренне и со смесью восхищения и небольшого ужаса выдыхает Чонгук. — У нас столько не будет, даже не проси, — поспешно добавляет он. Тэхëн спокойно кивает, а Чонгука осознание настигает слишком поздно. Боже, он в который раз забывает, что они не встречаются. — Тебя совсем не удивляет, что я говорю о нас? — Я же знаю, что ты влюблён в меня. И я в тебя. Вполне естественно, что мы обсуждаем наше будущее, даже если ещё не встречаемся. Тем более, речь идёт о детях. Лучше заранее обговорить, чем потом выяснить, как разнятся наши представления об идеальной семье. Сколько детей ты хочешь? — Пока я детей совсем не хочу, — устало отвечает Чонгук. — Жизнь слишком коротка, чтобы взять и решиться посвятить двадцать лет от отведëнных восьмидесяти воспитанию. Не знаю. Меня это ужасает. Возможно, я ещё слишком молод, но не уверен, поменяется ли что-либо после тридцати. Поэтому твои слова о семи детях меня и впечатлили. Семеро… Я бы с ума сошёл столько воспитывать. И откуда ты знаешь, что я влюблён в тебя? А если я в итоге выберу другого? — Значит, с ним ты будешь счастливее, чем со мной. Но я надеюсь, ты выберешь меня. — Конечно, я выберу тебя, — без капли сомнения произносит Чонгук с абсолютной уверенностью. О другом варианте развития событий он и думать не собирается. Либо один Тэхён, либо, если слова Тэхёна об истинности правдивы, он и Чимин, но никогда — только Чимин. — Есть проблема, из-за которой я так оттягиваю отношения, но можешь быть уверен — выбираю я тебя. Просто… Я немного запутался в себе и во всём остальном, но когда ты предложил поехать вместе, я подумал, будет отличной идеей отправиться в поездку уже парой. Но мы не пара. Серьёзно, если так подумать, моя нерешительность убивает и меня, и чувства между нами. — Я могу помочь тебе с проблемой? — Я сам себе помочь не могу, о чём речь? И я пока не хочу тебе рассказывать. Для начала надо хотя бы разобраться, а у меня чувство, что имеющейся информации слишком мало. И ты слишком загадочный. И истинность твоя странная. Мне кажется, ты вообще намекаешь, что мы истинные, но в это, прости, слишком трудно поверить. — Мы действительно истинные, — с мягкой улыбкой подтверждает Тэхён. Чонгук показательно закатывает глаза. Если они истинные, почему он совершенно этого не чувствует и почему влюблённость меньше всего похожа на ту, которую описывают в историях? Чонгук даже тянется к телефону, чтобы найти все мифы, описывающие связь, в желании прочитать первый попавшийся и задать вопросы по нему. Он, однако, зачитывается. Читать оказывается действительно интересно, и Чонгук пересаживается удобнее, подтягивает к себе ноги и погружается в мифы и истории, составляя в голове список вопросов для сравнения. Правда, от укачивания вскоре начинает болеть голова, поэтому любопытство приходится отложить. Чонгук вскоре и вовсе опускает сиденье и проваливается в сон с намерением проспать большую часть дороги и проснуться, когда они будут подъезжать. Так, к счастью, и получается — Чонгук в течение двух часов то просыпается, то снова засыпает, и в реальность возвращается лишь рядом с Пусаном. Ехать им остаётся, как говорит Тэхён, минут тридцать, и всё это время они проводят за спокойным разговором, не затрагивающим никакие тревожащие Чонгука темы. Чонгук решает оставить их в квартире и вернуться к ним через пару дней, а сейчас — повеселиться с Тэхёном, накупаться в море и хорошо отдохнуть. Недаром ведь домик в реальности оказывается ещё более милым, окружённым деревьями, растениями и цветами, с идеально огромной кроватью, комнату с которой Тэхён и отдаёт Чонгуку, и морем в нескольких минутах ходьбы. Ещё и на закрытом пляже людей мало, благодаря чему можно расположиться в любом месте, где понравится, и в воде не бояться нырнуть и сбить кого-то с ног. Чонгуку на территории стаи Тэхёна абсолютно нравится. Тэхёну, кажется, тоже, но Чонгук догадывается, что причина этого заключается именно в удовольствии Чонгука — сам Тэхён едва ли выглядит возбуждённым морем, домиком и узкой кроватью на первом этаже рядом с кухней. Он к этому, наверное, привык. Рядом с ним Чонгук чувствует себя безумно хорошо. Счастье наполняет его сердце, и он веселится, танцует, поёт и завлекает на вечернюю вечеринку и Тэхëна, чтобы танцевать уже вместе с ним. Тэхëн послушно следует за ним, куда бы он ни пошёл, и смотрит совершенно влюблённым взглядом, не реагируя больше ни на что. Чонгук уверен, и он со стороны кажется таким же влюблённым, и чувствовать себя таким открытым, свободным и счастливым приятно настолько, что хочется это ощущение растянуть на несколько часов, пока ноги не устанут держать. Когда вечером становится холоднее, Чонгук предлагает Тэхёну вернуться, переодевается и озвучивает желание прогуляться по лесу. Сейчас он диких животных не боится. В нём столько ярких эмоций, что страху в них не находится места, Чонгук торопит Тэхёна и возбуждённо устремляется по освещённой тропинке вглубь, оглядываясь и ища взглядом хотя бы белок. Тэхён спокойно идёт сзади. Чонгук иногда оборачивается к нему, чтобы убедиться, что не ушёл слишком далеко, но в основном — вглядывается в темноту и пытается предположить, скрывается ли там крупный зверь. Вскоре тропинка сворачивает по дуге, и Чонгук поначалу следует за ней, но замирает, когда взгляд цепляется за неприметную тропинку, ведущую дальше в лес. Он с интересом прислушивается к внутренним ощущениям и, решившись, делает первый шаг, уверенный, что обратную дорогу Тэхён найдёт точно. — Не боишься встретиться с волками? — раздаётся за спиной. Чонгук испуганно останавливается, пытаясь понять, шутит он или нет, но уверенно машет головой. Если бы не шутил и была угроза встречи с волками, остановил бы и не позволил пройти дальше. — А здесь правда водятся волки? — любопытствует Чонгук, осторожно ступая по тропинке, освещённой только светом от фонарика на телефоне. — Это волчий лес, да. Но именно на территории стаи волки прирученные, можешь не бояться. Но гладить при встрече не советую. Умиляться, наверное, тоже не стоит. В принципе, просто посмотри, пройди мимо и позволь волку направиться по его делам. — Что значит прирученные? Тэхён бросает на него удивлённый взгляд. — Ручные. Людей не трогают. — Волков же невозможно приручить. — У вас же есть собаки. — Они были приручены тысячелетия назад. — Вот и сейчас с волками так же, — парирует Тэхён. Чонгук громко фыркает. — Не веришь? — Не верю. — Идём, — вдруг бросает Тэхён и, схватив Чонгука за руку, ускоряется, ведя известной только ему дорогой. Чонгук распахивает глаза и с трудом сдерживает испуг, когда понимает, что его, вероятно, ведут туда, где можно встретить прирученного волка. Лес постепенно меняется. Чонгук не уверен, сколько они идут, но в один момент Тэхён неожиданно останавливается и к чему-то прислушивается. Чонгук настороженно оглядывается, готовый защищаться от волков, и сжимает в пальцах ладонь Тэхёна, когда со стороны, противоположной той, откуда они пришли, доносится шелест. — А если я передумал и решил, что боюсь волков, можно пойти домой? — испуганно шепчет Чонгук и неосознанно делает шаг назад, прячась за спиной Тэхёна. Шелест становится всё ближе. Чонгук испуганно жмурится, когда замечает в кустах мощное серое тело, готовый к нападению. А после — распахивает глаза от удивления, потому что его ладони касаются мокрым носом и коротко лижут, а Тэхён со смехом бормочет, что опасность миновала. Обычный серый волк. Волк, который лижет его руку. — Это Адель, я спас её, когда она была волчонком, — ласково рассказывает Тэхён и, когда убеждается, что Чонгук уже не выглядит таким испуганным, присаживается и призывает волчицу в объятия. — Мы, вроде как, связаны. И ты ей нравишься. Как видишь, полностью прирученная волчица, можешь даже попробовать засунуть пальцы ей в пасть, — со смешком предлагает он. В глазах Чонгука, вероятно, вспыхивает ужас. — Или просто погладить. — А сколько ей лет? — неуверенно спрашивает Чонгук, только чтобы сказать хоть что-нибудь. — Семь. — Взрослая уже, — тихо тянет он и послушно вытягивает руку, как показывает Тэхён, но не касается шерсти. Волчица сама дёргается и подставляется под касание. Громкий выдох срывается с губ. Чонгук впервые трогает живого волка. — И она правда волчица? — всё равно недоверчиво спрашивает он. — Я знаю, есть гибриды с собаками, очень похожие на волков. — Не знаю, может, конкретно её и родили от собаки, но нашёл я её далеко в лесу, куда собаки обычно не забегают. Да и людей рядом не было. У нас в поселении, на самом деле, много таких волков, они сами образуют собственную стаю, живут в лесу, охотятся, в общем, обычные волки. Просто прирученные. Иногда приходят к нам, когда еды не хватает, когда слишком холодно становится или кому-нибудь нужна помощь. — А где ваше поселение? Тэхён на пару секунд задумывается, а после указывает ладонью в направлении, откуда прибежала волчица. Там дальше, если верить его воспоминаниям и ориентированию в незнакомой местности, абсолютно непроглядный лес. — Минут двадцать пешком. — А твои родители сейчас там? — не сдерживает любопытства Чонгук и вздрагивает, когда волчица, устав, видимо, от ласки, лижет ладонь и снова скрывается в тени деревьев. Он медленно качает головой. С ума сойти — живой и прирученный волк. — И как вы живёте без технологий? — Почему без технологий? — Ну… — Чонгук мнётся. — Лес же. — Интернет работает нормально, электричество есть, да и на машине доехать можно. Обычная современная деревня. Просто среди леса. Мы не изолированы от мира людей, мы сохраняем гармонию между ним и природой. — Ты же отвезёшь меня как-нибудь туда, правда? — Только после того, как мы начнём встречаться. Чонгук громко фыркает и закатывает глаза, отворачиваясь от Тэхёна. И ладно. Через пару месяцев он всё равно получит желаемое, а до того — что ж, ему хватит и той территории, куда пускают без романтических отношений с Тэхёном. — Давай возвращаться, — устало просит Чонгук. Тэхён тут же кивает и поднимается на ноги, тянется, чтобы взять за руку, и с сомнением замирает. Чонгук обхватывает его ладонь первым. Слишком довольную улыбку он искренне старается не замечать всю обратную дорогу, пока за ними не закрываются двери. Потом Чонгук бросает, что на следующий час занимает ванную, поднимается на второй этаж с единственной комнатой, его спальней, хватает вещи и запирается, чтобы отмокнуть в горячей воде. Смущение от осознания всего произошедшего становится слишком сильным, но воспоминания прогнать из головы совершенно не удаётся. Чонгук, когда всего становится слишком много, не сдерживает скуления и погружается под воду, закрывая лицо ладонями. Боже. Из всего романтического, что можно было сделать, они только лишь не поцеловались. И, конечно, не начали встречаться — но внутренний голос на эту фразу робко замечает, что отношения между ними уже абсолютно перестали быть дружескими и вышли далеко за грань. Просто не были оговорены. — Я приготовил ужин, — фраза, которой Тэхён встречает его, вышедшего из ванной. Чонгук поднимает глаза к потолку. Не быть с таким Тэхёном по собственной воле слишком невыносимо. Чонгук со вздохом делает шаг в сторону кухни и, опомнившись, останавливается. В голове вспыхивает глупое желание, слишком сильное, чтобы просто погасить и спрятать в дальнем углу сознания. Чонгук прикрывает глаза. Что будет, если он сейчас решится? Тэхён вздрагивает и чуть не роняет телефон, когда Чонгук слишком быстро прижимается к нему, обхватывает руками талию и прислоняется головой к плечу в ожидании реакции. Тэхён не спешит отсаживаться. Он поначалу теряется, а после — перекладывает телефон в одну руку и другой накрывает плечи. Чонгук тихо выдыхает, расслабляясь, оглушённый стуком собственного сердца. — Ты так рад ужину? — с нежностью и небольшим весельем спрашивает Тэхён. — Тебе, — шёпотом поправляет Чонгук, надеясь, что его слова не будут услышаны. — А мы правда истинные? — гораздо громче интересуется Чонгук и поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с Тэхёном. Он в ответ кивает. — А как ты понял? Давно? — В первую встречу. — Значит, ты помог мне, потому что мы истинные? — Нет, я парой минут позже узнал, когда приблизился к тебе. Мой волк чуть с ума не сошёл тогда, а ты был таким отстранённым, как будто ничего не понимал. Ну ты, конечно, действительно не понимал, но я же не знал об этом. Потом мы подружились. Я замечал, что ты неосознанно реагируешь на меня и на мои ухаживания, как омега на истинного, но не придаёшь этому значения. — Мне очень трудно поверить в это. — Люди не верят в истинность, потому что не слышат себя. Само явление никуда не делось, оно всегда будет частью вашей природы, и ты и я — отличное тому доказательство. — А как начать слышать? — Хотя бы поверить в мои слова, — со смешком бросает Тэхён, и Чонгук, закатив глаза, отворачивается. — Ты уже слышишь. Для тебя это часть влюблённости, а для меня — истинности. — Но я хочу знать, как сразу отличить истинность. Мой волк не сошёл с ума, когда я тебя увидел. — Конечно, у тебя же волчонок, а не волк. — Эй! — Чонгук оскорблённо толкает его ладонью и надувает губы, слишком возмущённый услышанным. — Будешь оскорблять моего внутреннего омегу — я встану, уйду в свою комнату и не выйду до завтрашнего вечера. Даже если я его не слышу, он всё ещё важная часть моей личности. Ты не можешь быть с ним грубым. — Волчата очаровательны, почему ты считаешь, что я тебя оскорбляю? — Ты назвал меня ребёнком. — По мере волков ты и есть ребёнок. — Боже, оборотень, тебе лучше помолчать, — раздражëнно советует Чонгук, вовсе отсаживается от Тэхëна и складывает руки на груди. Тэхëн на его движение даже не реагирует — только смотрит потерянно и с долей испуга. Шутку, определённо, не оценил. — С чего ты взял, что я оборотень? — сглотнув, спустя долгие мгновения молчания спрашивает он. Чонгук удивлённо поднимает бровь. Тэхëн не только не оценил шутку, но и решил, что Чонгук его серьёзно считает оборотнем? — Живёшь в лесу, водишься с волками, пропадаешь в полнолуние где-то — ну совершенно точно оборотень, — Чонгук решает проверить, как далеко зайдёт шутка, прежде чем Тэхëн поймёт, что он не серьёзен. — Ты не веришь в истинность, но веришь в оборотней? И чем тебе так не нравится полнолуние? — В полнолуние вы не можете контролировать волка. — Кто тебе такое сказал? — Фильмы про оборотней, — Чонгук спокойно пожимает плечами. — И не верю я в оборотней, расслабься. А вот ты, кажется, очень даже веришь. — Я могу тебе со всей уверенностью сказать, что оборотни существуют. — Докажи. — Что значит «докажи»? — Приведи ко мне оборотня, пусть он обратится на моих глазах, и тогда я, так и быть, поверю тебе. До тех пор можешь и не пытаться. Если существование истинности я ещё могу допустить, то оборотней — прости, конечно, но нет. — А если я действительно оборотень? — Раздевайся и обращайся, — Чонгук кивает перед собой. — Или ты думаешь, я тебе на словах поверю? — И что ты сделаешь, если я обращусь? — Очевидно, поверю в оборотней. — Напугаешься и сбежишь. — Ты недооцениваешь меня. — Я трезво оцениваю твою готовность познакомиться с другим миром. — Нет, слушай, ты себя только сильнее закапываешь, — закатив глаза, не сдерживается Чонгук, уже изрядно уставший от настолько глупого разговора, единственный возможный конец которого — признание Тэхëном, что оборотнем он не является. — Я ведь не отстану от тебя теперь. Либо забирай слова назад, либо показывай своего волка. — Если я окажусь прав, ты станешь моим омегой, — слишком смело предлагает Тэхëн. — Если ты окажешься оборотнем, я и твоим мужем могу стать. — Ладно, уговор не считается, я пользуюсь твоим положением, — неожиданно Тэхëн отступает, чем изрядно Чонгука удивляет — он даже опускает руки и удивлённо распахивает глаза, повторяя в голове фразу. — Хорошо. Значит, показать тебе волка? Для человека зрелище не из приятных, лучше отвернуться. — Чтобы ты за это время позвал какого-нибудь из своих ручных волков? Нет. Я даже не моргну. — Мне придётся раздеться. — Голым телом ты меня только завлечëшь. — Серьёзно? — Нет, я умру от смущения, но глаз не отведу. Тэхëн медленно качает головой и обречённо поднимается. Чонгук закидывает ногу на ногу, тщательно следя за его действиями и пытаясь предположить, когда именно Тэхëн решит сдаться, потому что он, очевидно, просто забирать свои слова не собирается. Он цепляет руками футболку, снимает её и откидывает в сторону, и Чонгук неосознанно раскрывает глаза, выдыхает и наклоняется чуть вперёд. Боже, он реально раздевается? Несмотря на то, что Чонгук уже видел его на пляже без футболки, сейчас всё кажется совершенно другим — во многом из-за того, что Тэхён устраивает представление именно для него, Чонгука, а не делает это из-за палящего солнца, желания окунуться в море или чего-либо другого. И всё равно Чонгук, когда Тэхён касается кромки брюк, смущëнно отводит взгляд. Раздаётся тихий смех. — Чонгук, — неожиданно серьёзно зовёт Тэхëн. Чонгук возвращает к нему взгляд. — Ты уверен, что готов? Он собирается кивнуть — однако серьёзность Тэхëна заставляет задуматься и допустить в мыслях вероятность того, что он окажется оборотнем и прямо сейчас обратится в волка. Чонгук и сам не верит, что думает об этом. Но он прикрывает глаза, заставляет себя на пару секунд поверить в существование оборотней и всё же кивает. Ладно. Даже если Тэхён прямо сейчас предстанет волком, пережить влюблённость в оборотня Чонгук сможет. — Не бойся, ладно? — Ты так звучишь, что я уже начинаю верить, — не скрывает Чонгук. Тэхëн слабо улыбается и разводит руками, отходя на пару шагов. В центр комнаты. — А твой волк очень большой? — поспешно спрашивает Чонгук и жмурится, не веря, что говорит на полном серьёзе. Если это всё окажется глупой шуткой, он никогда не согласится встречаться с Тэхëном. Вероятно, его влюблённость завянет в ту же секунду. Именно поэтому Тэхёну лучше оказаться реальным оборотнем, а не начать смеяться над ним за то, что поверил в сказки и допустил мысль о существовании оборотней. — Побольше обычных точно. — Если ты так надо мной шутишь, советую прекратить прямо сейчас, иначе можешь забыть не только про отношения, но и про дружбу, — искренне озвучивает основную мысль в голове Чонгук и хмурится, тщательно отслеживая любую реакцию. Тэхëн кажется спокойным и уверенным. Того Тэхёна, которого Чонгук знает, брошенная фраза заставила бы отказаться от шутки, извиниться и пообещать больше никогда и ни за что так не шутить. Значит, он не шутит? Или для него не имеет значения их дружба? Чонгук сглатывает и сжимает кулаки. Он подождёт конца этого представления, а уже потом будет решать, что ему делать со свалившимся на голову открытием. И даже оборотня принять ему будет гораздо легче, чем то, что ради высмеивания Тэхëн пренебрёг их отношениями. — Ты уже обращаешься? — неуверенно спрашивает Чонгук. — Нет, я за пару секунд обращусь. — А чего тогда ждёшь? — Чонгук, мне же тоже страшно, — с нервным смешком отвечает Тэхён. — Ты первый человек, которому я раскрываюсь. И при этом я ещё и влюблён в тебя, поэтому всё гораздо сложнее. И я хочу, чтобы ты поверил мне раньше, чем я оставлю тебя наедине с волком. — Ты не контролируешь волка? — Контролирую, конечно. Я просто в том облике разговаривать не умею. — Слушай, я, если честно, уже хочу, чтобы ты просто оказался оборотнем. И я надеюсь, что нигде не спрятана камера, но даже если спрятана — плевать. Я верю, что ты оборотень. Я не напугаюсь. Пожалуйста, обернись уже волком, пока я не извëл себя. Или начни смеяться. Сделай что-нибудь. — Хорошо, — соглашается Тэхëн. Чонгук сжимается, готовый услышать смех, но… Тэхëн начинает меняться. Это происходит слишком быстро — в один момент он смотрит взглядом, полным нежности, на Чонгука, а в другой его тело перестраивается, обрастает шерстью, он опускается на четвереньки, но не на руки, а на лапы, и замирает, не отводя от Чонгука чëрных волчьих глаз. Чонгук облегчённо растекается по дивану, пока в отдалëнной части сознания вспыхивают удивление, ужас, паника, неверие и желание убежать, чтобы пережить это всё в одиночестве, осознать, принять и понять, с кем общался всё это время. Оборотень. Тэхëн — оборотень. И он не собирается его высмеивать. С губ срывается смешок, и Чонгук, сорвавшись, начинает в истерике смеяться, пока огромный волк перед ним наклоняет голову и осторожно приближается, толкая носом руку. Он тут же зарывается ладонью в его шерсть, качая головой. Может быть, он уснул в ванной? Осознанный, но глупый сон? Чонгук закрывает глаза и заставляет себя проснуться, но волк никуда не исчезает — сидит рядом, прижимает уши к голове и жалостливо смотрит. Оборотень. Тэхён. Не во сне. С ума сойти. — Какой же ты глупый, а, — бормочет Чонгук и ведëт ладонью по волчьему носу, качая головой. Волк удивлённо моргает. — Или я глупый. Или мы оба. И огромный такой… — с восхищением тянет он, цепляет пальцами ухо и чуть тянет. Волк беспокойно поднимается на лапы, стремясь избежать боли. — Завтра я не буду верить, что это всё было реальным, поэтому в твоих интересах предложить снова обратиться. Сам я ни за что не заведу разговор об этом. Кивни, если понимаешь меня. Волк тут же кивает. Чонгук восторженно выдыхает. — Стой, а наши дети тоже будут волками? — неожиданно даже для себя спрашивает Чонгук и распахивает глаза, когда волк, задумавшись, кивает во второй раз. Он кажется довольно серьёзным, но его хвост после упоминания детей беспорядочно бьëт по полу, и Чонгук не сдерживает улыбки. — Ладно. У меня очень много вопросов, но для начала я должен хотя бы осознать, поэтому возвращайся в облик человека. Завтра всё обсудим. Мне нужно заесть стресс, а потом я пойду пытаться уснуть. Или проснуться. Зависит от того, сплю я сейчас или нет. Шершавый язык касается ладони, и Чонгук чуть вздрагивает. С осознанием, что перед ним разумное существо, являющееся Тэхëном, заметно меняет восприятие такого касания. Ощущается так, будто Тэхëн целует его руку. Чонгук качает головой и поднимается, уходя на кухню и оставляя волка за спиной. Ужинает он больше механически, погружëнный в свои мысли, а после прощается с человеком Тэхëном, что, на самом деле, и человеком не является, обещает не сбегать от ужаса никуда утром, запирается в своей комнате и падает на кровать, глядя в потолок. Он точно обезумел. Остаётся только проверить, в каком мире он проснётся — там, где никаких оборотней не существует, либо там, где Тэхëн за пару секунд оборачивается огромным серым волком и где их дети унаследуют его волчий ген. Утром в возможность второго варианта верится гораздо меньше, чем перед сном, и Чонгук поднимается с кровати, уверенный, что внизу его ждёт обычный человек. Огромный волк, развалившийся на диване, заставляет испуганно остановиться на лестнице. На сон не похоже. На чучело — тоже, потому что волк на его приближение поднимает голову и спускается на пол, делая осторожный и маленький шаг в его сторону. Чонгук вытягивает руку в немой просьбе остановиться, кивает и аккуратно проходит мимо, скрываясь в ванной. Ладно. Точно не сон. Ну, могло быть и хуже, верно? По крайней мере, сейчас присутствие за стеной оборотня пугает не так сильно, как могло бы, потому что вчера Чонгук уже успел смириться с невозможным, а сейчас, оперевшись на раковину и не отводя взгляда от зеркала, проходит уже знакомый путь принятия. Теперь, правда, ужас и паника ощущаются гораздо сильнее, но постепенно затихают, когда Чонгук убеждает себя, что Тэхён не перестаёт быть его Тэхёном из-за того, что иногда превращается в волка. Главное, что в полнолуние себя контролирует. Остаётся только про гон расспросить, потому что картина, что вспыхивает в голове Чонгука, навевает желание весной обходить Тэхёна за пару кварталов. Особенно — если учесть, что они истинные. Чонгук слабо машет головой и умывается, протяжно выдыхая и придавая лицу расслабленное выражение. Выходит из ванной он уже спокойным. Всё тот же волк снова его встречает, и теперь Чонгук гораздо увереннее приближается, присаживается рядом и осторожно гладит меж ушей. Волк любопытно наклоняет голову. Почему он вообще настолько огромный? Адель в сравнении с ним — ещё ребёнок. Да и сам Чонгук, хоть они и одного роста, чувствует себя слабым и беззащитным и чуть ведёт плечами, сбрасывая сковавший ужас. Вредить ему Тэхëн, вроде как, не собирается. — А ты лаять умеешь? — самое глупое, что только можно спросить, но Чонгука хватает лишь на это. Тэхëн потерянно моргает и действительно задумывается, прежде чем пробует залаять — Чонгук тут же заходится смехом от того, как искусственно и странно это звучит. Его оскорблëнно толкают носом. Сильный — с трудом удаётся не завалиться только благодаря спинке дивана. — А рычать? — всё же спрашивает Чонгук и одобрительно кивает, стоит услышать настоящее волчье рычание. — Выть? — Тэхëн тут же воет, но делает это с меньшим энтузиазмом и выглядит весьма озадаченным такими просьбами. — Урчать? Чонгук и сам не знает, почему спрашивает именно это, но Тэхëн, послушно исполняющий любые его просьбы издать тот или иной звук, меньше всего создаёт ощущение угрозы. Он кажется безобидным, и привыкнуть к нему такому Чонгуку гораздо легче. Это просто Тэхëн. Обросший волчьей шерстью, но совершенно точно Тэхëн. Чонгук его ещё долгое время изучает, и Тэхëн спокойно позволяет ему это, иногда выполняя глупые просьбы, но в основном — лежит, развалившись на диване рядом, смотрит и иногда подставляется под касания. Чонгук даже с ним таким чувствует себя спокойно. Он довольно быстро привыкает мысли, что волк рядом с ним — Тэхён, но иногда всё же замирает, распахивает глаза и оглядывает его шокированным взглядом, убеждаясь, что ему не кажется. Сложнее становится, когда Тэхëн снова оборачивается человеком и Чонгук лишается возможности потрогать волка и проверить, так ли он реален, каким кажется со стороны. На пляже, к счастью, внимание Чонгука отвлекают совершенно другие мысли, и он на долгие часы забывает про оборотней и одного конкретного, отдаваясь отдыху. Вечером им уезжать — тратить драгоценные минуты на размышления Чонгук точно не собирается. Они всё равно в машине оказываются наедине, что позволяет завалить Тэхëна кучей вопросов и вынудить его дать ответы на все, даже самые глупые и очевидные. За четыре часа дороги он не засыпает ни разу, и Тэхëн под конец выглядит изрядно уставшим, но всё равно продолжает рассказывать всё больше и больше о жизни оборотней. Чонгук, наверное, узнаёт всё, что только можно было узнать. Правда, когда оказывается в одиночестве своей пустой квартиры, в голове вспыхивает ещё десяток вопросов, но он стучаться к Тэхëну не спешит — решает оставить их все на следующий день, запирается в душевой и горячей водой смывает все следы поездки. В голову вновь возвращаются мысли о Чимине. Чонгук устало прислоняется затылком к холодной плитке. Ему, определённо, пора решать, что с ним делать, и выхода у него лишь два — либо откровенно поговорить, либо сократить встречи до минимума. Хотя откровенный разговор, наверное, сам приведёт к отсутствию последующих встреч, но так хотя бы будет понятно, по какой причине Чонгук от Чимина сбежал. Интересно, по какой причине он мог не понравиться Тэхëну? Враждующий клан оборотней? Тогда, наверное, Чимину известно, истинные ли они, и есть вероятность, что и Чимин, и Тэхëн смирятся с существованием друг друга и смогут создать гармоничные отношения на троих? Чонгук со смешком качает головой. Он едва ли представляет, каково это — быть омегой сразу двух альф. Он даже не уверен, захочет ли согласиться на это сам, потому что никогда не слышал о таких отношениях раньше и они, вероятно, выходят за общественную норму. Люди вокруг едва ли оценят, если у него будут два альфы. Боже, он ведь и замуж за двоих выйти не сможет — после первого брака для второго нужно будет развестись, а это, скорее всего, бессмысленно, ведь отношения с одним из них в любом случае не будут официальными. О детях вообще лучше даже и не думать. Чонгук, поморщившись, отрывается от плитки и вновь подставляется под горячую воду. Всё складывается слишком странно. Он не имеет ни малейшего понятия, где искать выход из этой ситуации, чтобы удовлетворить и разум, и внутреннего омегу, совершенно не согласного с необходимостью отказываться от Чимина в пользу Тэхëна. Чонгук словно его не неделю знает, а несколько месяцев — настолько подсознательно противится мысли прятать одну влюблённость под замок ради другой. И если задуматься о длительности, эта влюблённость кажется такой странной. Может быть, он вовсе не влюблён? Может ли он просто путать чувство восхищения таким альфой, как Чимин, с влюблённостью? Но Тэхëн назвал такое развитие отношений нормальным для того, кем является Чимин, хоть Чонгук и не представляет, как это возможно. Кем бы Чимин ни был, Тэхëн знает о нём достаточно много, и его слова подтверждают самую пугающую мысль. Они с Чимином истинные настолько же, насколько и с Тэхëном. Значит, им надо поговорить. Спустя неделю после знакомства — и сразу о влюблённости. Хотя можно, наверное, чуть подождать и узнать Чимина немного лучше, чтобы понимать его реакцию и собственные ощущения. Чонгук ведь понятия не имеет, подходит ли ему Чимин, и доверять внутреннему омеге в таком решении точно не собирается. Как бы то ни было, встречаться с Чимином не только животной части, но и разумному человеку, а люди могут абсолютно банальным образом не сходиться либо в характерах, либо в планах на будущее, либо в мировоззрении. В чëм угодно. В любой мелочи, способной превратить желанный брак в клетку, из которой выбраться получится с трудом. Такого счастья Чонгуку не надо. Не для того он тщательно к Тэхëну присматривался, чтобы с Чимином оставить любую настороженность в стороне и кинуться в объятия только из-за того, что этого хочет его внутренний омега. Он вообще ещё волчонок — не ему решать, как и с кем взрослому Чонгуку жить. Значит, для начала необходимо Чимина лучше узнать и только потом заводить разговор. Желательно ещё, наверное, так, чтобы Чимин не понял, что Чонгуку известно о внутренних и вполне себе внешних волках, потому что тогда их отношения примут совсем другой оборот, в котором несведущему Чонгуку ориентироваться будет слишком тяжело. Хотя про истинность выведать можно. Кто знает, вдруг они вовсе не истинные и проблема исчезнет сама по себе? Чонгук решительно кивает — прежде чем раскрывать всё, надо проверить, относится ли Чимин к тем, о ком говорит Тэхëн, и сможет ли сделать Чонгука таким же счастливым, каким его делает Тэхëн. Для этого нужно время. Месяц, наверное. Через месяц он и решит, готов ли дать Чимину шанс или стоит вернуть собственное сердце обратно, отдать его Тэхëну и больше и не думать о других альфах. Будь его воля, он бы и сейчас не думал, если бы не робкий голосок внутри, утверждающий, что Чимин, вопреки всем сомнениям Чонгука, точно так же является его судьбой, как и Тэхëн, и без него их отношения никогда не станут для Чонгука полноценными. Они встречаются следующим утром — Чонгук, уже готовый к этой встрече, жмурится, прежде чем выйти из автобуса, и сжимает лямку рюкзака. Чимин на остановке появляется через несколько минут, всё такой же идеально прекрасный, недостижимый, нереальный, но смотрящий на Чонгука с нежностью и мягкой и едва заметной улыбкой на губах. Он расслабленно рассказывает, что на выходные возвращался в родной город, чтобы увидеться с семьёй, и Чонгук невольно делится небольшими подробностями поездки в Пусан. Конечно, упускает всё, что касается Тэхёна. Он и без того раскрывает слишком много, совершенно не способный контролировать себя рядом с Чимином. Он с ним чувствует себя таким другим. Если с Тэхёном он спокойно держится на равных и не думает, что может быть иначе, Чимин неожиданно пробуждает в нём желание быть мягким, нежным и защищённым сильным, уверенным в себе и чуть холодным и отстранённым альфой. И это странно. Это совершенно не похоже на всё, что Чонгук знал о себе. Чимин не похож на альфу, рядом с которым Чонгук представлял себя. Чонгук не похож на омегу, которого в историях с таким альфой выбирают для него парой. И всё же Чонгук, несмотря на то, как неосознанно меняется его поведение рядом с Чимином, не чувствует себя в чужом теле. Это всё ещё он. И он спокойно проявляет те качества, к которым привык, когда того требует ситуация или разговор, однако при этом знакомится и с другой стороной себя. Он даже порой проявляет её и рядом с Тэхёном и замечает, насколько разнятся отношение Тэхёна к нему и поведение Чимина рядом с ним. Хотя они оба, конечно, ухаживают, оберегают и стремятся окутать комфортом. Просто Тэхён делает это спокойно, ненавязчиво и бережливо, а Чимин вплетает в заботу небольшой напор и покровительство альфы. Тэхён ведёт себя как тот, кого Чонгук всегда выбирал в мечтах. Чимин совершенно не похож на альфу из его фантазий, но при этом скованно и напряжённо рядом с ним Чонгук себя не чувствует. Два абсолютно разных альфы. И оба — его истинные, в чём спустя неделю не остаётся никаких сомнений. Жаль, Чонгук лишён возможности спросить у судьбы, по какому именно принципу она подбирала альф для него. Единственное, что их связывает, — принадлежность к оборотням, в чём Чонгук и вовсе скоро начинает сомневаться, потому что на оборотня Чимин оказывается похожим меньше всего, а Тэхён говорит, что ни с какими волчьими кланами они не враждуют. У них вообще кланов нет. А с другими стаями враждовать совсем не выгодно, ведь тогда они лишатся возможности обмениваться опытом и подвергнут собственную стаю угрозе нападения. Оборотни, в принципе, живут очень мирно, и касается это отношений и внутри стаи, и с другими оборотнями, и даже с людьми. Перед Чонгуком встаёт вопрос, кем тогда является Чимин, на который Тэхён отвечает слишком туманно. Да и Чонгук старается говорить с ним о Чимине как можно меньше и первым ничего не спрашивает, чтобы не дать понять, что знает, кто именно опасный и угрожающий слишком часто оказывается рядом с ним. Тэхён за него действительно волнуется из-за Чимина. Чонгук понятия не имеет, что будет делать, когда месяц закончится, потому что делить его с Чимином Тэхён, вероятно, точно откажется. Да и Чимин не похож на того, кого это устроит. Идея сблизиться с Чимином и только потом выбирать с каждой новой встречей кажется всё более ужасной, потому что Чонгук к Чимину привязывается так же быстро, как растёт его чувство вины перед Тэхёном. Его не спасает даже отсутствие между ними оговорённых романтических отношений — слишком очевидно, что они давно уже не дружат. Чонгук чувствует себя так, словно изменяет и Тэхёну, и Чимину одновременно. В дни, когда всего становится слишком много, он едва сдерживает желание оборвать все связи хотя бы на неделю и уехать так далеко, чтобы ни Тэхён, ни Чимин, ни мобильная связь не могли его достать. Спасает только работа, от которой не спрятаться, потому что в следующий месяц хочется питаться едой, а не воздухом, и спать в своей квартире, а не у Тэхёна на диване. Всё усложняют и небольшие ухаживания Чимина в виде стаканчика кофе, который он теперь приносит каждое утро, булочек, пирожных, цветов и всего, что можно купить на только просыпающейся или уже засыпающей улице. Чонгук и с этим учится жить. Невыносимо становится, когда спустя три недели Чимин приглашает его на их первое свидание, а Чонгук соглашается раньше, чем взвешивает все «за» и «против». Так он и оказывается в вечер пятницы в пустом ресторане за столиком, забронированным для них Чимином. В первые мгновения он, как только входит, чувствует себя ужасно неловко, а потом их провожают на балкон, где всего один столик только для них двоих и отсутствуют посторонние люди, и мысль, что именно на него все смотрят, отступает в тень. Официантке нет дела до того, как он одет, и она, наверное, и вовсе не замечает его футболку и джинсы. Чимин считает, он выглядит великолепно, поэтому о нём и его мнении волноваться не получается — всё же Чонгука он изначально знает как того, у кого в гардеробе отсутствуют костюмы, пусть сам при этом и надевает только двойки и тройки из самых качественных материалов, подчёркивающих все его достоинства. Включая толстый кошелёк и чёрную карточку, конечно. И зачем он только на автобусе ездит? Ответа на этот вопрос у Чонгука не находится, да и Чимин отвечать не спешит — только улыбается загадочно и советует, что стоит из меню попробовать ради божественного вкуса. Чонгук смиренно повторяет официантке всё, что Чимин ему советует, даже не собираясь открывать меню и смотреть на цены, и с любопытством оглядывает с балкона основное помещение на первом этаже. Выглядит дорого. Богато. Очевидно, простых людей не найти ни внизу, ни на других балконах, и Чонгук от этой мысли чуть сглатывает, сжимает ладони бёдрами и неосознанно выпрямляет спину, чтобы казаться хоть немного богаче. Чимин с нежностью следит за ним, и Чонгук, когда возвращает на него взгляд, смущённо краснеет от осознания, каким может сейчас ему казаться. — Расслабься, — советует Чимин, и Чонгук, кивнув, послушно старается расслабить до боли напряжённые плечи. — Снизу нас никому не видно, а здесь только мы. — Я никогда раньше не был в таких ресторанах, — честно делится Чонгук. — Не представляю, как себя вести. — От нашего автобуса это место отличается только вкусной едой и отсутствием других людей. Это всё ещё я, и мне не нужно, чтобы ты в такой обстановке вёл себя иначе. — Я бы никогда не подумал, что ты настолько богат. — Статус позволяет, — легко пожимает плечами Чимин и чуть наклоняется вперёд, чтобы опереться на сложенные ладони. Такая поза в атмосферу ресторана совершенно не вписывается. — И если ты беспокоишься, это свидание ни к чему тебя не обязывает. Просто отдыхай. Веселись. Здесь может быть довольно весело, если расслабиться и забыть про деньги. — Тем более, с тобой, — смущённым шёпотом добавляет Чонгук. — Именно, — Чимин, на удивление, услышавший каждое слово, ярко ему улыбается и с усмешкой кивает. Чонгук на выдохе прикрывает глаза и опускает голову, медленно успокаивая собственную реакцию и расслабляясь. Чимин прав — смотреть на них некому, а перед Чимином нет смысла пытаться выглядеть иначе, богаче, элегантнее. Он уже Чонгука знает слишком хорошо. Да и Чонгук, стоит признать, не умеет и совершенно не хочет настолько сильно менять собственный образ только ради того, чтобы вписываться в атмосферу ресторана. Он ведь здесь, чтобы получить удовольствие от свидания, а не впечатлить Чимина или официантку, что приносит им тарелки и вновь исчезает, оставляя наедине. Чонгук неуверенно оглядывает множество приборов, с трудом сдерживая желание достать телефон и найти, какая вилка за что должна отвечать. Останавливает только то, что Чимин над этим просто не задумывается — берёт самую привычную для Чонгука, подтягивает тарелку и осторожно цепляет кусочек говядины, не сводя любопытного взгляда с Чонгука. Чонгук с тяжёлым вздохом повторяет за ним — и вовсе забывает о необходимости держать себя, потому что даже маленький кусочек оказывается самым вкусным из всего, что Чонгуку доводилось пробовать. Он решительно оставляет любые сомнения в стороне. Он, определённо, собирается насладиться вкусной едой и компанией Чимина. Не он выбирал, где будет свидание, — не ему нести ответственность за то, что оказался совершенно неподготовленным. Чонгук уверенно кивает и смело поднимает взгляд, тут же смущаясь, когда замечает, что Чимин до сих пор на него смотрит. Он, кажется, ничего и никого больше не замечает. Складывается ощущение, что и еда его интересует гораздо меньше Чонгука. — Где ты работаешь? — не сдержавшись, спрашивает Чонгук, чтобы разбавить настолько пристальное внимание хотя бы разговором и утолить не оставляющее в покое любопытство. — Семейное наследие, — пожав плечами, слишком туманно отвечает Чимин. Чонгук поджимает губы. Он едва ли чувствует себя удовлетворëнным таким ответом. — Инвестиции, финансы, банковские услуги. Если говорить конкретно про меня, у меня сеть конных клубов. — Конных клубов? — поражëнно переспрашивает Чонгук. В голове вспыхивают воспоминания из детства, когда он уговорил родителей отдать его в конный клуб рядом с домом и следующий год провёл в окружении лошадей. Он уже и не помнит, почему перестал туда ходить, но готов отдать всё, чтобы снова вернуться в то время, оседлать любимую лошадь и умчаться по дороге туда, где нет ни домов, ни машин, ни людей — только он, лошадь и ветер свободы. — Я понял, следующее наше свидание будет в клубе, — со смешком обещает Чимин. Чонгук представляет, как загораются его глаза после этих слов, но оказывается не в силах сдержать детский восторг. Он сжимает кулаки, чтобы не захлопать в ладоши, и обращается в фантазии о следующем свидании. Взгляд Чимина вновь наполняется нежностью. — Поешь, ты ведь голоден, — советует он и кивает на тарелки. Чонгук послушно берёт в руки вилку, но замирает, когда замечает, что сам Чимин есть не собирается. Блюда, заказанные им, тронуты лишь немного, вилка отложена в сторону, будто Чимин не собирается продолжать, да и сам он уделяет больше внимания вину в бокале, чем еде. — А ты не голоден? — с сомнением спрашивает Чонгук. Чимин опускает взгляд на блюда и расслабленно пожимает плечами. — Я никогда не ем много, — спокойно отвечает он. — Я люблю вкусную еду, но не люблю с ней перебарщивать. Всё же диета у меня совсем другая. — Ты придерживаешься диеты? — удивляется Чонгук и снова оглядывает Чимина. Он действительно кажется утончëнным — наверное, без диеты такой внешности трудно достичь. Особенно альфе. — Особенность организма, — Чимин разводит руками с сожалением на лице. — Мне с рождения требуется сбалансированное питание, поэтому приходится себя ограничивать. Но есть в этом и плюсы. Приятно иногда выходить за рамки дозволенного и пробовать еду, приготовленную профессионалами. Мне нравится, как искусно люди подходят к приёму пищи. — А ты не человек? — больше ради забавы спрашивает Чонгук, потому что ответ ему известен слишком хорошо. Просто Чимин об этом не знает — и наблюдать за его реакцией оказывается довольно весело. Правда, на лице его замешательство едва ли отражается, и ни о чём не подозревающему человеку странным не покажется абсолютно ничего. Чонгуку повезло, что он знает, куда смотреть и какую реакцию ждать. Жаль, не имеет ни малейшего понятия, кем является Чимин. Тогда было бы гораздо веселее над ним подшучивать. — Может, и не человек, — загадочно отвечает Чимин. Чонгук поднимает бровь, удивлённый тем, что Чимин не спешит заверять его в обратном, а подкармливает возникшие сомнения. Или же поддерживает шутку, чтобы не показаться странным в глазах пошутившего человека. — Кем тогда будешь? — А кого хочешь видеть рядом с собой? — Оборотень? — предполагает Чонгук единственное, в чëм уверен. Чимин неожиданно фыркает и показательно морщится. Чонгук удивлённо моргает. Похоже, неприязнь Тэхëна всё же взаимна. — Не советую с оборотнями водиться, — вполне серьёзно говорит Чимин и ведёт плечами, словно стряхивает с себя ощущения от встречи с оборотнем. — Слишком самоуверенные волчары. Решили, что половина Земли им принадлежит, и никого на свою территорию не пускают, как будто сами всё это создали. Обходить их надо, стараться не потревожить чувствительное эго, извиняться за каждый чих. А сами ничем не лучше — ради бессмертия готовы от своих принципов отступиться и полакомиться чужой кровью. Нет, спасибо. Относиться к ним я хочу меньше всего. — Ради бессмертия? Чужой кровью? — У вас в мифах этого нет? — Обычно за кровь вампиры отвечают, — потерянно бормочет Чонгук. — Не слышал, чтобы оборотни её пили. Ещё и ради бессмертия. Странно это. Как кровь человека может сделать бессмертным волка? — Кровь не человека, а вампира. — Откуда у вампира кровь? — Чонгук, — устало отзывается Чимин и поднимает глаза к потолку. — Из вен. — Ты шутишь, что ли? — А ты? — странный вопрос. Приводящий в чувства. Чонгук, неожиданно осознав, что всерьёз спорит с Чимином об оборотнях и вампирах так, будто действительно верит в их существование, и неловко замолкает. Шутка, кажется, перестала быть шуткой. Чимин, похоже, всё понял. — Ты точно не оборотень, — склонив голову, озвучивает очевидное Чимин. Чонгук кивает раньше, чем успевает себя остановить. — Откуда тогда знаешь? — Ничего я не знаю. — Про меня ничего, про оборотней — слишком много положительного. — А кто ты? Чимин ярко улыбается. — Точно не человек. — Почему бы и не ответить? — Чонгук оскорблëнно надувает щëки, поджимает губы и склоняется ниже к тарелке, словно стараясь стать меньше. Чимин тихо смеётся. — Я весь месяц гадаю, кто ты такой. Пора уже намекнуть. — Мог спросить прямо. — Я спрашиваю сейчас. — А сейчас я не отвечу, — улыбка Чимина становится слишком хитрой. — Я ведь вижу, что ты меня не боишься. Значит, можно и поиграть немного. — Могу начать бояться. — Не сможешь, — слишком уверенно заявляет Чимин. Чонгук от удивления приоткрывает рот. — Ты уже знаешь, что я не хочу и не смогу причинить тебе вреда, поэтому у тебя не получится действительно начать бояться. Я убедил твоего омегу, что безопасен. И хоть он и знает, что такие, как я, довольно опасны для таких, как ты, конкретно мне он доверяет. — Ты слишком самоуверен. — Именно, — Чимин чуть подаëтся вперёд, хищно прищуриваясь, и Чонгук неосознанно прислоняется к спинке дивана, чувствуя себя пойманной в его ловушку жертвой. Теперь он действительно выглядит опасным. Чонгук готов поспорить, это мелькает даже в его глазах, что на мгновение вспыхивают алым, прежде чем Чимин снова расслабляется, откидывается назад и невинно ему улыбается. — Видишь, ты и не подумал сбежать. — Я даже среагировать не успел! — Но ты и сейчас не думаешь сбежать. — Потому что ты снова стал обычным. — Но ты помнишь, каким я был. Боишься? Чонгук громко фыркает и складывает руки на груди, всем видом демонстрируя, что так это не работает. Он не пригляделся. Он не понял, что должно и может произойти. Да и их разделял и разделяет сейчас стол — у него совершенно не было причин испугаться, но это не означает, что он не испугается Чимина в случае реальной угрозы. Чтобы полностью выключить чувство самосохранения рядом с другим человеком, Чонгук должен доверять ему так же, как и себе, а настолько сильно он не доверяет даже Тэхёну. И это Чонгук ещё не учитывает подразумеваемые нечеловеческие способности Чимина, которые позволяют ему так или иначе воспользоваться слабостью Чонгука. Слишком рано говорить о безусловном доверии. Через пару столетий ещё можно до такого дойти, но раньше — Чонгук никогда не будет уверен, что Чимин не решит через несколько недель, месяцев или лет ему навредить. Чимин и сам, наверное, не в силах предсказать, как себя поведёт в настолько далёком будущем. Если он, конечно, не провидец. Тогда всё изрядно упрощается. Наверное, будет очень интересным опытом иметь в мужьях настоящего провидца. — А ты случайно не предсказываешь будущее? — озвучивает мысли Чонгук. Чимин удивлённо моргает, впечатлëнный, наверное, сменой темы разговора. — Боюсь, не предсказываю. — Жаль, — Чонгук тяжело вздыхает. В глазах Чимина вспыхивает любопытство. — Я подумал, как интересно было бы иметь в мужьях провидца, но ты, к сожалению, им не оказался. Поэтому жаль. Придётся без провидцев. — Интересный ход мыслей. — Развитие событий тоже могло бы быть интересным, — неожиданно для себя Чонгук очень быстро находится с остроумным ответом и гордо кивает, с довольным видом принимаясь за ужин. — Расскажи хоть что-нибудь о себе, — просит он. — О чём ты хочешь послушать? — Что угодно, — пожимает плечами Чонгук. — Я хочу узнать больше о тебе. Обычно в автобусе все секреты раскрываю именно я, но я уверен, что у тебя их гораздо больше. Расскажи. — Хорошо, — очень легко соглашается Чимин. — Пока ты ешь, я рассказываю свои тайны. — Что за глупое условие? — Мне нравится смотреть, как ты ешь, а ты хочешь узнать меня лучше. Всё справедливо. — Как скажешь. Растяну ужин на подольше. Чимин довольно кивает и указывает взглядом на тарелки. Чонгук принимается есть по самым маленьким кусочкам и не скрывает улыбки, когда Чимин рассказ о его тайнах начинает со своей любимой лошади из конного клуба. Строптивая, дикая и травмированная прошлым хозяином — в руках Чимина за несколько лет она превратилась в статную и самую ласковую девочку, знающую, что её любят и только ей простят любые шалости. О её внешности Чимин не раскрывает ничего, и Чонгук представляет её огромной чëрной кобылой с пушистой чëрной гривой и серыми глазами. Чимину такая больше всего подходит. Он, на самом деле, едва ли раскрывает реальные секреты — просто делится небольшими фактами о себе, о которых, как ему кажется, Чонгук бы хотел узнать. Чонгуку и этого достаточно. Не просто достаточно — он чувствует себя безумно счастливым, довольным и сытым, потому что ради новой тайны съедает гораздо больше, чем обычно, и с сожалением оглядывает пустые тарелки, когда продолжать есть оказывается нечего. Чимин тут же издевательски замолкает на долгие мгновения, а после смеётся и рассказывает ещё немного о себе, пока расплачивается за ужин и провожает до вызванного такси. Потом им просто приходится расстаться. Чонгук, совершенно влюблëнный и счастливый, обратную дорогу едва ли замечает, оглядывает в зеркале лифта собственный глупый, но довольный и радостный вид и скрывается в квартире, продолжая в голове восстанавливать события вечера. Заснуть в таком состоянии оказывается действительно трудно, но на настроение это вовсе не влияет — всё равно Чонгук рано или поздно засыпает, а на следующее утро ему никуда спешить не надо. В кровати удаётся провести весь день. Чонгук только вечером, когда слышит, что Тэхён вернулся, выглядывает и приглашает его к себе на фильм, чтобы спустя час устроиться в кровати уже в его объятиях. Так намного лучше. Жаль, что всё наслаждение близостью с Тэхёном портит ставшая слишком громкой мысль, что о Чимине он не знает ничего и не представляет, почему Чонгук вчера вернулся так поздно. — Тэхён, — неуверенно начинает Чонгук, когда на экране сцена становится слишком скучной. — Хочешь на следующей неделе снова в Пусан? — одновременно с ним выдыхает Тэхён и удивлённо отстраняется, чтобы с улыбкой встретить его взгляд. — Что такое? Чонгук слабо качает головой. Во второй раз он точно не осмелится. — В наш домик? — Конечно. Чонгук отводит взгляд к узорам на одеяле, задумываясь. Он хочет. Однако в прошлый раз эта поездка привела к усилению чувств к Тэхёну, и Чонгук слабо представляет, что будет после второго такого отдыха в компании друг друга. Вероятно, они всё же начнут встречаться. Даже сейчас недосказанность между ними изводит Чонгука, а там она только усилится и приведёт к тому, что Чонгук признается во всём. Наверное, это не так плохо. Однако, стоит быть честным, очень пугает незнанием, как именно отреагирует Тэхён. — Хочу, конечно, — устало решается Чонгук и прислоняется головой к плечу Тэхёна, закрывая глаза. Настолько простое решение забирает все его силы. — Правда, мне зарплату через неделю выдадут, с деньгами сейчас реально грустно. Надо будет урезать траты. — Тогда решим, как делить, на месте. Мне не сложно заплатить за всё. — Ты мой замечательный альфа, — разнеженно отзывается Чонгук, краем сознания удивляясь тому, как из-за Чимина привык, что за него могут заплатить. Раньше он бы отказался. Часть его и сейчас хочет — Чонгук её не слушает, потому что не собирается отказываться от выходных с Тэхёном. Ничего его не заставит. Даже неловкость, что Тэхён, зарабатывающий немногим больше, возьмёт на себя заботу о финансах. — Я ещё не успел сказать, что ты будешь отдавать разницу поцелуями, — усмехается Тэхён. Чонгук, громко фыркнув, толкает его плечом и смущённо затихает от картины, что рождается перед глазами сразу после слов о поцелуях. Ему слишком нравится, и именно это — невыносимо. — Я соскучился по волку, — чтобы спрятаться от смущения, бормочет Чонгук и бросает на Тэхёна быстрый взгляд, чтобы отследить реакцию. Тэхён медленно кивает и просит поставить на паузу, чтобы он мог раздеться в душевой и не пропустить фильм, даже если там в последние минут десять не происходит ничего интересного. Возвращается он уже волком, и Чонгук довольно двигается, чтобы Тэхён мог растянуться за его спиной, и наклоняется назад, прижимаясь к горячему телу. Так гораздо теплее, комфортнее и уютнее. Жаль только, что Тэхён в облике волка не может разговаривать, но именно благодаря этому повисшее молчание совсем не напрягает. Чонгук чувствует себя расслабленно. Он хорошей компанией наслаждается весь вечер, пока позднее время не вынуждает Тэхёна уйти к себе, из-за чего Чонгук вновь остаётся в одиночестве, поглощённый мыслями о Тэхёне, Чимине и необходимости за следующую неделю определиться, подготовиться к разговору с ними двумя и осторожно выяснить, как сам Чимин может относиться к Тэхёну. Чонгук поэтому и ведёт себя отстранённо, что замечают и Тэхён, и Чимин. С честным, но не раскрывающим суть ответом Чонгук не находится — и принимает решение избегать разговор, ссылаясь на плохое самочувствие, что от правды отличается не так сильно. Чувствует он себя, и правда, неважно. Просто причиной тому является не вирус. Он даже свидание в конном клубе, которое Чимин вновь назначает на пятницу, просит перенести, и Чимин, к счастью, без вопросов соглашается. Неделя кажется трудной. Чонгук в голове выстраивает столько планов для предстоящего разговора, что к субботе его голова тяжелеет и наполняется тревожными мыслями. Тэхён дважды спрашивает, уверен ли он, что хочет на этих выходных, ведь отдых можно запросто перенести. Он выглядит обеспокоенным, и Чонгук сомневается, что его заверениям Тэхён верит, но он, к счастью и облегчению Чонгука, не спорит, кивает и спрашивает, что нести в машину. Чонгук протяжно выдыхает. Ему слишком не нравится ситуация, в которой он по собственной воле оказался, однако — делать нечего. Как бы то ни было, оставлять Тэхëна без откровенного разговора он не хочет и просто максимально его откладывает, оправдывая это нежеланием портить поездку в первый день. Лучше они поговорят завтра. Возможно, когда уже вернутся из Пусана, чтобы у Тэхëна была возможность разозлиться и уйти, не чувствуя на себе ответственность за Чонгука, оказавшегося в одиночестве и без машины в другом городе. Таким решением, правда, Чонгук себе жизнь вовсе не упрощает — вместо того, чтобы отдыхать, развлекаться и наслаждаться морем и прогулками с Тэхëном по лесу, он всё сильнее погружается в тревожные мысли и сходит с ума от предчувствия. Его интуиция уверена: от следующего дня Чонгуку не следует ждать ничего хорошего. Чонгук и сам в это верит. Даже Тэхëн, кажется, начинает верить, потому что ближе к ночи становится гораздо более беспокойным и погружённым в собственные мысли. Они и расходятся такими — в нервном напряжении и с тяжестью на плечах. Заснуть Чонгуку удаётся с трудом. А будит Чонгука собственная паника, и он подскакивает на кровати, прислушиваясь к звукам вокруг и пытаясь понять, что именно могло так повлиять на его состояние. Кошмар? Он не помнит, чтобы ему что-то снилось, но сон со счётов не списывает — слишком часто он всё забывает ещё до того, как просыпается. Часы подсказывают, что ещё достаточно рано, чтобы начинать новый день, поэтому Чонгук спускается на первый этаж только ради того, чтобы умыться и выпить воды в надежде, что после этого станет легче. Паника, однако, отступать совершенно не спешит. Чонгук с громким вздохом опускается на диван и поворачивает голову, гипнотизируя взглядом закрытую дверь в комнату Тэхëна. В прошлый раз он спал на диване, но сейчас диван заправлен, словно его не трогали с вечера. Этой ночью Тэхëн, видимо, предпочёл кровать. Чонгук разочарованно прикрывает глаза. Слишком эгоистично с его стороны желать, чтобы Тэхëн спал на диване и он мог устроиться рядом и объятиями с ним успокоить панику. Они такого даже никогда не делали. И Чонгук бы и не решился — подобное поведение скорее характерно для романтических отношений, а не для затянувшейся дружбы. Шум с улицы заставляет распахнуть глаза и выпрямиться, уставившись на входную дверь. Громкий и слишком близкий волчий вой звучит пугающе. Хуже становится, когда он повторяется ещё ближе, и Чонгук, испуганно сглотнув, нерешительно поднимается и приближается к комнате Тэхëна, чтобы тихо постучать. Дверь от касания открывается сама. Тэхëна за ней не просто не оказывается — всё выглядит так, будто он сюда в принципе не заходил. И это пугает гораздо сильнее, потому что до Чонгука доходит, что в доме он один, Тэхëна тут нет уже давно, а волки, которых, кажется, целая стая, слишком уверенно приближаются к их дому. Чонгук хватает на кухне самый большой нож и приближается к окну, из-за шторы выглядывая и пытаясь определить, что вообще происходит. Не видно ничего и никого. Только лес. Чонгук поэтому, крепко сжимая нож, решается выйти с намерением не отходить далеко от дома. Вскрик срывается с губ, когда спустя несколько мгновений из леса показываются огромные волки. Чонгук испуганно отшатывается обратно. Оборотни на него едва ли обращают внимания, но их количество и устрашающий вид подсказывает, что ничего хорошего Чонгуку ждать не стоит. Паника разрастается до невиданных масштабов. Чонгук не понимает, что происходит, и оттого боится сильнее. Облегчение затапливает, когда из толпы выделяется Тэхëн, волка которого Чонгук сразу узнаёт, и в несколько прыжков приближается, закрывая огромным телом. Не от оборотней — от того, кого они ждут. Чонгук неуверенно зарывается пальцами в его шерсть и вздрагивает, когда до ушей доносится тихое рычание, которое подхватывают остальные. Не проходит и мгновения, как в отдалении появляется мрачная тень в чëрном плаще, что приближается слишком быстро. Настолько, что Чонгук не успевает даже испугаться и лишь замечает, что и Тэхëн рядом обращается, завязывая на бëдрах странную волчью повязку. — Тебе лучше вернуться в дом, — тихо говорит Тэхëн. Чонгук сразу качает головой, отказываясь оставлять его с тем, от кого они намерены защищаться всей стаей. Тэхëн окидывает его уставшим взглядом и, вздохнув, кивает, вновь загораживая собой. Чонгук этому не противится. Он вообще считает, что идея скрыться в доме не так плоха, какой показалась на первый взгляд, но отступать не собирается. У него, в самом деле, в руках нож. Чужаку, что угрожает Тэхëну и его стае, следует бояться разъярëнного омеги с ножом, защищающего того, кому принадлежит его сердце и кому он всё ещё не успел официально его вручить. — Что вампир забыл на территории стаи? — разносится по пространству вокруг громкий и полный угрозы голос Тэхëна. Чонгук удивлённо на него оглядывается. Вампир? Боже, против вампира нож, наверное, бессилен будет. Хотя попробовать можно, кто знает, вдруг он всё же сделан из серебра и в последний раз им резали лук. — Есть разговор, — отвечает Тэхëну спокойный и до безумия знакомый голос, и Чонгук с замиранием сердца следит за тем, как вампир медленно снимает капюшон, не отрывая от него взгляда. Чонгук с обречëнным стоном прикрывает глаза. Почему Чимин не мог, подобно ему, отложить разговор хотя бы до вечера? Теперь всё действительно пройдёт намного хуже, чем ему могло присниться в самом страшном ночном кошмаре. И, серьёзно, вампир? Чонгук ведь мог и сам догадаться — Чимин так много намекал на это, что теперь, когда всё в голове сходится, его затапливает смущением и стыдом от того, насколько он был слеп. Или, возможно, от того, что из-за его действий два альфы, не знающие друг о друге ничего, на грани битвы по известной лишь Чонгуку причине. Интересно, остановятся ли они, если прямо сейчас он провалится под землю? — О чëм нам говорить? — Не с тобой, — ровно проговаривает Чимин, и в его словах Чонгук чувствует презрение. Ещё лучше. — С омегой рядом с тобой, ты мне не интересен. Твой брат? Чонгук моргает и поворачивает к Тэхëну голову, пока в голове проносится вопрос Чимина. В глазах Тэхëна вспыхивает непонимание и любопытство, и он оглядывает Чонгука, чтобы задержаться, когда они пересекаются взглядами, и безмолвно спросить о происходящем. Чонгук, не выдержав, отводит взгляд. Наверное, развязки лучше он и не заслуживает. — Мой омега, — настороженно отвечает Тэхëн. Чонгук глупо распахивает глаза — слова Тэхëна эхом отражаются в мыслях и теплом растекаются по всему телу. Чонгук на долгие мгновения забывает обо всём, что сейчас происходит, поднимает голову и встречает смелый, но полный нежности и любви взгляд Тэхëна. Он признал Чонгука его омегой. За несколько минут до того, как от него откажется. — Что ж, тогда у меня тем более разговор к твоему, — Чимин подчёркивает интонацией слово, и Чонгук стыдливо опускает голову, жмурясь, — омеге. — Я не позволю тебе приблизиться к человеку. — Пусть он сам решает. — Кто ты такой, чтобы на территории моей стаи диктовать, как мне поступить? — Мой истинный, — всё ещё не открывая глаз и не поднимая головы, едва слышно отвечает Чонгук в надежде, что никто, кроме Тэхëна, это не услышит, и сжимается сильнее, когда чувствует, как Тэхëн всем телом поворачивается к нему. — Мне жаль, — сорванно добавляет он, хоть и не уверен, что это что-либо решает. Будущее предопределено. Остаётся только пережить самые ужасные в его жизни минуты. — Не жертвуй собой или другими из-за меня, вы не должны… Защищать меня. Отпусти всех. Пожалуйста. Он не причинит никому вреда, он здесь за другим. Когда молчание Тэхëна затягивается, Чонгук не выдерживает — поднимает голову и с дрожью встречает его взгляд, готовый увидеть всё, что угодно. В глазах Тэхëна читается нежность. Он, конечно, выглядит шокированным, но он совершенно не похож на того, кто искренне жалеет о громком признании об их отношениях. — Мне очень жаль, — вновь шепчет Чонгук. Тэхëн медленно кивает и громко выдыхает, чтобы, махнув головой, отдать молчаливый приказ остальным оборотням отступить. Чонгук неуверенно следит, как все они, ничего не понимающие, возвращаются в лес. Дрожь по всему телу только усиливается. Он не представляет, что говорить и к чему готовиться. Его пугают любые возможные слова Тэхëна и перспектива расплакаться раньше, чем он начнёт высказывать всё, что думает о таком обмане со стороны Чонгука. А после него настанет очередь Чимина. — Ты так громко молчишь, — слабо бормочет Чонгук. — Я не ожидал. — Я пойму, если ты возьмёшь слова назад. — Какие? — Что я, — Чонгук запинается, — твой омега. — Я не собираюсь забирать слова, — уверенно отзывается Тэхëн и оглядывается на Чимина. — Можешь подойти, — разрешает он. Чонгук сжимает кулаки. Заверения Тэхëна вовсе не расслабляют — означать они могут совсем не то, на что Чонгук по глупости надеется. — Но учти, — когда Чимину остаётся десяток метров, со сталью в голосе добавляет Тэхён, — ваша истинность не остановит меня, если я увижу с твоей стороны угрозу. — Ты ведь ещё щенок. — Не нарывайся. — Как скажешь, альфа, — издевательски хмыкает Чимин и спокойно проходит между ними с Тэхëном, кивая Чонгуку в сторону дома. Чонгук неуверенно оглядывается на Тэхëна и после его кивка осторожно следует за Чимином в дом. Все возможные слова вылетают из головы. Он не представляет, что вообще можно сказать в таком случае. — Ты действительно вампир? — тихо спрашивает Чонгук. Чимин спокойно кивает. — А ты — омега оборотня? Чонгук кивает, зажмурившись и желая раствориться в воздухе. — Мне жаль, что так получилось, — искренне выдыхает он. Сейчас это всё, что он может. — Вы истинные? — Да. Как с тобой. — Забавно вышло, — неожиданно отзывается Чимин и, бросив на него взгляд, ярко и задорно улыбается. — Отдавать тебя ему я не собираюсь, он тебя мне — тем более, он же оборотень, поэтому очень интересно посмотреть, как он собирается тебя отстаивать. С щенками я за омегу ещё не боролся. Похоже, просто омеги нужного не встретил. — Ты не злишься? — Я потерян, но не в моём стиле злиться, пока не знаю всей ситуации. Тем более, если я разозлюсь, твой альфа выставит меня прочь, а я никого из вас потом не найду, — недовольно добавляет Чимин, бросая взгляд в сторону Тэхëна, и Чонгук шокированно отслеживает, насколько довольным становится Тэхëн после его слов. Они, кажется, абсолютно не взволнованы тем, что Чонгук их обманывал, и большее значение придают виду друг друга. Чонгук медленно качает головой и, оставив нож на полке, неуверенно опускается на диван. Никто из альф садиться следом не спешит. Они становятся по разные стороны, не отводя друг от друга взгляда, и Чонгук со смущением переводит взгляд от одного к другому, пытаясь понять, что между ними происходит. Выглядит как ментальный бой. В котором, похоже, выигрывает Чимин, потому что Тэхён неожиданно поворачивает голову, разрывая зрительный контакт, громко выдыхает и кивает на Чонгука. Довольство Чимина уже кажется ощутимым. — Хоть с последней нашей встречи ты заметно вырос, в душе ты остался щенком, — издевательски тянет он и показательно присаживается рядом с Чонгуком. Тэхëн закатывает глаза. — Вы встречались? — искренне удивляется Чонгук. — Я его волчонком видел лет двадцать назад, когда в последний раз сюда приходил. У меня относительно хорошие отношения с его родителями. Точнее, у нас заключëн мирный договор. — И ты его нарушил. — Ситуация, когда оборотни удерживают на своей территории моего омегу, выходит за рамки договора и не является его нарушением. Я беспокоился за моего человека. Твои родители не станут разрывать договор из-за этого, я не тронул ни одного волка. Тем более, нам с ними предстоит породниться. — Даже не думай о таком. — Щенок не хочет быть вампиру мужем? — с наигранным изумлением спрашивает Чимин, прижав ладонь к груди, и тихо смеётся. — Ничего. У тебя будут два вампира, хочешь ты этого или нет. — Я не позволю тебе его обратить, — рычит Тэхëн, и на мгновение в его глазах вспыхивает пугающая чернота. Чонгук машет головой, прогоняя морок и пытаясь понять суть их разговора, чтобы после — громко выдохнуть и замереть. Они обсуждают его будущее так, будто его в этой комнате нет? — Позволишь ему умереть? — хмыкает Чимин. — Настолько боишься моей крови, что предпочтëшь прожить со своим омегой сотню лет и умереть, хотя есть возможность провести вместе вечность? — Хватит делить мою жизнь, — взрывается Чонгук, не выдержав, и оглядывает Тэхëна и Чимина, что замолкают и переводят на него два удивлённых взгляда. — Я сам решу, хочу ли быть вампиром и сколько лет собираюсь прожить. Мы здесь вообще не для этого. Вы собираетесь обвинять меня во лжи или нет? — Во лжи? — переспрашивает Тэхён. — Зачем нам обвинять тебя? — вторит ему Чимин. Чонгук потерянно моргает. Слишком странно. — Я же… Не рассказывал вам ничего. А вы оба, вроде как, мои истинные, и я встречался одновременно с вами двумя. Вы серьёзно не понимаете? — Ни с кем из нас ты не встречался, — нахмурившись, отрицает Чимин. — На тебе нет его следа, а со мной ты держался достаточно отстранëнно. Я сам не интересовался, есть ли у тебя истинные альфы, потому что в твоём возрасте у человека их обычно нет. А если и есть, то один, то есть я. А ты по вполне понятным причинам не рассказывал. Я вообще удивлён, что ты знаешь про оборотней, обычно они более трусливы и рассказывают о себе после пары лет брака. — Он, в целом, прав, — неожиданно Тэхëн соглашается со словами Чимина и пожимает плечами. — Забудем всё, что он про оборотней сказал, с остальным я согласен. Ты мне сам сказал, что у тебя проблемы и поэтому пока не можешь со мной встречаться. Единственное, в чëм ты соврал — что понятия не имеешь, какой вампир вокруг тебя крутится. Но я рад, что ты знаешь. Лучше он, — с долей презрения бросает он, кивая в сторону Чимина, — чем твой потенциальный убийца. — Почему вас вообще не удивляет, что у меня два истинных? — Почему это должно нас удивлять? С ответом Чонгук не находится — просто пожимает плечами, не зная, что вообще можно сказать. Их реакция с его ожиданиями не сходится, поэтому ни одна из заготовленных заранее речей не подходит. Он даже не понимает, что именно их не устраивает и о чëм надо говорить, потому что сейчас они больше высказывают презрение друг другу, а не пытаются найти компромисс с Чонгуком. Компромисс они словно уже нашли. — И что вы думаете? — О чём? — Обо мне… И вас. Двоих. Наверное. Так бывает? — Ты спрашиваешь, можешь ли встречаться одновременно с нами двумя? — к счастью, Чимин легко понимает бессвязную речь и переспрашивает так, чтобы и Чонгук смог определиться, что именно его волнует. Он с заминкой кивает. Наверное, правильный вопрос. — Я не против твоих щенков. Мне даже нравится, что у меня будет свой волк, над которым можно подшучивать. — Не будет у тебя своего волка, — фыркает Тэхëн. — С остальным — смотри по себе, Чонгук. Для нас это вполне обыденная практика, правда, я бы предпочёл вместо вампира второго оборотня. Но никаких обращений в вампира, — сурово добавляет он в сторону Чимина, что улыбается с хитростью и довольством, складывает руки на груди и окидывает смелым взглядом с неприкрытым вызовом в ответ. — По крайней мере, в ближайшие десять лет. И двойных свиданий тоже не будет. — О, поверь мне, будут. — Меня не интересуют ни альфы, ни конкретно ты. — Бросаешь мне вызов? — Чимин хищно наклоняется вперёд, вспыхивая уже знакомой Чонгуку ипостасью вампира. Тэхëн отвечает ему тихим рычанием. — Бросаю. — С вами двумя невыносимо, — не сдержавшись, бормочет Чонгук. — Я думал, вы хотите со мной поговорить, обсудить отношения или… Их невозможность. А вы просто друг друга на эмоции выводите! Вы даже на меня внимания не обращаете! — Он выиграл право сидеть рядом с тобой, но опасается тебя коснуться, — спокойно пожимает плечами Тэхëн и приближается, чтобы сесть рядом и показательно притянуть к себе. Чонгук с опаской к нему прижимается, не отводя взгляда от Чимина, чтобы понять, как он отреагирует на такую близость между ними. — Как бы то ни было, отношения между вами не на том уровне, чтобы он мог выводить меня на ревность. — А ты его можешь? — цепляется Чонгук и поворачивает голову, смущëнно жмурясь, когда его тут же осторожным касанием целуют в щеку. Их первый поцелуй — однако Чонгук не успевает даже насладиться этим, потому что слишком быстро понимает, зачем Тэхëн его поцеловал. — Не используй меня, чтобы заставить другого моего альфу ревновать, — обиженно бормочет он, слишком уязвленный тем, как Тэхён воспользоваться его слабостью. — И вас не волнует, что я месяц общался одновременно с вами двумя? — Это волновало меня, когда я думал, что тебе угрожает вампир. А второй истинный — не такая уж и проблема. Всё в порядке. И если ты из-за этого боялся вступать в отношения со мной, я рад, что мы всё выяснили. — Из-за этого, — смиренно отзывается Чонгук. — Ты замечательный, — искренне выдыхает Тэхён и качает головой, вновь касаясь губами щеки. Чонгук прикрывает глаза. Теперь он, кажется, делает это не для Чимина, и такой поцелуй ощущается гораздо приятнее. — Если ты сам готов к таким отношениям, я согласен на всех твоих истинных. Для нас это обыденная часть жизни. — Только не говори, что мне тоже надо быть готовым к вашим истинным, — со внезапным осознанием испуганно проговаривает Чонгук и активно качает головой. — Я не согласен никого из вас делить с другими омегами, — уверенно заявляет он, переводя взгляд с Тэхëна на Чимина. Они оба улыбаются. — И я понимаю, что с моей стороны говорить такое совсем не правильно, но я, правда, с ума сойду от ревности. — Ты воспитан человеком, это нормально, — со вздохом успокаивает Чимин. — Не хочешь других омег — твоё право. Я на твои условия согласен. Жизнь нам предстоит долгая, возможно, позже ты изменишь свою позицию. Или нет. Посмотрим через пару столетий. — Уверен, моя позиция не изменится. — И ладно, — засмеявшись, легко соглашается Чимин. — Уверен, омеги и альфы мне для полноценной счастливой вечности хватит. — Даже не думай, — сразу же реагирует Тэхëн, заметно напрягаясь — Чонгук, что прижимается к нему, это чувствует и устало качает головой, не веря, что Тэхëн в очередной раз ведётся на провокацию Чимина. — А у вас реально нормально, когда альфы флиртуют? — с любопытством спрашивает Чонгук, не давая новой перепалке между ними начаться. — У вампиров нормально всё, где не участвуют дети и животные. Волки оборотней, кстати, за животных не считаются, что мне кажется огромным упущением. Но так даже лучше. Оказывается, когда есть свой щенок, можно вполне себе повеселиться с его волком. — Только попробуй, я тебе шею перегрызу. — Но ведь ещё не перегрыз, — Чимин не сдерживает усмешки и склоняется к Чонгуку, чтобы продолжить уже шёпотом. — Обычно оборотней очень оскорбляет, если на них обратить такое внимание. Но он не выглядит оскорблённым, а? А если не оскорблён, значит, с этим можно работать. Так намного интереснее. А то другие сразу к шее лезут. — Я не трону тебя при Чонгуке. — До встречи в Сеуле, значит. — Так, — решительно и гневно обрывает Чонгук. — Никаких драк ни здесь, ни в Сеуле, ни где-либо ещё. Я серьёзно. Не стоит вам меня расстраивать. — Родители вернулись на территорию стаи, ждут тебя, — внезапно обрывает разговор Тэхён, обращаясь больше к Чимину, нежели к Чонгуку, что непонимающе хмурится, наблюдая, как меняется выражение лица Чимина. Он возвращает лицу холодность, кивает и поднимается. Тэхён встаёт с дивана следом. — Только не пытайся флиртовать со мной на глазах у всей стаи, — с неожиданной усталостью и обречённостью просит он, словно уже смирился, что в других обстоятельствах Чимин с ним флиртует. Вопреки всем ожиданиям Чонгука, Чимин спокойно кивает, соглашаясь с его просьбой. — А я вам не нужен? — А ты хочешь? В ответ Чонгук неловко пожимает плечами. Он бы меньше всего хотел познакомиться с родителями Тэхёна при таких обстоятельствах, но чувствует себя обязанным — как бы то ни было, всё случилось по его вине. Ему и нести ответственность. — Если не хочешь, лучше сходи на пляж, — с мягкой улыбкой и ощутимой нежностью советует Тэхён. — Это будет самая скучная встреча с обсуждением рамок договора, напоминанием одному вампиру, почему не стоит переступать нашу границу, и удивлением всей стаи, когда они услышат, что у меня с вампиром один истинный омега. — В общем, скучно точно не будет, — заканчивает Чимин с усмешкой. Тэхён бросает на него быстрый взгляд и обречённо кивает, соглашаясь. Чонгук неуверенно им улыбается. По крайней мере, теперь они не подначивают друг друга, а выглядят вполне хорошими знакомыми, хоть и не друзьями. Общаются вполне себе нейтрально. Даже уходят достаточно спокойно, ступая рядом и что-то обсуждая, и в поле видимости Чонгука ни разу не пытаются подраться. Что происходит потом, он, правда, не знает и решает об этом не волноваться — как бы то ни было, два сильнейших существа, одному из которых явно больше пятидесяти, смогут разобраться со своими отношениями без убийств. Хочется в это верить. Всё равно волноваться оказывается бессмысленным, потому что пойти следом Чонгук не может, а они не возвращаются ни спустя полчаса, ни спустя час, ни после того, как Чонгук собирается на пляж и уходит, не желая бесцельно ждать их дома. Утро он проводит в одиночестве, скачивает на телефон книгу и читает её до тех пор, пока не становится слишком жарко — потом приходится окунуться, чтобы вернуться в тень уже более свежим и продолжить читать. К счастью, солнце греет не так сильно, благодаря чему Чонгук на время обеда не возвращается в домик, а заглядывает в кафе, заряжает телефон и вскоре вновь устраивается на пляже. Без Тэхёна день тянется лениво — Чонгук не спешит участвовать в танцах и держится в стороне. Он не горит желанием оказаться в веселящейся толпе в одиночестве, да и книга кажется довольно интересной, поэтому его абсолютно всё устраивает. Кроме, конечно, порой слишком навязчивой мысли о том, что Тэхён и Чимин слишком задерживаются. С ней остаётся лишь смириться. Благо, долго одиночество не длится — из книги Чонгука вырывает шелест рядом, и спустя мгновение перед ним, ярко улыбаясь, опускается Чимин. Чонгук удивлённо оглядывается. Тэхён в поле видимости отсутствует. — Выиграл пару минут, чтобы побыть наедине, — заговорщически шепчет Чимин и чуть наклоняется к нему, едва не касаясь голых колен. Чонгук неуверенно поднимает уголки губ, чувствуя себя слишком смущённым из-за того, что Чимин впервые видит его абсолютно голым — полупрозрачная накидка на плечах едва ли закрывает много или хоть что-нибудь. Неловкости добавляет ещё и то, что при этом Чимин не просто одет, а скрыт под чёрным плащом, из-за чего контраст между ними слишком бросается в глаза. — Моя очередь извиняться, да? — А тебе почему? — с удивлением спрашивает Чонгук. — Появился из ниоткуда, лишил выбора, заявил права на тебя, хотя знакомы месяц. Объясняться заставил. Я бы на твоём месте потребовал извинений, поэтому… Прости, что не обговорил с тобой и поставил в неловкое положение. Я подумал, стая в руках вожаков, поэтому никто не поднимет тревогу, а в итоге твой собрал всех волков на защиту территории и тебя. Я же ещё не знал, что ты к оборотням по истинности относишься. Решил, что ты просто родился человеком в семье волков. — Ты не расстроен? — Я в восторге, мой дорогой, — искренне отзывается Чимин со смешком. — Об этом можешь не волноваться. Как и, в принципе, о наших отношениях с Тэхёном, с этим мы сами разберёмся. — Мне кажется, ему совсем не нравится. — Я только что сказал не принимать всерьёз наши перепалки, — закатив глаза, с лёгким укором напоминает Чимин, и Чонгук, смущённо хмыкнув, отводит взгляд в сторону и замирает, когда замечает Тэхёна, стоящего в стороне. Он не приближается — терпеливо ждёт. — Поверь, с ним мы точно уживёмся. — Подружитесь? — Ну, если у людей это называется дружбой, то да, подружимся. — А как у вампиров это называется? — Узнаешь через десять лет, — фыркает Чимин с хитрой улыбкой и тоже поворачивает голову, чтобы взглянуть на Тэхёна. — Следит, чтобы я не пустил в ход клыки. — А ты можешь? — Могу и буду, — Чимин с уверенностью кивает. — Но не сегодня. — А клыки хотя бы покажешь? — неожиданно интересуется Чонгук, едва скрывая любопытство. Чимин, усмехнувшись, кивает и вновь проявляет уже хорошо знакомый Чонгуку образ. Чонгук протяжно выдыхает. Теперь он имеет возможность рассмотреть — и с восторгом отмечает каждую деталь, особенно задержавшись на длинных и острых белоснежных клыках. Выглядит действительно опасно, однако, на удивление, совершенно не пугает. Конечно, если не задумываться над словами о том, что однажды Чимин всё же решит пустить в ход клыки, и не представлять, как это будет ощущаться. В голове рождается слишком реальная, яркая и ощутимая картина, и Чонгук аккуратно касается ладонью фантомно занывшей шеи. Чтобы после неловко опустить руку, когда в глазах Чимина, проследившего за движением, вспыхивают желание и голод. Он сразу машет головой и возвращает лицу человеческие черты. Чонгук громко сглатывает. Он всё ещё не боится. Он, кажется, хочет этого. — Если ты меня укусишь, я же выживу? — не сдержавшись, шёпотом спрашивает Чонгук. Чимин поднимает бровь с долей насмешки. — Я точно не собираюсь тебя убивать. Максимум — обратишься в вампира, но для этого нам надо обменяться кровью. — А это больно? — Укус или обращение в вампира? — Давай пока укус обсудим. — Больно, — такой ответ Чонгук не ожидает совершенно и распахивает глаза, глупо моргая. Теперь идея согласиться не кажется ему такой хорошей и соблазнительной, какой была минуту назад. — В первый раз реально больно, потом твой организм привыкнет и научится определять укус как источник удовольствия. И я не хочу тебя обманывать, в первые секунды ты будешь мечтать, чтобы это закончилось, и жалеть, что вообще согласился. — Ты умеешь напугать. — Я хочу, чтобы ты согласился, только когда смиришься с болью. — Больно будет несколько секунд? Потом мне начнёт нравиться? — Больно будет всегда, но потом именно боль начнёт нравиться. — А обращение в вампира? — Тебе не понравится ни мгновение, — кивнув, только сильнее пугает Чимин. Чонгук поднимает глаза к небу. Боже, Чимин совсем не умеет успокаивать. — Но после пробуждения ты ничего не вспомнишь. Огромная пропасть длиной в три дня. Регенерация сотрёт все воспоминания, будешь помнить только момент, когда мы обменялись кровью, а дальше — первое пробуждение вампиром. — Значит, ты тоже не помнишь те дни? — Я был рождён вампиром. — Вампиром можно родиться? — Чонгук распахивает глаза и приоткрывает рот. — Значит, у нас будут дети? Или нет? — У нас да, сколько пожелаешь, процесс зачатия тот же, что и у людей. У тебя и Тэхёна после твоего обращения — нет, не будет. Вампир не сможет забеременеть от оборотня. По крайней мере, подобные случаи мне неизвестны, хотя за долгую жизнь возможно, конечно, всё. — Получается, у нас с тобой может быть много детей, а у меня и Тэхёна — ни одного? — с сожалением спрашивает Чонгук и снова возвращается взглядом к Тэхёну, поджимая губы. — Человек легко забеременеет от оборотня, — отзывается Чимин и пожимает плечами. — Но ты не сможешь снова стать человеком, поэтому… Ты решаешь, когда стать вампиром. Тэхён потребовал десять лет, ты можешь взять двадцать, тридцать, сколько хочешь. Процесс первой регенерации удивителен в способности омолаживать. Единственная проблема — я не смогу воскресить тебя, если в момент смерти ты будешь один. Там счёт идёт на минуты. — Надо найти золотую середину. — Не думай пока об этом, — засмеявшись, с нежностью в голосе советует Чимин. — Наши отношения только зарождаются, нет смысла обсуждать всё, что произойдёт через десять, а то и больше, лет. Наслаждайся человеческой жизнью, влюбляйся, на свидания ходи. На конях катайся, — после недолгих раздумий весело добавляет он. — Главное, со мной. В эту пятницу. В шесть вечера. Согласен? Чонгук, не сдержавшись, начинает смеяться и согласно кивает. — Завтра я тебя от остановки на машине заберу. — Давай пока оставим наш автобус, ладно? — Как скажешь, — легко отзывается Чимин, бросает на Тэхёна взгляд и поднимается. Чонгук наклоняет голову. Он собирается уйти? — Я не буду вмешиваться в ваши свидания, он не будет в наши. Уговор. К сожалению, необходимость делить омегу на двоих обязывает подчиняться установленным правилам, — с грустью в голосе бормочет он, разведя руками, и вдруг наклоняется ближе, едва не касаясь губами уха. Чонгук чудом не дёргается от неожиданности — ему всё ещё слишком непривычна любая близость с Чимином. — Не хочу, чтобы он слышал, но проведи этот день хорошо, — на грани слышимости. — Я счастлив, что ты теперь свободен и между вами нет никаких барьеров. Наслаждайся, Чонгук, — завершающая длинную речь фраза. После Чимин выпрямляется, отходит, кивая Тэхёну, и слишком быстро исчезает в тени, словно его и не было. Чонгук не успевает даже проследить взглядом и вздрагивает, когда рядом опускается Тэхён. Он слабо ему улыбается, не скрывая немого вопроса, который сформулировать не в силах, и облегчённо выдыхает, стоит Тэхёну ответить яркой улыбкой и завести разговор о теме, не касающийся ни их, ни Чимина. Даёт возможность прийти в себя. Чонгук ею пользуется. И, конечно, следует совету Чимина, наслаждаясь близостью с Тэхёном и отсутствием той проблемы, что их так долго сдерживала и останавливала. Чонгук чувствует себя действительно свободным. Он только убеждается в желании Тэхёна принимать Чимина и расслабленно растекается у него в объятиях, пересказывая прочитанную почти полностью книгу. Чонгук считает, именно в это воскресенье и начинаются их романтические отношения, хоть и озвучивают они собственные чувства несколькими днями позднее — когда собираются дома у Тэхёна в четверг вечером и Чонгук неосознанно тянется за поцелуем. Тэхён позволяет удивлению проявиться лишь на мгновение, прежде чем обнимает и отвечает на поцелуй. Отношения они обсуждают сразу после. На следующий день Тэхён вызывается лично отвезти Чонгука к конному клубу, и Чимин, у которого он спрашивает об этом, отвечает, что не видит в этом проблемы. Потом Тэхёну, правда, приходится их оставить, и выглядит он при этом достаточно недовольным — возможно, дело в том, что Чимин при появлении сразу начинает флиртовать именно с ним и провожает хищным взглядом машину. Чонгук, закатив глаза, толкает его плечом, обращая внимание и на себя. Его тут же окружают заботой и про Тэхёна вовсе забывают, считая своим долгом сначала показать конный клуб, а потом познакомить с любимицей среди лошадей и научить на ней держаться. Оказывается, на присутствие Тэхёна Чимин соглашается абсолютно каждый раз, как ему предлагают, именно ради таких моментов — Чонгук понимает это достаточно быстро. И он уверен, что и Тэхёну об этом известно. И он готов поспорить, что Тэхёну это вскоре начинает нравиться, как бы он ни раздражался, рычал и убеждал всех вокруг себя, что с Чимином он собирается видеться как можно реже. Он, определённо, как и Чимин, получает удовольствие от их перепалок, смешанных с очевидным флиртом. Чонгук находит их отношения и динамику странными, однако не вмешивается и спокойно наблюдает со стороны, иногда называя их невыносимыми. Ему они всё равно уделяют достаточно внимания. Порой даже слишком много, потому что с началом отношений между ним и Чимином всё, что ему давал лишь один Тэхён, увеличивается в несколько раз и начинает отнимать гораздо больше времени и сил. Чонгук постепенно учится разделять, совмещать и чувствовать, когда и от кого ему нужен отдых и каким именно он должен быть. Его, к счастью, понимают и Чимин, и Тэхён. Всё складывается слишком идеально. Настолько, что Чонгук часто сомневается, возможно ли быть настолько счастливым, но с течением месяцев, лет, столетий, разделённых между всей их огромной семьёй, убеждается в главной мысли, что сопровождает их в течение всей вечности. Судьба ни разу не ошиблась, когда подарила ему двух абсолютно разных, но идеально дополняющих друг друга истинных. И сам Чонгук не ошибся, когда решился принять их и стал частью двух совершенно противоположных миров — вампиром и одновременно с тем оборотнем, потому что, как говорит Тэхён, именно связь с ним позволила Чонгуку сохранить глубокую связь с природой, а не потерять её во тьме и жажде крови. Чонгук с ним не спорит. Спорит, по большей части, Чимин, однако к их ссорам Чонгук едва ли прислушивается, прекрасно зная, что будет после. Они и препираются, на самом деле, уже скорее по привычке и установившейся традиции, и Чонгук находит в этом особое очарование, сексуальность и привлекательность. Как и Чимин с Тэхёном. Главное, что любовь они проносят через вечность и делят её на троих, наслаждаясь и освещая огнём огромный дом со множеством комнат, принадлежащих и вампирам, и оборотням, часто пустующим, но в праздничные дни заполненным настолько, что Чонгук каждый раз сомневается, хватит ли места. Хватает. И дома — и в сердце.