На самом дне

Окончив школу, Уен поступил в университет. Парень не был уверен, получит ли он признание как выдающийся фотограф в будущем: по сути это было всего лишь его хобби. Чон также не считал, что такая профессия обеспечит ему существенный доход. Серийные убийцы, маньяки, преступники — все это очень занимало его. "Мне нравится изучать, как работает сознание людей и как оно влияет на их поступки" — как-то ответил Сонхва на вопрос о выборе профессии; Уен придерживался точно такого же мнения о своих увлечениях. Возможно, то, что его отец был почетным копом, подстегнуло его интерес к криминологии. У его матери был скромный ресторанный бизнес; Уен иногда помогал на кухне в свободное от учебы время. По словам его мамы, он обладал феноменальными способностями к кулинарии и она на постоянной основе настаивала на смене специальности и университета. Его мама была разочарована тем, что навыки Уена не использовались должным образом, и утверждала, что с таким опытом он мог бы стать известным шеф-поваром и взять ее бизнес на себя. На получаемую стипендию парень арендовал небольшую квартиру, куда направлялся после пар, чтобы погрузиться в уютные объятия своей кровати. Каждый раз по пути домой он проходил мимо того самого переулка, о котором рассказывал Сонхва. На удивление, он краем глаза заметил в тени фигуру с широкими плечами, одетую в мешковатую одежду. Человек стоял на коленях и копошился в темном узком пространстве между соседними домами. Фигура, на мгновение, резко прекратила свои движения в темноте и, казалось, почувствовала, что кто-то пристально смотрит ей в спину. — Блять… — тихо ругнулся Уен, резко заворачивая за угол, замечая, как человек поворачивает голову в его сторону. Уен оставался неподвижным, рефлекторно прижимая руки ко рту, до тех пор, пока не почувствовал щекотку в ногах, заставившую его вздрогнуть. Это оказалась кошка, да и не обычная дворняжка, а, кажется, породистая. Она притиралась и обвивала штанину джинс черным худеньким хвостом. — Ты оттуда выбежала? — опустился к кошке парень. Он вновь выглянул в переулок, всматриваясь и не замечая предыдущей фигуры на месте. Он присел и посадил кошку к себе на колени, пытаясь заглянуть в её небесные глаза, — малышка, ты знаешь, кто он? Кошка просто муркнула, прильнув к руке Чона на её макушке. — Ну конечно… Я бы тоже хотел знать — вздохнул парень. Он двинулся вглубь переулка, высматривая новые следы крови, которые, однако, были свежими. Но единственное, что он приметил — маленькие, подсохшие капельки крови на асфальте, будто кому-то разбили нос. Уен быстро сделал несколько снимков, с учетом того, что в ближайшем будущем они украсят его доску с «документацией». Кошка постоянно следовала за ним и пыталась привлечь его внимание, пока он был занят фотографией. — Хён, я, кажется, впервые видел виновника торжества! — взволнованно лепечет Уен в свой мобильный, звуча крайне восторженно. — Ты чего кричишь? Какой виновник, какое торжество, ты о чем вообще?… — послышался заспанный голос Пака. — Ты только проснулся? — спросил Уен, параллельно запихивая вещи в сумку с прижатым к щеке телефоном, — не хочешь увидеться, чтобы я рассказал обо всем? — Я планировал почитать, но, похоже, я действительно задремал… — вздохнул в трубку Сонхва, — сейчас не могу, нужно ехать в клинику, у меня пациент. — Давай тогда как-нибудь в другой раз. Тебе бы поспать нормально после работы. Покеда, мозгоправ! — Уен хихикает и сбрасывает звонок. От кошки и след простыл. Видимо, убежала, не дождавшись, когда на неё вновь обратят внимание. Если так подумать, вдали переулка начинаются обшарпанные апартаменты и даже есть небольшой рынок. Может, стоит опросить людей, живущих близ этого загадочного места?

***

Аромат свежеприготовленного мокко пропитывал молочное пальто насквозь. Новый купленный роман, безоблачное, чистое и ясное небо. Прекрасная погода и такое же прекрасное настроение. Сонхва чуть ли не вприпрыжку направлялся в клинику. Дело было в том, что он выспался, а это означало, что он теперь явно бодрее, чем прежде. Он целенаправленно пришел на работу раньше, дабы успеть прочувствовать шероховатость страниц только что приобретенного романа, одновременно впитывая каждое предложение, напечатанное на бумаге, до прибытия пациента. Время, казалось, задерживалось в его сознании своим особым, неповторимым образом. Раздался стук в дверь. Пак встрепенулся и выронил книгу на стол. Его взгляд упал на макушке парня, что виднелась из дверного проема. — Извините? Голос с ноткой холодности не смутил Пака, он лишь поморгал, сиюминутно настраиваясь. — Заходите, пожалуйста. — клеит стикер на страницу книги и откладывает ее в сторону, разглаживая халат, — как вас зовут? — Ким Хонджун. — он уселся на кресло, а затем его взгляд упал на обложку книги, что лежала на столе психотерапевта. — "Взаперти" Люси Кристофер? — он усмехается, — "я смотрела, что и куда ты кладешь, и искала закономерность в твоих поступках"… — Что, простите? — Пак поднял глаза, прекратив заполнять карту пациента. Ким кивнул на него и улыбнулся. — Книга на вашем столе… Хороший выбор. — А... — психиатр неловко взглянул на книгу и кивнул в ответ — да, я только начал читать... Давайте начнем. — он убрал книгу в ящик под столом. — для начала… Не могли бы вы рассказать о себе? — Да здесь нечего рассказывать. Я прожигаю свою жизнь ничем не занимаясь… — вздохнул Хонджун, опустив взгляд в пол. — Какова причина вашего присутствия здесь? — аккуратно интересуется Сонхва. — Год назад моя мама скончалась. Мне… По сей день горько от этой потери. Помимо её смерти есть и другие вещи, которые заставили почувствовать, будто весь мир ополчился против меня… Ким снова вздыхает, а Сонхва, внезапно, дискомфортно: что-то не так. В этой истории что-то не так. — Мне стали сниться кошмары, порой мучает бессонница. — продолжает новоиспеченный пациент, — мне снится, будто мама умерла не своей смертью… Будто это я её убил. Может, когда-то, я в чём-то провинился перед ней… — он страдальчески потирает ладонью лицо, несмотря на то, что чувствует: его речь звучит наиграно. Сонхва резко встает с кресла и торопливо достает кружки, чтобы предложить Киму какой-нибудь напиток. Впервые за долгое время он не знает, как себя вести. — Мне очень жаль, и… Я искренне сочувствую вашей потере… Слова психиатра звучат неуверенно, но явно убедительнее, чем Кима. Он заваривает чай и любезно протягивает кружку пациенту. — Но… Есть ли вещи, которые… делают вас счастливыми? — Сонхва садится ближе к нему, а его слова звучат совершенно несвязно. Но Ким, кажется, даже не обращает внимание, уже задумываясь над ответом. — Музыка, рисование, вкусная еда… Новая одежда… — он перечисляет, принимая кружку из чужих рук. — После подобных потерь, порой, очень сложно найти смысл жить дальше. Но… Это возможно. Пока живы вы — жива и память о вашем близком человеке. Умершие люди живут среди нас: в наших воспоминаниях, в разговорах. Я уверен, что ваша мама не хотела бы, чтобы вы были в таком состоянии… — он с улыбкой заглядывает в распахнутые, слезящиеся глаза — осознать и принять факт смерти очень важно, хоть и крайне тяжело… — он сочувственно продолжает свою речь, — Иначе, вы не сможете двигаться дальше… Застынете на месте, зациклившись на своей боли… Сонхва делает паузу, наблюдая за эмоциями лица напротив. Пак старается звучать искренне и проникновенно, и у него это получается. Только тревожное чувство не дает покоя психиатру… — Занимайтесь тем, что приносит вам счастье, вы перечислили прекрасные вещи! Поверьте, порой, даже что-то незначительное может послужить сильной терапией… А вы… Сонхва снова делает паузу, тратя ее на то, чтобы посмотреть пациенту в глаза. Но заметив эти слезы, нервничает еще больше. Мысль о собственном непрофессионализме успевает промелькнуть в, далеко не самом светлом, разуме, прежде чем он вновь продолжит. — Вы пробовали заводить новые знакомства? — Мне достаточно тяжело контактировать с людьми. — честно отвечает Ким. — Но… с вами у нас вполне хороший диалог! — улыбается нервно психиатр, — всегда нужно с чего-то начинать… Этот врач так и светится, что невероятно раздражает и жжет глаза. Должно ли Хонджуну быть стыдно за то, что он сидит здесь, рассказывает сказки и наигранно плачет? Уж точно нет. Если та визитка клиники каким-то образом оказалась у контрабандистов, то, вероятно, в клинике не все чисто. Где можно хранить наркотики в клинике? В фармацевтике. Как получить доступ к таблеткам и найти нужные? Хрен его знает. Этот сеанс продолжался, по ощущениям, вечность. Ким не привык так много общаться с людьми, и потому, был полностью выжат. Его не устраивал тот факт, что он покидал кабинет ни с чем. — Свали! — чужое плечо внезапно врезается в грудь парня, грубо отталкивая к стене. Хонджун застыл в коридоре и наблюдал за быстро удаляющейся фигурой. Он был на сто процентов уверен, что заметил расширенные зрачки и услышал хриплое, учащенное дыхание. Вероятно, человек выбежал из кабинета другого психотерапевта напротив. Отомлев, Ким последовал за парнем, который в спешке заполнял какие-то документы в регистратуре. Когда женщина за стойкой озвучила имя парня, Хонджун просто направился домой, выдохнув с облегчением.