Lessons for Dazai

Учитель Чуя был всем, кем должен быть джентльмен, он был добр ко всем своим ученикам, а ещё и чертовски горяч. Голубые глаза и волосы оттенка заката привлекали всех девушек в старшей школе, а то, что ему всего двадцать пять лет, было более соблазнительным. Он немного низковат, но, похоже, это никого на деле не волновало. Этим фактом воспользовался некий демон, которому недавно исполнилось восемнадцать, и он решил, что заслужил это. Дазай с жалостью посмотрел на своих одноклассников: наверняка никто из них не ожидал, что их учитель окажется геем. Как только они обменялись взглядами, шатен сразу же догадался об этом. «Любить самого желанного учителя в школе» – было влажной мечтой, которая заставляла его сжимать член каждый раз, когда он вспоминал это симпатичное лицо, хмурящееся от того, что ругало его. Потому что он прекрасно знал, что Чуя кусает губы, когда видит его, пересекающего коридор. Для такого умного ученика, как Дазай, не составило труда разработать план, который приведёт его к желаемым результатам вместе со своим грешным учителем. Большую часть урока он перебивал учителя, поэтому не было странным видеть, как мужчина выходит из себя и кричит на него, позволяя тем самым только продолжать. Назвав его «чиби-сенсей», он подумал, что этого достаточно, чтобы привлечь его внимание, и, как обычно, оказался прав. — Дазай, останься после уроков, хочу поговорить с тобой, — безразличным тоном сказал Накахара. Занятия продолжались, как обычно, почти для всех. По правде говоря, шатен напрягся, представив, как он будет его ругать, может быть, даже заставит отсосать в качестве «наказания». Нет ничего лучше, чем ощущение, когда он давится и задыхается от его толстого члена во рту, находясь на грани оргазма только из-за этого. Они уже переступили ту грань хрупкой морали. Один за другим одноклассники выходили из класса под хихиканье и перешëптывания по поводу «страшного наказания» Дазая. Шатен, в свою очередь, сидел на стуле, не вздрагивая при виде запертой двери, и только когда Чуя серьёзно посмотрел на него, тяжело вздохнул. — Дазай, иди сюда, — от этих слов он ещё больше возбудился, позволив увидеть складки на своих брюках. Через несколько секунд он уже сидел на учительском столе с похотливым выражением лица. — Нам нужно поговорить о том, что произошло. Произошло столько всего, что трудно рассказать обо всём. Оглядываясь назад, можно сказать, что временный преподаватель был никудышным, слишком старым, чтобы помнить формулы сложных вычислений, к тому же он часто отлично с ними справлялся – впрочем, так обычно и было в старшей школе. Всё изменилось, когда из отпуска вернулся постоянный преподаватель. Чуя принёс им конфеты, чтобы сделать уроки более приятными. Не было никакой необходимости в другом взаимодействии, чтобы Осаму захотел оказаться у него между ног. Его вполне устраивали улыбки, которые он время от времени дарил ему, решая упражнения на доске. Но его высокомерие затмевало его желание стать любимцем учителя, нет, он хотел больше внимания. — Дазай, ты хоть готовился к экзамену? — спросил он младшего, когда оба посмотрели на уродливую «F» на экзамене шатена. — Я беспокоюсь, что ты будешь продолжать ошибаться, ты же такой умный, — его пальцы легли на руку младшего. — Почему бы тебе не попросить помощи у своего репетитора? Отлично. Дазай быстро отрицает: — Мой репетитор ушёл с этой должности, сказал, что у меня трудный характер, — произнёс он так, словно это не было проблемой, но в тот момент, когда Чуя убрал руку, он почувствовал, что его уши нагрелись. Старший откинулся на спинку стула с протяжным вздохом. — Полагаю, я могу это сделать. Но без шуток, ты должен отнестись к этому серьёзно. Шатен улыбнулся. — Можно у тебя дома? Моя семья очень шумная. Чуя почувствовал дрожь по позвоночнику. Такой привлекательный ученик был преподнесён ему на блюдечке с голубой каёмочкой, и он не мог от него отказаться: — Не доставляй мне неприятностей, ты будешь учиться в моей квартире, а не развлекаться. Дазай не сдержал своего обещания, потому что никогда не воспринимал ничего всерьёз. Он специально раздражал Чую, заваливая его глупыми вопросами, только чтобы тот разозлился, кричал и даже подчинял, когда он перешёл грань дозволëнного, пытаясь проткнуть ему глаза ручкой. — В чëм твоя проблема, грёбанный сопляк? — он опустил взгляд на неприкрытую эрекцию младшего парня. — Ты самый худший человек, которого я когда-либо встречал. Осаму почувствовал, как его сильно дёргают за волосы, и простонал: — Чиби-сенсей тоже противный, — он неприлично высунул язык, и Накахара, будучи человеком, не отказал ему в жадном поцелуе. Казалось, Дазай не ожидал такой реакции, потому его пальцы дрогнули, когда попытался обхватить шею учителя. Не теряя времени, он запутался в волосах старшего. — Ты собираешься меня трахнуть? — Боже, просто заткнись, — пробормотал он ему в губы. Не давая ему времени, он расстегнул его и свои штаны. — Чëрт, где она? — он на секунду остановился, вспомнив – смутно от возбуждения – то место, где бросил смазку. Слова вырвались сами собой, когда он принял из более тонких рук белую пластиковую бутылку. — Зачем это тебе? — Очевидно, что я хочу, чтобы Чуя-сенсей меня трахнул, — его лицо было похотливым, губы красными от сильного трения, глаза слегка закрыты, а волосы в беспорядке. Он не потрудился снять рубашку, потому что был занят тем, что раскидывал ноги из стороны в сторону по всему полу комнаты. — А вы бы не хотели этого, Чуя-сенсей? Да, несомненно, Чуя жалел, тем более что это был не последний раз, когда после недели секса у него дома Дазай попросил его встретиться в отеле, пообещав прийти к компромиссу. Это вызывало у него неприятный осадок, но он не мог отказать себе в удовольствии, когда младший дулся и хныкал, как щенок. — Я пойду на олимпиаду по математике, если ты трахнешь меня так же хорошо, как и в прошлый раз, — демон показал, что он уже открылся, одним движением стянув с себя нижнее бельё. — Просто скажи «да», чиби-сенсей, — его прижали к столешнице комнаты, и без единого шлепка, как он и предупреждал, мужчина проник в него. — Он такой большой, что я почти забываю, что Чуя-сенсей маленький. Еще один звонкий шлепок превратил его острую мысль в беспорядочные стоны и вздохи. Чуя не отставал, снова и снова повторяя, как приятно его трахать, какой он хороший мальчик, что так крепко сжимается вокруг него. Каждый раз, когда он выходил из него, чтобы войти ещё сильнее, это был экстаз. Парня охватило чрезмерное перевозбуждение, и от совершенно незнакомых ощущений он запаниковал. — С-стоп, Чуя, — громко кричал он, неосознанно пытаясь перекрыть звук сталкивающихся тел и непристойных шлепков в своей дырочке. — Это так приятно! Тот, что был пониже, продолжал толкаться и рычать, словно его единственной целью было вытрахать Дазая досуха и разрушить его разум. — Заткнись, чëрт возьми, или я заставлю тебя ныть по-настоящему, — как щенок, выполняющий приказ, он поджал губы, а когда этого оказалось недостаточно, его добрый учитель стиснул челюсть, прикрывая рот: — Хороший мальчик, теперь ты совсем раскрепостился. Ты чёртова шлюха, твоя нежная дырочка принимает меня… мне так приятно быть внутри тебя, я дам тебе больше моего члена, успокойся, перестань дрожать. Это полностью отличалось от того, что он сказал за несколько минут до того, как трахнул ученика. Или тот случай, когда Дазай пробрался к нему под стол, чтобы отсосать ему, пока его одноклассники выясняли отношения с учителем. Это было захватывающе – обводить языком вены, заставляя мужчину превращаться в желе, и тот вывел парней, сказав, что ему плохо, только для того, чтобы продолжить трахать рот своего ученика. — Чертовски нуждающийся, если бы ты не был так хорош в этом, я бы тебя наказал, — его бëдра двинулись навстречу качественной полости. — Соси сильнее, — приказ был выполнен, и он заставил своего обожаемого ученика взять до корня член в тот момент, когда шатен закатил глаза. Это довело его до оргазма. Это было ужасно, ведь Дазай был едва ли не больше, чем его тëплая дырочка, чтобы нервничать и напрягаться. Но он был учеником. Чувство вины не давало ему покоя несколько дней: что, если кто-то узнает? Почему он поставил на карту свою профессиональную этику? Злоупотребляет ли своей властью? Он определённо не хотел этого. — И что же произошло? — спросил младший, вырывая учителя из грешных мыслей. — Чуя-сенсей занимается со мной, вот и всë. Я не рассчитываю получить хорошую оценку, но мне хотелось бы более сладкого вознаграждения. Чуя откинулся в кресле, прежде чем бросить бомбу. — Это больше не может продолжаться, это неправильно. Я прошу прощения и обещаю больше не прикасаться к тебе. — Но мне это нравится, — возразил юноша. — Но я взрослый, я контролирую ситуацию и я решаю положить конец всему этому дерьму, — он встал и сделал несколько шагов, пытаясь проветрить мозги. Его поймал младший, повисший на его шее, и с грохотом сбил его с ног. — Какого чёрта?! Отстань! Высокий тихо покачал головой. — Ты думал, что контролируешь ситуацию, Чуя-сенсей? — тихая усмешка вырвалась из его губ при виде того, что он обездвижен, в основном потому, что тот не хотел причинять боль ученику. — Ну, я скажу тебе две вещи: во-первых, я никогда не проигрываю, а во-вторых, мне нравится трахаться с тобой, и я не собираюсь этого терять, — он развязал галстук учителя, чтобы засунуть в его ротовую полость. — Смотри, тебе тоже это нравится, — его рука скользнула в карман, и несколькими щелчками он воспроизвёл видео, которое тайком записал в отеле. Чуя воспринимал его, как животное в течке, даже когда Дазай, казалось, терял сознание от переизбытка возбуждения. Шум шлепков и стоны заводили его всё сильнее и сильнее. — Теперь ты должен быть очень тихим, сенсей, ты же не хочешь, чтобы вся школа узнала, что ты трахаешь своего симпатичного ученика? Накахара был озадачен, это могло стать концом его карьеры. Отнять у него мобильный телефон было самым верным способом заткнуть ему рот и получить власть над младшим, но прежде чем он успел что-либо предпринять, Дазай уже был на шаг впереди. — Не думай, что это мой единственный источник удовольствия, у меня оно на многих устройствах, и на карточках, а также на USB, я много мастурбирую, смотря это на компьютере, — его ухмылка расширилась. — Я буду трахать себя на твоëм члене, и ты не сможешь сдвинуться ни на дюйм без моего разрешения, иначе я разошлю это всем своим знакомым, мы же не хотим, чтобы ты стал агрессором в глазах общества, так что не сопротивляйся, — он слез с него, чтобы встать и резким движением расстегнуть его ремень. Накахара хотел заговорить, но слова не шли; перед ним Дазай показал свою круглую, едва ли мясистую задницу, в середине которой поблескивала анальная пробка. — Тебе нравится это, извращенец, — он вернулся в исходное положение на мужчине. Не теряя времени, он вынул предмет, капнув много смазки на таз Накахары. — Начнём урок, сенсей. *** Дазай выглядел таким развратным из-за своих кристальных глаз и зубов, сжимавших рубашку, чтобы заглушить стоны, хотя они и вырывались бессвязными звуками. Он двигался вверх и вниз по члену Чуи в своëм собственном темпе, медленном, но устойчивом. Старшему хотелось украдкой схватить его за бëдра и заставить опуститься вниз, но угроза Дазая удерживала его в стороне, он мог только запрокидывать голову каждый раз, когда головка его члена охватывалась стенками ученика, его стоны были приглушены галстуком и выражение разочарования только подпитывали эго младшего. Его внимание отвлек шорох за пределами класса – это были люди. Он думал, что звук приближающихся к классу двух одноклассников остановит Осаму, но это лишь подстегнуло его подпрыгивать активнее. — Чуи-сенсея здесь нет, — сказал парень из другой группы, — Думаешь, он в своём кабинете? Шатен выгнул спину дугой, забрызгивая грудь любовника липкой субстанцией, звук удовольствия, который он издал, нельзя было описать иначе, как облегчение. — Я же говорил, что мы сначала спросим, — сделал паузу второй. — Ты слышал? — Хватит шутить, пойдëм, пока он не ушёл, я хочу спросить его о домашнем задании. Шаги прекратились, но Дазай по-прежнему сосредоточенно сжимал своего учителя. — Ты уже близко, Чиби-сенсей? Давай, наполни меня, — нежно прошептал он, —ещё несколько толчков, и его внутренности окрасились в белый цвет. — Твой член всё ещё дёргается, как мило. Голубоглазый пытался регулировать дыхание, но как только он справился с оргазмом, Дазай выпустил его член, отчего тот шлёпнулся о живот. — Боже, мы в полном дерьме. Ученик поднялся на ноги, прихрамывая, и облокотился на парту, приподняв бёдра, чтобы было хорошо видно, как сперма стекает по его члену; вязкая капля упала на пол, вызвав смех юноши. — Быстрее, Чуя-сенсей, мне ещё многому нужно научиться.