Почему ты плачешь?

Ты только пиши, хорошо?

Юнги закрывает входную дверь. Он держит голову опущенной, разувается, не отрывая взгляда от пола. Чонгук встречает его, но тоже ничего не говорит. Ждёт. Юнги не думает, что младший закатит ему истерику. Юнги ведь не обязан отчитываться о каждом шаге. Но он явно заставил Чонгука побеспокоиться, ведь совсем недавно был дома, а затем перестал отвечать на сообщения и звонки. Ушёл, ничего не объяснив. — Извини, что так резко ушёл. Стоило предупредить тебя. Юнги на самом деле чувствует себя провинившимся мальчишкой. — Что-нибудь случилось? — Чонгук подходит ближе. Подходящего момента может и не быть. Стоит ли рассказать всё сейчас? Так, как есть. — Случилось. У одного моего… — кусает щёку, — друга. У моего друга проблемы. Не мог не помочь. Чонгук медленно понимающе кивает. — У Чимина. И Юнги знает, что голос его предательски дрожит. К нему словно сейчас приходит осознание. — У того самого? — осторожно уточняет Чонгук, будто боится услышать ответ. Юнги молчит. И молчание его и есть ответ. — Я думал, что вы редко общаетесь… — Чонгук будто всё ещё ждёт ответа на вопрос. — Мы действительно редко общаемся. Но сейчас он решил обратиться за помощью именно ко мне. — Юнги тоже осторожничает в своих словах, не зная, как смотреть в глаза Чонгука, который прекрасно знает, что в прошлом Юнги Чимина любил. Юнги не скрывал — рассказывал, описывая это как безответную любовь, к которой он не хочет возвращаться, потому что это разобьёт ему сердце. — У Чимина временные трудности, я одолжил ему немного денег. Он очень хотел увидеть меня, — выходит тихо, даже слишком. Юнги не знает, почему ведёт себя так, почему так боится говорить о Чимине. Он выдаёт себя полностью. Такого быть не должно. Этот разговор не должен быть неловким. Этот разговор не должен ранить никого из них. Но Юнги знает, что Чонгуку больно. Чонгук берёт Юнги за руки, ничего не говоря. Юнги не сразу понимает, что начинает дрожать. Так обычно начинаются панические атаки. — Прости меня, пожалуйста… Чонгук на секунду грустно улыбается, а затем отпускает руки Юнги и отходит. Юнги бы не реагировал подобным образом, если бы в самом деле просто пошёл и помог своему приятелю. Чонгук не может представить, чтобы Юнги так распереживался из-за своего коллеги и хорошего друга Намджуна или даже из-за своего старшего брата. — Ты все ещё любишь его? Юнги не может ответить, даже кивнуть не может. Ему вообще-то и отвечать не нужно. Чонгук смотрит пустым взглядом в стену, не произнося больше ни слова. Подавить желание расплакаться не получается. Юнги дрожащие губы поджимает, чувствуя, как с уголков глаз скатываются первые слёзы. Его никто сейчас не сможет утешить, только он сам. Чонгук слышит первый всхлип и медленно поворачивает голову в сторону старшего. — Хён?.. — шепчет он и снова подходит ближе. Он обнимает подрагивающие плечи одной рукой, размеренно поглаживая. — Ну чего ты, хён… — снова шёпотом произносит, словно громкий голос может напугать Юнги, который выглядит сейчас совсем маленьким и хрупким. — Юнги-я… — Чонгуку даже начинает казаться, будто хён здесь он, который должен утешить своего друга. Юнги начинает плакать ещё сильнее. Он от объятий Чонгука не уходит, ему нужно, чтобы его кто-то утешил. И если этим кем-то является Чонгук — это невероятно ценно. Вот только… Чонгуку сейчас нужно то же самое. И Юнги понимает, что не сможет дать младшему ту же поддержку, которую сейчас пытается подарить он (бескорыстно, как и всегда). — Почему ты плачешь? Юнги обнимает младшего, хватается за его одежду и сжимает в кулаках до побеления костяшек. Чонгук обнимает чуть крепче и дожидается, когда Юнги перестанет так громко всхлипывать, когда сможет сказать хоть что-то. Это невероятно больно — слышать, как плачет любимый человек. Невероятно больно знать, что он страдает, а ты не можешь ему быть той поддержкой, о которой он мечтает. Чонгук разочарованно поджимает губы. Ему жаль, что он не тот, кто нужен Юнги по-настоящему сейчас. — Я люблю другого человека, — произносит между всхлипами, роняя слёзы на чужую одежду. — Я очень плохо поступил с тобой. Я чувствую себя предателем. — Ты просто любишь, хён. Это не предательство. Ты никогда не хотел делать мне больно, я знаю это. Не плачь так горько, давай поговорим. — Не заслуживаю тебя, — Юнги боится поднять голову, он не хочет видеть лицо Чонгука, смотреть ему в глаза не хочет. Знает, что тому сейчас больно. Знает, что Чонгук тоже должен выплакаться. — Я не заслуживаю тебя и твоей любви. Чонгук глушит в себе желание признаться в чувствах. Знает, что будет лишним. Сейчас точно. — Все люди заслуживают любви одинаково, — беззвучно. Юнги перестает всхлипывать, но и сказать ничего не может. Чонгук собирается с мыслями — он начнёт первым. — Поговори со мной. Расскажи мне, о чём думаешь. — Ты говоришь, что это не предательство, но я буквально врал тебе. Встречался с тобой, пока любил другого человека, стараясь отрицать это. — Ты не врал. Ты не говорил мне, что не любишь Чимина. Любовь… Любовь же бывает разной, хён… Юнги молчит. Он любит Чонгука. Как друга. И наверное, эта же любовь знакома Чимину. Чонгук ждёт. И Юнги не упускает возможности рассказать всё, что на душе. — Я так хотел себе… Отношения. Не из-за того, что это навязано обществом. И не из-за того, что я считаю себя неполноценным. Я просто хотел себе человека, который бы всегда и во всем выбирал меня, который ставил бы меня на первое место. Я хотел взаимной любви. Но тот, кого я искренне полюбил, не может мне ответить тем же. Я не могу от него требовать этого, я никогда и ничего не смогу потребовать от него. Ни чувств, ни заботу, ни чего-либо ещё. При этом сам я готов отдать всего себя. Чонгук слушает внимательно и под конец монолога старшего отводит того в зал. Юнги садится на диван, оставляет телефон рядом и прячет лицо в ладонях. Всё было бы намного проще, если бы он не цеплялся за возможность быть любимым. Всё было бы намного проще, если бы он не поцеловал Чонгука тогда, не начал отношения с ним, не испугался отказать, как когда-то отказали ему. — Я понял, что мне нужно двигаться дальше, раз я так сильно хочу, чтобы кто-то был рядом со мной. Это… Это ведь абсолютно нормально? Хотеть любви и заботы. — Юнги вздыхает и качает головой. — Нет, я вру самому себе. Мне не кто-то нужен, а Чимин. Только он. Я просто не могу разлюбить его. Не получается. И я не должен тебе этого говорить. Но… Мне не с кем поделиться этим… Порой кажется, что я совсем один. Чонгук садится рядом: впервые его присутствие так сильно ранит, но вместе с тем заставляет чувствовать облегчение. Юнги знает, что младшему больно, а причинять боль Чонгуку не хотелось никогда. Но всё же… Юнги рад, что его услышали. Он рад, что это именно Чонгук. Юнги не смотрит, всё ещё прячет лицо. Он не надеется на понимание. Знает, что не заслуживает. — Дурак ты, хён, — хрипло шепчет Чон. — Ты не один. У тебя есть я. Юнги молчит лишь некоторое время. Он на самом деле дурак. — Ты говорил, что Чимин… Аромантик? — интересуется Чонгук. — Будто ему в целом любые чувства чужды. — Нет, немного не так, — Юнги мотает головой. — Кажется, он не нуждается в романтических отношениях. Не относится к отношениям так, как относимся мы. Но это не означает, что он лишён возможности чувствовать. Я ему сказал, что понимаю его, когда он открылся мне. Сейчас думаю, что нет. Я никогда не смогу понять его в полной мере. И даже с тобой так, Гук-и… Чонгук замирает. Вообще-то он каждый раз чувствует тепло, когда Юнги обращается к нему по имени. Он любит это. Удивительно, но порой ему кажется, что и впрямь нет ничего слаще моментов, когда Юнги произносит его имя. Это и рядом не стоит с ласковыми прозвищами, которые Юнги тоже практически не использует. Имя — совсем иное. И именно поэтому Чонгук себя чувствует ещё более тоскливо. Просто поразительно. Сколько смысла в произнесённые или же услышанные слова вкладывает тот, кто влюблён. Сколько же может не видеть и не понимать тот, кто не любит. — Что ты имеешь ввиду? — переспрашивает Чонгук. — Я… Я понимаю, что такое любить безответно. Я понимаю, что значит осознавать, что тебя не любят так, как ты. Но я знаю это только на своём опыте. Я боюсь, что снова солгу тебе, если скажу, что понимаю твои чувства, ведь я тоже влюблён в человека, которому… Не то, что нет дела до меня… Который не может ответить на мои чувства. — Хëн, достаточно, — останавливает Чонгук. — Я понял твою мысль. Юнги снова вздрагивает. Он проводит ладонями по своим коленям, размышляя над сказанными им же словами. — Он не просто не может ответить на мои чувства, — словно себе в этом тихо признаётся, чтобы понять и принять раз и навсегда. — Он их не понимает. Это натолкнуло меня на довольно простую мысль — никто и никогда тебя не поймёт лучше, чем ты сам. Это очевидно, но задумался я об этом совсем недавно. Мне всегда казалось, что я разбираюсь в людях, хорошо знаю их и могу поставить себя на чужое место, чтобы понять и поддержать близкого человека — почувствовать то же, что чувствует он, и сделать выводы. Но всё же выходит так, что я хорошо знаю только себя самого, свои чувства, свою реакцию на определённые ситуации. И в попытке поставить себя на место другого человека я думаю не о том, что чувствует он. В первую очередь, я мысленно помещаю себя в похожую ситуацию и делюсь только своими ощущениями — не его. Моë «я понимаю тебя» — ложь. Чонгук закрывает глаза и впервые за весь разговор позволяет себе заплакать. По щеке скатывается едва заметная слеза, которую он вытирает мокрой от пота ладонью, и тихо отвечает: — Но близкие люди всегда стараются понять друг друга. Возможно, в этом и заключается настоящая любовь. Чонгук кладёт голову на плечо Юнги без прежней смелости. Юнги берёт младшего за руку. — Чимину, скорее всего, тоже хочется любви. Возможно, вам стоит поговорить об этом, — с трудом произносит Чонгук. — Думаю, если ему не нужны те отношения, которые нужны нам, он всё равно хочет тепла и любви. — Юнги медленно кивает. Вспоминает то самое сообщение Чимина. — И совсем другой вопрос, будешь ли ты хотеть с ним особенных отношений, которые отличаются от нашего привычного понимания, сможешь ли ты быть в таких отношениях. Бывают отношения без романтической любви? — задаёт Чонгук вопрос сам себе. — Близкие, доверительные. Возможно, это что-то выше и дружбы, и любви. — Если бы он увидел во мне особенного человека, я бы… Я бы хотел быть с ним. Это несколько сложно. И я не хочу оставлять тебя, потому что люблю тебя и боюсь потерять. — Не потеряешь. В комнате становится слишком тихо. Юнги слышит только своё сердцебиение и тихое дыхание Чонгука, который сейчас наверняка хочет разрыдаться — позволить себе без стеснения заплакать так, как плакал Юнги. — Спасибо, — шепчет Юнги. — Ты столько делаешь для меня… Телефон вибрирует. Юнги замечает краем глаза сообщения Чимина с благодарностями и просьбой встретиться завтрашним днём, который будет определённо лучше сегодняшнего. Ведь завтра всегда лучше, чем вчера. Чонгук тоже замечает сообщения и мягко улыбается. Юнги видит это и вздрагивает. Он всё прекрасно видит и помогает Чонгуку улечься головой на свои колени. Так Юнги сможет перебирать волосы младшего, пока тот будет плакать.