Холодно.

Постоянный холод — отвратительное ощущение. Вечно покрываешься мурашками, стучишь зубами и мелко дрожишь. Чтобы хоть как-то согреться, приходится надевать тёплые свитера, под которыми покоятся слои футболок. Ни чай, ни обогреватель не спасают. Всё равно через несколько минут по телу волной побегут мурашки, вынудив максимально прижать конечности к себе и греть их с помощью тёплого дыхания. Причём холод будто идёт изнутри. Окоченевшие руки — лишь следствие вьюги в грудной клетке. Сначала мёрзнет сердце, из-за чего тягучая боль растекается по всему телу; после замерзает кровь, двигаться становится почти невозможно; лишь под конец немеют конечности, превращая человека в еле-живую мумию. Но так себя Женя чувствует не всегда. В школе становится теплее, навряд ли виноваты в этом батареи и толпы учеников. Вероятно, за углом поджидает любовь всей жизни, но он совершенно этого не замечает. Раньше, лишь кончиком носа почуяв тепло, Женя бежал следом, желая наконец отыскать того, кто поможет ему оттаять. Но раз за разом парень лишь разочаровывался — большие компании, разные лица, которые он видит впервые. Никак не отыскать нужное. Сколько бы не бегал — всегда находились не те. Со временем, Женя привык к вечной мерзлоте в его душе. Уже не метался от человека к человеку в попытках найти нужного, лишь холодно наблюдал за такими же заблудшими душами.

***

Середина октября. Вместо ясного солнца лишь серое небо, скрытое за кудрявыми облаками. Листьев на деревьях почти не осталось. Тепло ушло за зеленью. Но парень этого не мог заметить, да и не хотел. Было уже все равно на тепло. Может его вообще выдумали, чтобы жилось интереснее. В классе было шумно, как и всегда. Многие бегали от парты к парте, кто-то стащил чужой пенал и теперь кидал его по всему кабинету, лишь несколько человек тихо сидели за партами и занимались своими делами. Женя уподобился им - облокотившись на руку, созерцал происходящее, мыслями находясь вовсе не здесь: в душном классе со странными, абсолютно чужими людьми. Вдруг установилась тишина — вошёл учитель. Несколько минут женщина поговорила со стоящим классом, напомнила о предстоящих экзаменах и иных работах, а после приступила к уроку. По голосу было понятно, что преподаватель сегодня не в духе. Едва мел коснулся доски, раздался стук, и в кабинет ввалился несуразный низенький мальчонка, одетый в старую олимпийку, давно пропахшую сигаретами, под которой скрывалось ещё несколько кофт и футболок, с накинутым на одно плечо рюкзаком. Он коротко здоровается, шмыгает носом и садится, за свободную первую парту. Опоздавшим был никто иной как Володя Ленский. Его никогда не было на первых уроках, это уже не удивляло. Сосед Жени по парте шепнул тому что-то про Вову и зашивание дырок на одежде - ведь все в классе знали, что Вова - выходец из бедной семьи, - из-за чего юноша усмехнулся. В классе стояла почти мертвая тишина, потому смешок был слышен всем. Пожилая учительница вышла из себя и довольно скоро из простой нотации о неуважении перешла на визгливый крик. Потратив ещё десять минут на оскорбления, рассказы о новом ужасном поколении и воспоминания из прошлого, женщина велела парню пересесть поближе, к Вове. Женя опешил. Идти не хотелось, особенно к этому оборванцу, но делать было нечего. Схватив вещи, юноша поплелся к новому соседу, вовсе не замечая пожара в лёгких. Лишь дойдя до места и усевшись на стул, Женя ощутил тепло. Он резко перевёл удивлённый взгляд на Володю, который также на него таращился. -Тебе тоже тепло? — с опаской прошептал Вова. -Да. * Несколько дней Женя проходил в полном непонимании происходящего. Как он сможет сблизиться с этим отщепенцем? У них же ничего общего! Ни интересов, ни интеллекта, даже поговорить с им было трудно. Как же сойтись этим абсолютно разным людям? "Никак — отрезал Женя для себя. — Пусть эта ходячая несуразица пытается дальше. Мне делать с ним нечего". И юноша действительно первое время молчал, уходил от разговора (иногда и просто уходил), пропускал чужие слова мимо ушей. Но не тянуться к Володе он не мог. Как бы тот не ненавидел этого мальчишку, рядом с ним было тепло. Поэтому нехотя Женя бродил рядом, слушал его рассуждения на самые разные темы: от классической музыки до бюрократии. За все это время юноша узнал о Володе много нового. Он был абсолютно никаким. Никаким не особенным, никаким не умным, никаким не начитанным, даже красивым его никак не назвать. Вова крайне ведом. Скажешь ему откровенную чушь, а он примет, словно истина. Жене невероятно нравилось подобным образом шутить над ним, чувствуя свое превосходство. Также Вовка был чересчур угловатым и резким. То в дверь случайно врежется, то о свои же ноги споткнется, то Жене в глаз локтем попадёт. Ещё Володя не был молчуном от слова совсем. Раньше всегда был один, поэтому и казалось, что он - обычный тихоня, который есть в каждом классе. Но стоит начать разговор, как Вовка сразу оживает, и слова его летят одно за другим. Ты ему простой вопрос, а он тебе монолог, почти как у Чацкого. А Женя не такой. * -А у тебя дома есть кто-нибудь? — поинтересовался, как бы невзначай, Володя. -Я тебя не пущу. — резко отозвался Женя, потирая переносицу. Мальчишка глубоко, и будто горестно, вздохнул, смиряясь с судьбой. -Я ключи забыл… — тихо произнес тот, уже собираясь свернуть к своему дому, но его легко дернули за рукав старенькой шуршащей куртки. Эту простейшую головоломку Женя разгадал в два счета. -Знаю я твоё «ключи забыл». Когда-то ты их, якобы, найти не мог, поэтому на урок опоздал. А потом выяснилось, — юноша прикоснулся к плечу собеседника; Жене слегка обожгло руку, — что тебя отчим отчитывал за все, на чем свет стоит, ещё и руками разбрасывался. -Ты-то откуда услышал? — угрюмо поинтересовался Володя, потупив взгляд. -Тебе знать не обязательно. На несколько секунд повисло молчание. Никто не знал, как продолжать этот разговор. Вове было неловко от того, что кто-то все же узнал о его тайне, хотя он тщательно старался это скрыть; Женя и не думал, что диалог хоть как-то можно было продолжить, ведь все уже сказано. Ещё через минуту Володя спросил вполголоса: -Ты же не расскажешь никому? -Боишься, что все узнают, как над тобой отчим издевается? Почему боишься? Все жалеть начнут? А ты будто не этого добивался. Или тебе просто стыдно? Стыдно, что не можешь дать отпор и постоянно ноешь. Ведь ты как девчонка, даже хуже. Этого боишься, не так ли? Ответа не последовало, лишь тихий всхлип и рывок назад. Женя отпустил чужое плечо. Володя быстро ушёл. Жене не было совестно, в голове лишь мелькали мысли о чрезмерной чувствительности Вовы. Подождав, пока силуэт одноклассника скроется, юноша отправился домой. Кажется, теперь ему предстояло вновь замёрзнуть. Как же этим двум абсолютно непохожим друг на друга сблизиться? Никак. Сердца, может быть, и связаны, но тела друг друга выносить не могут. Вновь холод овладеет их душами, вновь они будут кутаться в шерстяные свитера и тёплые куртки, вновь боль проникнет в каждую клеточку тела, сковав движения, вновь сердце сожмется, кровь остановится, а пальцы онемеют. Но ничего, у них есть ещё один свитер.