Традиции предков

             Как много времени у Приора было на отношения? Несколько минут в будний день и пара часов в выходной? Как часто он мог прижимать в простом объятии к себе любимую женщину? И как часто в его голове мелькала мысль о том, что он нарушит свою клятву перед человечеством и полезет вместо Лу под пули?       Мысленно он мог делать многое — и обнимать, и просыпаться рядом с ней, и готовить для нее завтрак, и, правда, защитить от всего несовершенного и нестабильного мира. Но в реальности, в рабочее время, Иво позволял себе лишь украдкой поглядывать в ее сторону, когда Лу сидела в кресле, смотря очередной доштормовой фильм, или на очередном приеме, где дамам было положено расхаживать в этих откровенных, не оставляющих простора для фантазии, платьях.       Сколько времени Лу проработала на этой должности? Почти полгода. Почти столько же длились их отношения, которые она хотела скрывать, а он, наоборот, показать всем. Почти полгода обнажения душ, чувств, человечности и спокойствия. И никто из них даже не заметил, как наступила осень. Как прошел сентябрь, близился к концу октябрь, чтобы уже завтра принести холод и сырость ноября.       Как он мог не заметить, что прошло столько времени?       Жизнь закружилась в бешеном ритме, за которым Иво едва успевал следить. Как, впрочем, и Лу, сейчас сидевшая в кресле и укутанная в плед почти с головой. День почти подошел к концу, поэтому Иво бессовестно отлынивал от работы, наблюдая за полусонным состоянием девушки, которая изо всех сил пыталась не заснуть.       — Ты можешь идти домой, Лу, — произнес Иво, глянув на часы. Лу вздрогнула от неожиданности, а потом смущенно улыбнулась. В груди разлилось что-то бесконечно теплое от его уставшего голоса, вместо всего этого хотелось просто его обнять.       — Не имею привычки убегать с работы раньше времени, месье Мартен, — проговорила Лу, едва подавив зевок. Безумно хотелось спать. И безумно хотелось домой. Но почему-то желание остаться здесь, с ним, заглушало все остальное.       — Я ведь отпускаю тебя, — заметил он, подняв уголок губ. А Лу не успела ничего подумать, не успела ничего ответить. Свет резко погас, погружая кабинет в полный мрак.       — Крэп! — выругалась Лу, инстинктивно подскочив с кресла, отбросив плед в сторону. От былой сонливости не осталось и следа, оставляя только лишь решимость и переключая сознание в автономный режим телохранителя. Она отлично помнила, что все ужасы обычно происходят под покровом темноты.       Иво вышел из-за стола, благоразумно держась ближе к Лу. Она вытащила пистолет, готовая в любой момент отразить атаку, поэтому, когда дверь кабинета открылась, оружие тут же поднялось в сторону вошедшего.       — Опустите пистолет, Рид, — ворчливо проговорил Гектор, держа в руках зажженную свечу. Лу послушно спрятала оружие. — Весь Нью-Пари отключен, здание заблокировано, поэтому нам всем придется остаться здесь.       — Спасибо, Гектор, свободен, — кивнул Мартен.       — Похвально, Рид, я удивлен, — начальник охраны кинул на девушку быстрый взгляд, а потом покинул кабинет, закрыв за собой дверь.              — Зайдешь ко мне, раз уж мы тут застряли? — Иво в полной темноте обернулся к девушке, на ощупь находя ее ладонь. — Уверен, мне понадобится охрана на всю ночь, — шутливо проговорил Иво, Лу тихо усмехнулась, сжимая в ответ его руку.       — Как я могу отказать начальству, месье Мартен? — игриво спросила Лу, включая фонарик на телефоне.       — Я думал, что вы, мадемуазель Рид, решите поупираться ради приличия. Даже придумал крючок с твоими любимыми фильмами и рассказами о доштормовых праздниках.       — Все самое страшное происходит под покровом ночи, Иво, — неожиданно серьезно ответила девушка, — А ты — моя работа.       — И только? — он вопросительно поднял бровь, Лу, не смутившись подалась вперед, привстав на носочки.       — Все самое страшное собираюсь делать с тобой я, — она невесомо коснулась его губ, потом отстранилась, задорно усмехнувшись. Лу поудобнее перехватила его ладонь и направилась в сторону входа в квартиру.       — Вы очень хитры, мадемуазель, — от его тихого голоса, раздавшегося где-то позади стало слишком жарко. Лу почему-то резко пожалела о своей игре. Сразу ли она оказалась проигравшей или еще можно попытаться выиграть?       Девушка ничего не ответила, поднялась по лестнице, уже совершенно по-свойски, открыв дверь квартиры. Иво ничего не сказал, задумавшись о том, как она здесь смотрелась. В этой обстановке, почти в полной темноте, которую не мог разбавить маленький фонарик телефона, в его квартире, Лу ориентировалась так, будто прожила здесь долгие годы. Наверное, он бы и сам не смог так легко преодолеть коридор, зайти в гостиную и усесться на мягкий диван.       — Итак, что там с доштормовыми праздниками? — спросила девушка, забравшись с ногами на диван. Иво бережно набросил плед на ее ноги.       — Ваше любопытство поражает, — усмехнулся мужчина, — Я думал, ты о нем знаешь. — он коротко взглянул на девушку, она в темноте лишь отрицательно качнула головой, — Был такой праздник — Хэллоуин, день всех святых. В этот день люди почитали смерть, верили, что духи умерших, разная нечисть подбирались очень близко к реальному миру. — он на мгновение замолчал, наблюдая за реакцией Лу. Девушка же, не отрываясь, смотрела на него и думала о том, какой он. Бесконечно умный, строгий, интересный. С ним было по-разному, но в каждом этом «разном» было спокойно. Лу просто сидела, подперев подбородок рукой, и слушала уверенный, четкий голос, разрезающий тишину, — Завеса между измерениями истончалась, пуская в мир потустороннее, — продолжил Иво, — поэтому люди во многих странах надевали костюмы скелетов, ведьм и прочих ужасов, вырезали на тыквах страшные лица и ходили по соседям с фразой «сладость или гадость», прося сладости. Со временем этот праздник пришел и в другие культуры, став не более, чем развлечением, днем, когда оправданно можно рассказывать друг другу страшилки и не думать, что специфического грима кто-то испугается. — мужчина закончил рассказ, отчего-то ожидая ее одобрении. Так хотелось, чтобы она сказала что-то. Он привык, что его слова всегда оставались на публике, перебирались журналистами, Викарием, обществом, даже им самим. Но по-настоящему ценное мнение. То, которое он хотел всегда знать было в мыслях. В мыслях девушки, сидящей на расстоянии вытянутой руки от него, смотрящей такими огромными голубыми глазами, кажется, светящимися в темноте.       Иво коснулся щеки Лу, прочертив линию скулы, спустившись ниже. Девушка прикрыла глаза, словно всей душой потянувшись за этим жестом.       — И в какой день этот праздник отмечали?       — В ночь с сегодня на завтра.       — Тогда у меня тоже есть для тебя предложение, — ответила Лу, — можем устроить себе небольшой исторический вечер, — предложила девушка, наблюдая за реакцией мужчины. Иво вопросительно поднял бровь, удивившись. Конечно, он бы не сказал, что очень хорошо знает Лу, но предложение было настолько не в ее характере, что он даже задумался, — Зажжем свечи, раз уж весь город остался без света, я вспомню рецепт одного чудесного напитка, включим доштормовой фильм на планшете и просто отдохнем. Тебе ведь это тоже нужно, Иво, — девушка приблизилась, едва не забравшись к нему на колени.       Мужчина вглядывался в голубые глаза, пытаясь разгадать эту загадку. Кто такая Лу Рид? Почему она такая разная? Точнее, не почему. Это был глупый вопрос, и Иво вполне это понимал. Он сам был такой. На работе. А рядом с этой девушкой хотелось быть мягче, спокойнее, хотелось рассказывать хоть сотни историй про прошлое, видеть то, как сверкают ее глаза от интереса и видеть ее заботу.       Сегодня он казался себе слишком мягким. Слишком ленивым. Слишком медлительным. И слишком задумчивым. Но сейчас мужчина только кивнул, соглашаясь на ее предложение.       Лу поднялась с дивана, принявшись готовить напиток, рецепт которого вычитала как-то очень давно в книге. Тоже доштормовой. Раз уж они решили почтить традиции предков, то стоило делать все по правилам, верно?       Раньше она часто боялась его осуждения, боялась, что из-за разницы воспитания, положения и образования, будет ниже, глупее, и, в конце концов, он просто уйдет. Но прошло почти полгода и почти каждый день из прошедших она ни разу не посчитала себя такой. Девушка слушала, принимала советы, не скрывала своего мнения и, самое важное, себя. А Иво ни разу не пристыдил ее за слова «я не знаю».       — Так, напитки отменились, — заметила Лу, вспоминая то, что во всем Нью-Пари не было света. Иво в ответ на это поднялся с дивана.       — Там аккумулятор, — он подошел к девушке, ткнул на пару кнопок, отчего блок засветился неярким голубым светом.       — Все еще не привыкла к твоей технике, — честно призналась она, пожав плечом. Без неловкости, без страха, что не поймут или посмеются. Он знал, где она жила, в каких условиях, и какая техника была на ее кухне.       — Сейчас у нас из техники только блок, планшет и обычные свечи, — насмешливо ответил Мартен, из верхнего шкафчика достав несколько длинных свечей и зажигалку.       Лу стояла около кухонного блока, старательно переключая программы и пытаясь понять, какая из них подойдет больше. Иво сначала наблюдал за действиями Лу, наслаждаясь этим видом. Было удивительно правильно видеть ее в своей квартире, рядом на диване, было удивительно правильно соглашаться на ее идеи и предложения, касательно совместного отдыха, да и вообще.       Девушка тихо выругалась, пытаясь объяснить что-то технике. Иво зажигал свечи, ставя подсвечники на высокой ножке на журнальный столик около дивана, наполняя гостиную теплым уютным светом.       Совершенно случайный, но вовремя обесточенный город из-за непогоды. Совершенно случайная блокировка здания Корпуса. И совершенно НЕ случайное согласие Лу остаться на ночь. Иво зажег все свечи, поставил планшет на стол, открыв каталог скачанных фильмов.       — Что-нибудь конкретное, мадемуазель Рид?       — Доверюсь твоему вкусу, — мягко улыбнулась девушка, разливая пряный напиток по кружкам. Иво засмотрелся на такую редкую эмоцию Лу. Почему она так редко показывала свою эмоциональную часть? Боялась показаться слабой? В этом они были похожи. Он тоже не любил показываться свои эмоции на людях. Зато в компании близких. Иво мог быть собой.       Вот как сейчас, когда Лу опустила кружки на столик и опустилась рядом на диван, поднырнув под его руку. Это было так по-домашнему спокойно и правильно, что казалось даже нереальным. Ни Лу, ни Иво не могли даже подумать о том, что их жизнь когда-то будет выглядеть так. Красиво, с зажженными свечами и запахом пряного глинтвейна, с пледом на ногах и каким-то старым фильмом, которые оба так любили.       Картинки на экране планшета сменяли одну за другой, ночь становилась более темной, как бы поддерживая разошедшийся еще сильнее дождь, что барабанил по окнам с особой жестокостью. Стаканы медленно опустели, плед свалился на пол, а руки мужчины только крепче прижимали к себе девушку. Длинные пальцы выводили невидимые узоры на коже, вызывая мурашки и едва ощутимых бабочек в животе.       — Спасибо за вечер, Иво, — прошептала девушка, оставив на подбородке легкий поцелуй.       Мужчина легко улыбнулся, наклонившись к девушке.       — Сладость или гадость, мадемуазель Рид? — прошептал мужчина прямо в губы Лу. Девушка распахнула глаза, в темноте комнаты вглядываясь в черные глаза Иво, в которых задорно игралось пламя свечей, как бы отражая того, кем он был, не прячась за маской Инквизитора. Именно поэтому он вызывал в ней такие чувства. За напускной холодностью, спокойствием внутри, в душе, если таковая существовала, он был очень похож на Лу. Они оба считали, что эмоции не слабость только в руках близких.       — Конечно, сладость, месье Мартен, — прошептала девушка перед тем, как его губы опустились на ее, смяв в нетерпеливом поцелуе. И если существовал момент, определяющий вечность, то это был он. Момент, в котором хотелось остаться. Впрочем, у них таких моментов накопилось уже много. И абсолютно каждый из них был особенным.       Обычный осенний вечер. Обычный дождь за окном и случайное отключение света в Нью-Пари. Обычная квартира, свечи и старый фильм. Привычная атмосфера, но при этом совершенно особенная. Потому что такого больше не повторится. Хотя эта традиция предков могла стать и их маленькой традицией. Такой же, как кофе в постель для Лу каждый раз, как она оставалась у Иво. Может, в таких маленьких прелестях жизни и прятался смысл?