На самом дне

Уен жмурится, когда что-то пушистое щекочет ему нос, и приятно удивляется чему-то теплому в руках. Он уже давно не высыпался как следует, и забыл, каково это — спать без кошмаров, поэтому разлеплять глаза совсем не хотелось. В щеку внезапно уткнулось что-то мокрое, и он открыл глаза, уставившись на пару блестящих бусинок, смотрящих на него. Бёлль терлась о его лицо. Кошка сидела у бока, тарахтя и потираясь головой о его щеку. Уен протянул руку, чтобы погладить её мягкую шёрстку. — Привет, милашка, — сонно пробормотал он, почесывая кошку за подбородком. Он обвел комнату взглядом, постепенно привыкая к свету. Солнце заглядывало в окно, заливая комнату мягким светом. Сана нигде не было видно. Место рядом с ним на кровати было холодным. Он медленно сел, голова раскалывалась от похмелья. Однако, он испытывал странное умиротворение. Он смутно помнил события прошлой ночи. Как он говорил с Саном об отце и затем заснул… Чон еще раз оглядел пространство, словно надеясь увидеть где-нибудь признак того, что он не один. Но комната была пуста, только мурлыкающая кошка составляла ему компанию. Говорить о личных травмах в состоянии алкогольного опьянения, вероятно, было неразумно, но теперь было слишком поздно сожалеть. Какой позор. Он посмотрел на кошку, которая теперь терлась лбом о его руку. — Где Сан? — спросил он, хотя и знал, что не получит ответа. — Ладно, можешь не отвечать. Он, как обычно, удрал. Чон осторожно встал, стараясь не обращать внимания на пульсирующую головную боль, будто по вискам бьют отбойным молотком. Судя по солнечному свету, льющемуся в окно, было уже утро. Его взгляд упал на стол в другом конце комнаты. Там был стакан воды и таблетка. Он приблизился к столику и взял таблетку. Предположительно, это было что-то от похмелья. Сан оставил ее здесь. Оказывается, он не такой уж бессердечный придурок, или же его хотят отравить. Уен закинул таблетку в рот и запил водой, скривившись от горького вкуса. Затем он взглянул на себя в зеркало. Он выглядел еще хуже, чем обычно — темные круги под глазами, растрепанные волосы и размазанный вчерашний макияж. Ему определенно нужно было принять душ. Чон сменил уличную одежду, в которой он заснул дома, и покинул комнату. Повернув голову, он тут же чуть не рухнул на пол от испуга, увидев Сана, который сидел на кухне, словно призрак, возникший из ниоткуда. — Господи! — воскликнул он, прижимая руку к груди. — С каких это пор ты здесь сидишь? Я думал, ты ушел… Лицо Сана было, как обычно, непроницаемо холодным. Сидел, постукивая забинтованными пальцами по столу, глядя на ошарашенного Уена. — Ты ж мне потом мозг выебешь, — ответил он ровным голосом. Уен прислонился к стене, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Неожиданное появление мужчины пугало его не в первый раз. — А-а-а… Смирился все-таки, — сказал, все еще не оправившись от шока. — Ты делаешь это нарочно? Прячешься где-нибудь, а потом просто неожиданно выскакиваешь, как черт из табакерки? — Я понятия не имею, о чем ты. — Да, да, разумеется… — сказал он с некоторым сарказмом. — Перестань на меня смотреть… Я сейчас выгляжу так, будто меня поезд переехал… Взгляд Сана неспешно скользнул по взъерошенным ото сна волосам, по его размазанному макияжу и следам на коже от постельного белья. Было непривычно видеть его таким — обычно он всегда был тщательно уложен и прилизан, что очень странно для мужчины. Но сейчас Сану нравился этот взъерошенный вид, он казался каким-то домашним, что ли, более уютным. — Будто тебе кирпичом в морду зарядили. — Большое вам спасибо за вашу добрую и внимательную оценку, — парировал он, беря стул у стола и опускаясь на него. — Шеф-повар Чон Уен сегодня не в лучшей форме после вчерашнего… Давай закажем еду навынос? Сан заметил неуклюжие движения и ухмыльнулся. Ему явно было нелегко после вчерашней попойки. — А я-то тут при чем? Чон разочарованно выдохнул. Чхве, казалось, вообще не реагировал на алкоголь накануне. Насколько он помнил, они оба выпили довольно много. И все же он казался совершенно невозмутимым, без намека на головную боль. Это было несправедливо! — Я не буду есть один. Поэтому, будь добр, выбери, что ты хочешь поесть, и я это закажу. Не трепи мне нервы хотя бы сегодня, а то у меня голова раскалывается, как будто по ней слон топчется. — Мне как-то без разницы. — Ладно, я собираюсь заказать себе грибной супчик… А тебе закажу удон, — пробормотал он, протягивая руку к телефону. Сан не возражал. На самом деле, как бы он ни старался это скрыть, у него тоже сильно болела голова после выпитого с непривычки. Вчера вечером он выпил больше обычного, и отсутствие еды в желудке чувствовалось острее. Он начинает терять хватку. Это плохо. В этот момент из коридора донеслось мяуканье. Уен повернул голову и увидел Бёлль, которая вышла на мужские голоса с кухни. Кошка тут же начала тереться о его холодные ноги, и Чон, наклонившись, посадил ее к себе на колени. — Эй, красавица, ты тоже просишь завтрак? — он нежно погладил ее по голове. Сан наблюдал, как Бёлль свернулась калачиком на чужих коленях, громко мурлыча. Он привык к тому, что она была привязана только к нему, а теперь, похоже, она наслаждалась любовью другого. Уен сделал заказ и отложил телефон на стол. Он поднял взгляд, заметив, что мужчина смотрит на него с каким-то странным выражением в глазах. — Я ей нравлюсь, — сказал Уен, ехидно улыбаясь. — У нее не самый лучший вкус в людях. Было странно, но приятно видеть, как такой хладнокровный и бесчувственный парень ревнует к самой обычной кошке. Имидж Сана рушился, как карточный домик. Уен приподнял бровь, игривая улыбка тронула уголки его губ. — Ты ревнуешь, потому что твоя кошка греет мои колени, а не твои? — пошутил он, нежно поглаживая мягкую шерстку. У бродячих животных не должна быть такая мягкая и ухоженная шерсть… Лицо Сана оставалось бесстрастным, но в душе он был немного недоволен. Ревность? Конечно, он не ревновал. — С чего бы мне ревновать? — Похоже, ты больше не любимчик, — Уен не смог сдержать лукавой усмешки. Попытки Сана изобразить безразличие были слишком очевидны. В этот момент в дверь позвонили. Чон с хихиканьем посадил кошку на колени мужчины и ретировался забрать пакеты с едой. Кошка посмотрела на него большими невинными глазами и мяукнула, прежде чем прильнуть головой к его груди. Каменное лицо немного смягчилось, когда он нежно погладил ее по голове. — Предательница — пробормотал Сан. Уён вернулся, держа в руках пакеты. Он не смог удержаться от смеха, увидев Сана с котиком на коленях. Казалось, что ледяная маска слегка таяла, когда он был с ней. Видеть, как он мягко и заботливо обращается с Бёлль, было поистине трогательно. — Похоже, Бёлль питает слабость к непутёвым парням, — сказал он с ухмылкой, ставя еду на стол. — Это уже её проблемы, — Сан проигнорировал замечание и осторожно снял кошку с колен. От ароматапищи у него заурчало в животе. — Сан… — Уен заметил легкий голод в его глазах, когда тот потянулся за палочками. — Что произошло вчера? Я помню, что рассказывал тебе о своем отце, а дальше все как в тумане. Взгляд Сана слегка потемнел. Воспоминания о вчерашнем ночном разговоре, когда Уен был пьян и изливал душу, все еще были свежи в его памяти. То, как Чон со стеклянными глазами обнимал его и повторял слова утешения. Это было то, что он предпочел бы забыть. Раз и навсегда. — Мы просто разговаривали о всякой херне, пока ты не заснул. — И все? Просто «разговаривали о всякой херне»? — спросил он с легкой иронией. — Никаких секретов или постыдных историй, как у ужратых в говно людей? — Ничего особенного. Ты просто начал нести чушь и отключился, — Сан набил рот лапшой, пытаясь уйти от темы. — Значит, я просто болтал без умолку и потерял сознание? — спросил он, помешивая свой суп. — И ты сидел и слушал, как святой? Конечно, Сан не собирался говорить, что ему приходилось выслушивать его эмоциональные и пьяные признания. — В значительной степени. Уена не устроил неопределённый ответ. Вероятно, он был нетрезв и произнёс нечто такое, что мужчина не хотел бы слышать. Да черт бы его побрал. — А мы не говорили… что-то о нашем прошлом? Чхве чуть крепче сжал палочки для еды. Он не был готов снова открыться и рассказать то же самое с самого начала, дабы не видеть жалости в глазах уже протрезвевшего парня. Никогда в жизни. — Нет. Значит, Уену приснилось, что Сан решил довериться ему и рассказать о своем детстве? Он смутно помнит, что его воспитывали какая-то женщина, к которой он питает теплые чувства. — Хорошо. На секунду воцарилось молчание, нарушаемое только звуками посуды. Сан не отрывал взгляда от своей тарелки, избегая испытующего взгляда напротив. — Черт… — Уен закрыл лицо руками. — Мое портфолио. Я совсем забыл… — Твое портфолио для диплома? — Да, — сказал он, потирая лоб. — Мне нужно как-нибудь успеть провести несколько фотосессий и собрать заново портфолио. Надо будет попросить Сонхва побыть моделью еще раз… Сан дал свое согласие помочь, когда пьяный вдребезги Уен говорил о том, что у него нет времени на поиск новых моделей. Но Чон, конечно же, не вспомнит об этом. Достаточно лишь деликатно напомнить ему. — Ты вроде планировал устроить фотосессию со мной. Чон посмотрел на него как на дурачка, недоверчиво моргая. Появилось непонятное чувство дежавю. — Я просил тебя…? Ты шутишь, да? — Не шучу. Ты буквально умолял. Уен не мог поверить своим ушам. Это определенно была шутка. Сан согласился принять участие в фотосессии? — Ничего себе… Но если уж ты согласен, то нам срочно нужно в студию, пока ты не передумал. —Мне нужно на работу, — Сан приподнял бровь. — Да что ж тебя… — выругался он себе под нос, проводя рукой по волосам. — Да у тебя ж потом не лицо будет, а кровавое месиво… Мне потом как замазывать все твои ушибы? — Я не намерен проигрывать. — О, как мы заговорили, — он ухмыльнулся, — а мне можно пойти с тобой? — Ты хочешь, чтобы кто-то снова завербовал тебя или оценил твои органы в денежном эквиваленте? Уен фыркнул в свой суп. — Я не собираюсь ни во что вмешиваться. Я просто хочу посмотреть на тебя в действии, — ответил он, помешивая теплую жидкость. — О! Жди здесь! — Уен вскочил из-за стола и поспешил в одну из комнат, в которой Сан еще не был. Он вздохнул, качая головой из-за импульсивности парня. Чхве доел лапшу, гадая, что этот тип собирается снова выкинуть. Чон был как любопытная рыскающая крыса. Вскоре он получил ответ на свой вопрос, так как Уен вернулся с кобурой и с лязгом положил пистолет на стол, сопровождаемый тяжелым взглядом Сана. — Ладно, это может прозвучать очень странно, но я правда хочу пойти с тобой, и это единственное, чем я могу пригрозить в случае опасности. Можно? — спросил он, выжидающе глядя на него. Сан перевёл взгляд с оружия на столе на парня. Его глаза сузились, и атмосфера в комнате, казалось, изменилась, став более напряженной. — Где взял пистолет? — спросил он сухим, почти бесстрастным тоном, не сводя с него пристального взгляда. — Он ненастоящий, обычный муляж, — ответил он, слегка удивленный изменением в физиономии напротив, и молча щелкнул курком в качестве доказательства. — Ты злишься, что ли?.. — Зачем тебе нужна эта штука? — глаза блеснули чем-то опасным, когда комнату наполнил звук сухого щелчка. Увидев пистолет рядом с едой, он не был особенно доволен. — Это подарок моего отца… — Он неловко пожал плечами. Гнев Сана притупился. Отец, которого уже не было в живых, зачем-то преподнёс сыну в подарок игрушечный пистолет, который теперь лежал на столе рядом с тарелками. Это же всего лишь игрушка, почему же он тогда так злится? Уен выглядел почему-то расстроенным. — Уен, — вздохнул он, потирая переносицу, — я не думаю, что это хорошая идея, проносить его в подпольный клуб. Ты просто разозлишь кого-нибудь, и тогда от тебя мокрого места даже не останется. — Ты думаешь, я такой безмозглый? Я не буду делать глупостей. Я буду тихим. Сан не был уверен, что Уен способен быть тихим. Учитывая его импульсивную натуру, это могло плохо закончиться. — А что, если кто-то схватит тебя, что тогда? — Тогда я могу, по крайней мере, попытаться защитить себя, — ответил он напряженным голосом. Уен был упрям и решителен, смысла нет пытаться переубедить его, это только приведет к еще большему бессмысленному конфликту. К тому же, он не ребенок, а Сан не его нянька. Пускай сам разгребает. — Хорошо. Чон вздохнул с облегчением, когда увидел, что он больше не собирается спорить. Этот день начинал принимать очень неожиданный оборот. Он и представить себе не мог, что Чхве согласится позировать для фото, и теперь он действительно собирался посмотреть, как он дерется. — Я обещаю, что ничего не случится, — заверил он. Сан ничего не сказал, но взгляд его был красноречивее любых слов. Он встал и начал убирать тарелки со стола в раковину. — Тогда пошли. — сказал он наконец. Сердце Уена затрепетало от волнения. Он поспешил собрать свои вещи и последовал за Саном, который закончил на кухне. Которого даже не просили мыть посуду и выбрасывать мусор. Пока они шли по ночной улочке, Сан не спускал глаз с мужчины. Он вообще не понимал, зачем он согласился привести его в такое сомнительное и опасное место. — Держись поближе и не отходи от меня, — тихо предупредил он. Уен молча кивнул. Он взглянул на него краем глаза. Тусклый свет уличных фонарей падал на лицо, придавая ему странное, опасное очарование. Сан должен быть арестован за свои острые линии подбородка и скул, не иначе. Когда они добрались до того же рабочего помещения, где располагался клуб, атмосфера начала меняться. Воздух наполнился тяжелым ощущением, а тишину нарушил шум голосов и звуки ударов. Они подошли к массивной металлической двери, охраняемой парой крепких мужчин. Сан подошел к охранникам, и один из них с любопытством посмотрел на Уена. — Так вы знакомы? — равнодушно спросил он Сана. Он молча кивнул. Невысокий охранник оглядел Чона с ног до головы и улыбнулся, помахав рукой. — Тебе здесь понравилось, раз ты решил вернуться? — спросил он, взглянув на него. Сан не сводил глаз с охранника, чувствуя, что тот только задерживает их. — Что-то вроде того, — неловко улыбнулся в ответ Уен. Охранник усмехнулся его улыбке, затем, обменявшись взглядом с другим охранником, пожал плечами. — Хорошего вечера. Дверь открылась с громким скрипом. Сан, не дав Уену ни секунды даже на то, чтобы поднять глаза, схватил его за локоть и потащил внутрь. Оказавшись внутри, он увидел мир хаоса и насилия вновь. Воздух был раскален, наполнен криками, звоном стекла и глухими ударами кулаков, сталкивающихся с плотью. Во всем этом месте царила энергия агрессии, какая-то дикая сила, которая одновременно пугала и вызывала интерес. Впрочем, на кой ему удивляться во второй раз. Сан, не отпуская чужого локтя, шел среди толпы, в которой в основном были крепкие мужчины, смотревшие на них с любопытством или даже враждебностью. Они подошли к стойке, за которой стоял бармен, просматривая что-то в своем телефоне. Работник бара с изумлением поприветствовал их. — Привет… Это еще кто? — спросил он, бросив многозначительный взгляд на Чона. Сан кивнул в знак приветствия и подтолкнул Уена вперед. — Он со мной, — ответил он сухим тоном, не оставляющим места для дальнейших объяснений. — Проследи, чтобы этот болван не вляпался в какое-нибудь дерьмо. Бармен усмехнулся и понимающе кивнул. Казалось, его позабавил вид Чона рядом с таким бойцом, как Сан. — Это когда я успел в няньки заделаться? Ладно, я присмотрю за ним, — сказал он, бросив ухмылку в сторону незнакомого мужчины. — А я могу его заставить помогать мне за баром? — Бин, просто убедись, что он останется за этой блядской стойкой. — Тц. Там пришли влиятельные дядьки из казино, и они намереваются поставить ставку на тебя. Будь осторожнее. Глаза потемнели от слов бармена. Итак, они уже делают ставку на него — прекрасно. Он слегка подтолкнул Чона вперед, заводя его за стойку. — Понял, — сказал он холодным тоном. Кивнув и ухмыльнувшись, бармен продолжил свою работу, обслуживая клиентов, в то время как Сан провел парня глубже. На стойке уже была приготовлена стеклянная посуда, а на маленьком столике стояло несколько бутылок с разными сортами алкоголя. — Иди, сядь и не поднимай шума, понял? — скомандовал он, отпуская локоть Уена и твердо глядя ему в глаза. — Перестань гавкать и иди уже! — он недовольно посмотрел на Сана, ведь он не мальчик, чтобы с ним так разговаривать. Сан раздраженно сощурился. Он собирался что-то сказать, но их прервал голос бармена. — Сан, — сказал бармен с ноткой предупреждения в голосе, — иди в раздевалку и начинай разминаться. Мужчина что-то проворчал и, бросив на Чона последний предупреждающий взгляд, направился к выходу из бара. Как только он скрылся за дверью, Уен взглянул на бармена за стойкой, который старательно натирал стаканы. Мужчина заметил его пристальный взгляд и лукаво улыбнулся. — Знаешь, я еще не видел, чтобы он приводил сюда гостей, — сказал он. — Я Чанбин, а тебя как звать-то? — Уен, — ответил он, все еще немного сбитый с толку. Сан действительно был так против чьей-либо компании? Время от времени он поглядывал в ту сторону, куда ушел боец. — Ну что, Уен, ты умеешь смешивать коктейли? — Умею, — слегка неуверенно ответил он. — Я работал в нескольких барах. — Ты просто находка, честное слово. Супер, в таком случае приготовь напитки, которые я перечислю, и не слишком прислушивайся к местному дерьму в баре. Они могут быть довольно сквернословными, — сказал он в качестве дополнительного предупреждения. Уен усмехнулся и кивнул. Он слишком хорошо знал, как вести себя с агрессивными пьяницами. Его опыт работы в различных заведениях дал ему достаточно знаний и стойкости, чтобы справиться с любым клиентом. Чанбин начал перечислять необходимые ингредиенты и инструкции, каждый напиток казался немного необычнее предыдущего. Уен кивнул, засучил рукава чёрной рубашки и принялся за работу. Он начал готовить различное пойло, стараясь не обращать слишком много внимания на грубовато выглядящих парней. Они часто бросали на него странные взгляды, отпуская всевозможные нелепые комментарии. Несмотря на напряжение, которое нарастало в зале из-за боя на ринге, они оба вскоре нашли свой ритм, работая бок о бок. Было ясно, что Чон обладает значительным опытом и вполне уверен в своих действиях. И тут ему в голову пришла невероятная мысль. — Предлагаю тебе сделку: я помогу тебе получить все деньги, которые у них есть, а ты взамен ответишь на мои вопросы. Чанбин от души посмеялся над его дерзостью, что заставило некоторых парней в баре посмотреть в их сторону. — Ну, попробуй. Уен довольно улыбнулся и приступил к работе. Его руки двигались быстро и умело, создавая напитки, которые выглядели столь же вкусными, сколь и крепкими были. Он стиснул зубы и подбросил бутылку шейкером, ловко поймав и начав вращать. Мужчины в баре, которые до этого смотрели на Чона с презрением, наблюдали, как он устроил настоящее шоу за стойкой. Он взял стопку роксов и аккуратно расставил их в ряд. Другой рукой он подбросил дорогую бутылку виски и ловко поймал ее кончиком указательного пальца, словно в танце, и в один миг наполнил все бокалы до краёв, не пролив ни капли. Зрители восхищенно ахнули, и аплодисменты постепенно становились громче. Чанбин, наблюдавший за этим шоу, улыбнулся и прислонился к стойке. — Что ж, ты точно знаешь, как привлечь к себе внимание, — он усмехнулся, наблюдая, как парень умело смешивает ингредиенты для очередного коктейля. Ребята в баре были полностью очарованы его представлением. — Задавай свой вопрос быстрее. Ты в центре внимания. Уен не поддавался тяжелому давлению в воздухе клуба. В этот момент он чувствовал себя по-настоящему живым, как будто все, что он делал, было легко и естественно, как дыхание. Было почему-то очень весело и хорошо. — Подожди, нет, позволь мне задать тебе вопрос, когда здесь все уляжется… Чанбин снова улыбнулся, а посетители продолжали аплодировать и свистеть. Они были в полном восторге от этого молодого человека, который теперь ловко подбрасывал в воздух бутылку с шейкером. Вскоре раздался звонок, и из динамиков клуба раздался громкий голос, привлекая внимание. — Наш следующий матч обещает стать настоящим зрелищем! — объявил диктор из динамиков. — Мугу против Ногури! Внезапно по залу пронесся оживленный ропот. Парни в баре начали подталкивать друг друга и продвигаться к рингу, не желая пропустить самое интересное. Бармен обратил внимание, что внимание посетителей полностью сосредоточилось на арене. — Твое шоу полностью затмило бой Сана, — сказал он Уену, который также наблюдал за суматохой у ринга со странным выражением лица и полный непонимания от услышанного псевдонима. — Мой вопрос: как ты познакомился с Саном? Мужчина удивленно приподнял бровь, не ожидая такого вопроса. — Я познакомился с ним здесь. Он пришел сюда еще мальчишкой. Сан всегда был немного… странным. На самом деле, к нему нелегко найти подход, — сказал он с легкой улыбкой. Уен усмехнулся. С ним действительно очень тяжело. — Я уже заметил, — ответил он, слегка сдвинув брови. — Есть ли основания для такого, скажем так, резкого поведения? Чанбин взял стакан и принялся его тщательно протирать. Выражение его лица стало более серьезным, как будто он пытался вспомнить что-то явно неприятное из прошлого. — Он же как дикий зверь, опасающийся всех подряд. Жизнь не была к нему благосклонна… По сути, он — товар для подпольного клуба, не более того. В таких условиях любой очерствеет в конце концов, но с Саном это случилось уже до клуба. Брови поползли вверх от этого заявления. Товар. Как Сан мог согласиться на такое и подвергнуть свою жизнь риску? — У него не было иного пути, — сказал он, скорее утверждая, чем задавая вопрос, поскольку он уже знал ответ. — Есть люди, которые зависят от его побед, — произнёс он с мрачным видом, — но это не те люди, на которых можно положиться. Уен сжал кулаки, его сердце внезапно наполнилось гневом. Это было несправедливо, что Сан попал в такую неизбежную ситуацию. — Знаешь, — неожиданно произнес Чанбин, заметив сжатые кулаки, — это чудо, что он вообще позволил тебе приблизиться к нему. Я уже думал, что ринг сделал из него бездушную и безжалостную машину для убийств. Последовала небольшая пауза, пока Чон, казалось, обдумывал чужие слова, как будто только сейчас осознал их всю значимость. Образ безжалостного Сана, сражающегося на ринге, внезапно приобрел другое значение. Это была не просто жестокость, это было больше похоже на отчаяние загнанного в ловушку зверя. — Я часто пытался поговорить с ним, вернуть его к нормальной жизни, но он стал совсем другим человеком, — продолжил Бин, не сводя глаз с ринга. — В некотором смысле я понимаю почему. Он пытается выжить, и у него это хорошо получается, но… Он не должен так жить. Уен не мог отвести глаз от мужчины на арене. Его борьба была одновременно увлекательной и пугающей. В его мощных движениях были явные признаки человека, привыкшего находиться в такой обстановке, но его холодные глаза выражали только отсутствие эмоций и чувств. Уен поджал губы. Он не ожидал, что почувствует такую связь с ним. Или ему так только казалось. Разговор был прерван очередными аплодисментами и звоном колокольчика. Чанбин оглянулся на пьяниц. — Черт, я забыл сделать ставку! — воскликнул он, хлопая себя по карманам. Однако он быстро заметил обеспокоенный взгляд Уена, направленный на ринг. — Перестань париться, дружище, Сан крепкий парень, он справится. Несмотря на заверения, сердце все еще было наполнено вязким страхом. Он не мог оторвать глаз от ринга, его дыхание участилось. — Ты сказал, что есть люди, которым выгодны его поединки, — начал он, проглотив комок в горле, — которые на этот раз поставили на него? — Несколько влиятельных парней, в основном игорные магнаты. Они бывали здесь пару раз и всегда ставили на него. Богатые люди, которым наскучила рутина, стремятся к острым ощущениям, поэтому они делают ставки на сильных бойцов, таких как Сан. Для них это своего рода развлечение. Если он проиграет, ему могут оторвать голову. В буквальном смысле. Сердце Уена отчаянно билось в груди. Тот факт, что жизнь Сана была всего лишь игрой для каких-то богатых людей, заставлял его кровь кипеть. — Ты вызвал у меня отвращение к этому месту, усилив его во сто крат. — Такова жизнь здешних людей. В этом мире правят деньги, а не сила. Чанбин произнес это будничным тоном, как будто такая мрачная реальность была ему каким-то образом знакома. — Где здесь туалет? — разочарованно спросил Уен. — Через ту дверь в конце, — он указал в направлении небольшого коридора. — Быстрее, бой скоро закончится. Не хочу, чтобы Сан вытряс из меня душу. Уен толкнул дверь и вошел в узкий коридор. Свет там был приглушен, частично погашен. Жутко. Он не мог избавиться от ощущения подавленности в этом месте. Он быстро обнаружил дверь в уборную, распахнул её и вошёл в небольшое помещение, стены которого были покрыты граффити. Туалет был довольно маленьким, без перегородок. К тому же, он выглядел старым и не очень чистым. Чон взглянул в зеркало и увидел свое отражение, искаженное освещением. Он сделал несколько глубоких вдохов, вглядываясь в свое лицо и пытаясь успокоить свои нервы. Он повернул скрипучий вентиль и плеснул себе в лицо холодной водой. Когда вода потекла по подбородку, он схватился за край раковины. Было так несправедливо, что такой талантливый человек, оказался втянутым в этот круговорот насилия и эксплуатации. — Перепил? Внезапно он услышал низкий голос у себя за спиной. Уен бросил быстрый взгляд в зеркало и замер, увидев отражение незнакомого мужчины, склонившегося над ним. Он резко повернулся и вытащил свой пистолет, направив его в грудь незнакомца. Чужак стоял перед ним, слегка озадаченный. Он ухмыльнулся и поддел дуло пистолета, направляя себе в лицо. — Давай, стреляй. Уён растерянно моргал. Он не ожидал такого ответа. Он держать мужчину на прицеле, не зная, чего ожидать. Незнакомец прислонился к стене уборной и скрестил руки на груди. Его взгляд был чересчур расслабленным. Он смотрел на Уена так, словно увидел в нем что-то любопытное. — Меня никогда прежде не брали на прицел из игрушечного оружия. Не трясись, я тебя не трону, я зашел просто отлить. Он слегка опустил пистолет, сохраняя дистанцию. Как этот человек определил, что он был ненастоящим? Это точная копия настоящего оружия… Мужчина усмехнулся, заметив, как он изучает оружие. — Это игрушечный пистолет, малыш, — просто сказал он, присмотревшись к Уену получше. — Я занимаюсь коллекционированием и продажей оружия. У меня дома большая коллекция, и я с первого взгляда могу отличить настоящий пистолет от подделки. Не говоря уже о том, что твои трясущиеся руки выдают тебя с головой и голой жопой. Чон сглотнул и попытался сдержать дрожь в руках. Он даже не заметил, что трясется. Он положил пистолет обратно в кобуру под полами джинсовки, чувствуя себя немного нелепо. — Я не советую тебе разгуливать в подобном месте со своей дудкой, — он достал из кармана куртки визитку и протянул ее. — Если ты вдруг захочешь приобрести какое-нибудь оружие, которое стреляет настоящими пулями и способно проломить череп… То я буду только рад помочь тебе. Уен с опаской взял визитку, глядя на нее с некоторым недоумением. На карточке нет ничего примечательного. Этот парень действительно подходит к случайным людям и предлагает свои услуги? Не успел он сказать что-либо ещё, как раздался звонок, сопровождаемый аплодисментами окружающих. — Вот досада, не успел повеселиться, — сказал мужчина, надувая пухлые губы и направляясь к выходу. Не дожидаясь ответа, мужчина покинул туалет, оставив Уена в замешательстве. Когда звук закрывающейся двери эхом разнесся по помещению, он покачал головой. Какие же тут все-таки странные люди. Он еще раз взглянул в зеркало, заметив, как от прилива адреналина вспыхнули его щеки. Он глубоко вздохнул и направился обратно к бару. Вернувшись, он отметил, что в зале стало оживленнее, чем раньше. Зрители были в восторге от окончания боя. Чанбин продолжал старательно смешивать напитки, не отрываясь от своей работы ни на минуту. Он поднял глаза и похлопал по стойке, увидев его. — Ты пропустил нокаут, — сказал он с легкой иронией. — Намекаешь на то, что лучше бы мой мочевой пузырь лопнул прям в баре? — ответил Уен, все еще ощущая тяжесть недавней встречи со странным человеком. Он сел на барный стул и прислонился к стойке. — Чем все закончилось? Кто выиграл? — спросил он, глядя на него с небольшой надеждой в глазах. — Разумеется, Сан, — отозвался Чанбин, занятый приготовлением нового коктейля. — Он должен поддерживать свой имидж. Он кивнул, в его голове бушевал вихрь противоречивых эмоций. С одной стороны, он был рад, что Сан вышел победителем в схватке, но с другой — не мог не тревожиться. Чон оглядел клуб, пытаясь разглядеть его среди шумной толпы. Бармен заметил, как чужие глаза забегали, и его губы изогнулись в легкой улыбке. Он наклонился, приблизив лицо к уху Уена, чтобы убедиться, что никто другой не сможет их подслушать. — Если ты ищешь Сана, то он должен быть в своей комнате наверху, — сказал он заговорщицким шепотом — Джонхан, поди сюда! — он окликнул одного из охранников на входе и помахал рукой. Тот же невысокий охранник подошел к ним с блаженной улыбкой. — В чем дело? — Проводи парня в комнату Сана, — ответил Чанбин, переводя взгляд с охранника на Чона. Уен, хотя и был все еще удивлен неожиданным решением, не теряя времени, встал со стула и последовал за мужчиной. Когда они поднимались по лестнице, Джонхан повернулся к нему и подмигнул с лукавой улыбкой. — Похоже, ты произвел сильное впечатление на посетителей своим шоу. Я аж со своего места это все видел. Уен пожал плечами, не ожидая привлечь столько внимания своими простыми трюками. — Я просто баловался. Охранник провел его по тускло освещенному коридору и остановился перед последней дверью. — Здесь нужно вести себя тихо, — прошептал он, приложив палец к губам, и отпер тяжелую дверь. — Почему тихо? — спросил он, нахмурившись. Мужчина взглянул на него, словно не зная, отвечать ему или нет. Однако, в конце концов, он смягчился, как будто невинное выражение лица Уена побудило его объясниться. — Сан не любит, когда его беспокоят после поединка, потому что он предпочитает побыть один. Чон понимающе кивнул, сделав мысленную пометку действовать осторожно. Глубоко вздохнув, он переступил порог, попрощавшись с охранником. Когда дверь комнаты поддалась, он встал, оценивая обстановку. Комната была обставлена скудно, единственной мебелью была кровать, а с потолка свисали боксерские груши. Воздух был давящий, а тишина в комнате была почти звенящей. Уен вздрогнул, когда по его спине пробежал холодок. Он прошел дальше по комнате, заметив несколько дверей. Он уже собирался подойти к одной из них, но тут же услышал звук, который заставил его замереть. Это был тихий вздох, короткий и низкий стон, за которым последовал едва различимый шёпот, полный проклятий. Что-то сжалось у него в животе, когда он услышал этот голос. Это был Сан. Он подумал, что это обычное явление после ринга, но от этой мысли у него остался горький привкус во рту. — Сан? — тихо позвал он, подходя к закрытой двери. Ответа не последовало. Уен взялся за дверную ручку и осторожно потянул на себя. В комнате было темно, хоть глаз выколи, и он на ощупь пытался отыскать выключатель. Чон не успел даже сообразить, как его резко схватили поперек груди и повалили на холодную плитку пола. Он больно ударился затылком и, не в силах всхлипнуть, его рот зажали рукой. — Блять… От этого глубокого голоса по телу побежал холодок. Ледяная плитка неприятно впивалась в кожу, и он чувствовал тяжелое тело Сана, сидящее на нем сверху. Крепкая, железная хватка не позволяла ему пошевелиться. Мужчина дышал, как загнанный зверь, и Чон почувствовал, как что-то мокрое капает ему на оголившуюся ключицу. Сан восседал на нём и не давал ему вздохнуть, зажимая рот своей рукой. Он так дышал, как будто еще не полностью восстановил свои силы. Сердце Уена готово было выпрыгнуть из груди, каждый удар громко отдавался в ушах. — Сан… — попытался промямлить он, но грубая рука, зажавшая ему рот, проглотила его слова. Сан заметно ослабил хватку и убрал руку ото рта. Чон начал жадно глотать воздух, успокаивая бешено колотящееся сердце. В темноте он ничего не видел, но почувствовал, как Сан переместился над ним, уже не в атакующей позе. — Как ты здесь оказался? — Голос Сана был немного хриплым и напряженным. — Чанбин сказал, что я могу найти тебя здесь. — Чанбин… — тихо повторил он имя бармена. — Ты в порядке? Я слышал звук… — спросил он, все еще чувствуя вес Сана на себе. Он не спешил с ответом. Чхве замер в неподвижности, и его безмолвие было почти ощутимым. — Я в порядке, — наконец ответил он, но в его голосе не было твёрдости. Он пошевелился и слез с чужих бедер. Уен сел, потирая затылок, которым он ударился о пол. Он хотел было встать, но почувствовал, как сильные руки резко схватили его за предплечья. — Сядь. — скомандовал он и потянул его обратно в сидячее положение. Было так темно, что Чон не мог видеть даже лица мужчины. Его насторожило поведение Сана, который, казалось, пытался помешать ему подняться. — В чем дело? — поинтересовался он, стараясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме. — Можно я включу свет? — Нет. Он был в полном недоумении. Почему Сан настаивал на том, чтобы сидеть в темноте, удерживая его на месте? — Я ничего не вижу, — тихо пожаловался он, пытаясь высвободить свои руки из хватки, но тот лишь усилил свою хватку. — Просто не рыпайся. Мне глаза режет от света. Его дыхание было глубоким и неровным, и он чувствовал тепло, исходящее от его тела. — Хорошо, я не буду включать свет, — тихо сказал он, пытаясь успокоить его. — Отпусти мои руки, пожалуйста. Мужчина немедленно ослабил хватку, как будто только сейчас осознал, что делает. — Прости. Последовала короткая пауза, во время которой Уен продолжал массировать затылок. Он чувствовал пульсацию от возможного ушиба. Внезапно тишину нарушили слова Сана, его голос был чуть громче шепота, в котором, казалось, слышалась нотка самоуничижительной иронии. — Ты, наверное, боишься меня, да? Уен на секунду замер. Он уже привык к сдержанной, но прямолинейной манере общения Сана, но сейчас его голос звучал как-то необычно. — С чего бы мне тебя бояться? — возразил он, стараясь, чтобы в его голосе не слышалось раздражения. Сан сухо усмехнулся. — Минуту назад ты был до смерти напуган, — продолжил он тем же тихим голосом. — И у тебя есть все основания меня опасаться. Я ведь чуть не убил тебя. Уен смог только медленно покачал головой, хотя и знал, что мужчина этого не видит. Он не боялся его так, как Сан думал. С другой стороны… — Ты бы не причинил мне вреда. Вновь воцарилось безмолвие, и мрак окутал их обоих, пока Сан не нарушил молчание. — Если бы ты не издал ни звука, я бы размазал твою голову по кафелю. Откуда у тебя такая уверенность, что я не причиню тебе вреда? В голосе слышался вызов, но также и нотка чего-то более уязвимого. Уен сглотнул, осознавая всю тяжесть чужих слов. — Я просто знаю, — тихо ответил он, понимая, что его слова звучат глупо. Но с бешено колотящимся сердцем он добавил: — Я верю тебе. Эти слова повисли в воздухе, как электрический разряд. Мужчина рядом застыл на несколько мгновений, а затем глубокий выдох вырвался из его легких. — Тебе больно? — Чон заговорил первым. — Нет. Ему показалось, что Сан еще многого не договаривает. — Можешь прилечь ко мне на плечо. Снова наступила пауза, но затем Сан со вздохом медленно наклонился, положив голову на плечо. Его тело слегка прижалось, и он почувствовал на своей коже его дыхание, горячее и прерывистое. И запах крови. Уен, поначалу растерявшись, аккуратно протянул другую руку и положил её на чужую голову, на его спутанные волосы, влажные от пота. Он ощутил, как тело рядом напряглось. — Успокойся, — прошептал он, осторожно перебирая пальцами пряди. В детстве он любил лежать у мамы на коленях и получал такие же успокаивающие поглаживания по голове. Мышцы Сана постепенно утратили напряжение, его тело начало поддаваться чужому теплу. — Уен. — М? — Ты меня изматываешь, — сказал Сан хрипловатым голосом. — Своим спокойствием… Ты меня очень изматываешь. Уен издал тихий смешок, продолжая перебирать волосы. В голосе Сана было нечто, что заставило желание обнять его только усилиться. — Отдохни немного, — тихо ответил он, его рука переместилась на плечи мужчины. У него не было сил спорить. Он попытался что-то произнести, но из его уст слетел лишь слабый вздох. — Твоя наивность когда-нибудь тебя убьет. Эти слова заставили улыбнуться, хотя в них была доля правды. — Может быть, ты и прав.

***

Минги толкает тяжелую дверь тира, входя в тускло освещенное желтоватым светом помещение. Он отсалютывает сотруднику тира и оплачивает время своего пребывания, выбирая себе глок. Ощутив знакомую тяжесть пистолета в руке, он делает несколько глубоких вдохов. Это его обычное занятие после работы: посещение тира, чтобы снять стресс и отточить свои навыки. Его взгляд останавливается на долговязом мужчине, который старательно целится в мишень. Минги открыл рот, как идиот. — Юно? Мужчина остановился, опуская пистолет и отодвигая один наушник. Его острый взгляд остановился на нем. — Что побудило ювелира резко проявить интерес к стрельбе? Юнхо полностью опускает оружие, его плечи опускаются. Он криво улыбается мужчине, его глаза слегка сужаются, когда он поднимает бровь. — Ювелир не может попрактиковаться в стрельбе? — Раньше я не замечал у тебя интереса к стрелялкам, — улыбается Минги, подходя к нему. Он смотрит на мишень, в центре которой аккуратно уложена куча отверстий. — Что ж, все когда-нибудь бывает в первый раз, — отвечает Чон, облокачиваясь на стол. Он бросает взгляд на мишень и пожимает плечами, в его глазах читается удовлетворение. — Впечатляющая точность. Когда ты начал стрелять? — Сон тихо присвистнул. — Четыре года назад — А я-то думал, цацки — твоя единственная страсть, — поддразнивает он с ухмылкой на губах. Минги наблюдает, как Юнхо заряжает пистолет, восхищаясь его плавными движениями. Он бросает на него косой взгляд, пока заканчивает заряжать пистолет и снова прицеливается. — Украшения — это мое искусство, стрельба — моя терапия, — объясняет он, не отрывая взгляда от мишени. — Терапия, да? Жизнь ювелира — это такой стресс? Мужчина снова опускает пистолет, в его глазах мелькает раздражение. — Тебе обязательно все время совать свой длинный нос в мою жизнь? Лучше бы наушники надел. — Ничего не могу с собой поделать, я от природы любопытный, — отвечает он с ухмылкой, надевая наушники и настраивая связь. Он берет свой пистолет и начинает заряжать его. — Любопытный — это еще мягко сказано, — Юнхо наблюдает, как Минги перезаряжает пистолет, его взгляд скользит по чужому лицу. — Я так понимаю, ты здесь по тем же причинам? — Да, можно и так сказать, — Минги слушает механический голос в наушниках, заканчивая заряжать обойму. В разговоре возникает пауза, пока они стоят молча, погруженные каждый в свои мысли. Юнхо бросает взгляд на него, задумчиво оценивая его взглядом. Как только Сон открывает рот, чтобы что-то сказать, Чон заговаривает первым. — Как поживает Есан? Вопрос застает выбивает из колеи. Он не ожидал, что мужчина спросит именно о Есане. Он на мгновение крепче сжимает пистолет, а затем слегка расслабляется. — Он… не в порядке. — Понятно, — равнодушно отвечает Юнхо, как будто он спросил о нем просто для галочки. Минги возмущается отсутствием эмоций в ответе. Его пальцы сжимают рукоятку пистолета, но он старается говорить ровным голосом. — Почему ты был на благотворительном вечере Чонхо? Юнхо на мгновение переводит взгляд на него, в нем мелькает любопытство. — Пригласили моего отца, но я пришел как сын и наследник компании. — Отец заставил? — бормочет Сон себе под нос, слегка прищуривая глаза. Он поднимает пистолет, прицеливается в мишень и делает глубокий вдох, прежде чем нажать на спусковой крючок. Выстрел громким эхом разносится по небольшому тиру, поражая мишень точно в центр. Чон наблюдает за ним с нейтральным выражением лица, его собственный пистолет лениво болтается в руке. Теперь ему предстоит терпеть этот назойливый голос в наушниках, пока он находится здесь. — Частично, — признается он с оттенком раздражения. — Он хотел, чтобы я «хорошо представлял семейный бизнес». Минги крепче стиснул рукоять пистолета. Следующий выстрел получился настолько мощным, что мишень слегка дрогнула. — Ты никогда не думал о том, чтобы сказать своему дорогому старому папочке, чтобы он засунул свое мнение себе в задницу? Юнхо глубоко задумался. Ведь действительно, его родители вечность давили на него и скрывали его прошлое после потери памяти, кажется, даже Минги рассказал больше о его детстве, нежели его мать и отец. Но невидимые руки отпрысков кольцом сжимались на его шее. — Легко сказать, — вздыхает он, в его голосе слышится смирение. Он поднимает пистолет и видит перед собой своего отца с сердитым лицом. Он делает серию выстрелов, каждый из которых попадает точно в цель, образуя плотную группу вокруг центра. Минги искоса смотрит на него, отмечая мастерство. — Несмотря на все годы нашей дружбы, я искренне ненавижу твоих родителей. — Насколько хорошо ты знаешь мою семью? — сухо бормочет он, кладя пистолет на стол. Его губы изгибаются в кривой улыбке. Сон следует его примеру и убирает пистолет, снимая наушники. Он поворачивается к нему с серьезным выражением лица. — Достаточно, чтобы понять, что они одержимы имиджем и статусом больше, чем своим сыном. Твоя мама даже не открыла мне дверь, когда ты исчез, а я искал тебя. Твои родители тоже ненавидели меня, так что это взаимно. — Расскажи обо мне больше. Минги с удивлением смотрит на Юнхо, услышав этот неожиданный вопрос. — Ты был занудным ребенком, всегда погруженным в свои книги, — признает он с легкой ухмылкой. — …Но ты был верным и хорошим другом. Этот разговор не для тира. — Должно быть, в детстве я был полным неудачником, если таким ты меня помнишь. — Ты не был неудачником, — твердо говорит он, и в его голосе слышится неожиданный трепет. — Ты просто был… другим. — Другим? Он кивает, не отрывая взгляда от него. — Да. Если ты угостишь меня выпивкой, товарищ мажор, я расскажу тебе всё. В глазах Юнхо мелькает любопытство. — За мой счет, да? — он ухмыляется, приподнимая бровь. — Договорились. Минги расплывается в улыбке. Возможность получить выпивку даром всегда радует его. — Ты никогда не говорил «нет», — шутливо замечает он, подходя к шкафу, чтобы убрать туда своё оружие. Мужчина следует его примеру, кладет пистолет в шкафчик и со щелчком закрывает его. — Если у меня амнезия, а ты утверждаешь, что ты мой закадычный друг, это не дает тебе уверенности в том, что я не могу послать тебя нахуй. — Из-за амнезии ты теперь сквернословишь? Должен сказать, мне нравятся такие перемены, — Минги невольно смеется. В его глазах пляшут весёлые искорки, когда он смотрит на Юнхо. — Я всегда ругался, разве нет? Когда они выходят из тира, солнечный свет падает им на лица, и Чон надевает темные очки на переносицу. Сон щурится от яркого света и несколько раз моргает. Его губы изгибаются в ухмылке, когда он украдкой бросает взгляд на него, наслаждаясь. — Да ты был такой паинькой, никогда не ругался матом. Это я пытался научить тебя материться, но ты все «ненене!» — Мне с трудом верится в твою версию наших отношений, — возражает Юнхо, когда они идут дальше. — Если ты оказывал на меня такое плохое влияние, почему я тебя терпел? — скептически спрашивает он, приподняв бровь над темными очками. — Потому что в глубине души, даже таким занудам, как ты, нравился мой бунтарский шарм. — Я в этом сильно сомневаюсь.

***

Чонхо протягивает Есану папку с документами, пододвигая стул и садясь напротив. Парень, что до этого таращился в ноутбук покрасневшими глазами, отвлекся на появление Чхве и вопросительно поднял голову. — Это что? — Твой психотерапевт, — говорит Чонхо. Он дает ему время осознать неизбежное и взять папку в руки, затем откашливается. — Ты ведь не передумал? — Не передумал, — тихо бормочет он, избегая зрительного контакта. Пальцы сжимают края папки. — Я договорился о встрече с психотерапевтом и лично поговорил с ним. Его зовут Пак Сонхва. У него очень хорошие рекомендации и отличная репутация. Он спокойный, терпеливый человек, и я попросил его не оказывать на тебя слишком большого давления. Что касается твоей ситуации, он понимает, твоей вины нет, — он сохраняет ровный тон, отмечая его нервное постукивание пальцев по папке. Глаза Есана вспыхнули любопытством при упоминании имени. Он открыл первую страницу документа и увидел знакомое лицо на фотографии мужчины. Он сжал губы в тонкую линию. Они уже встречались ранее, и Сонхва оказался добрым человеком, который предложил подвезти его домой в дождь. Просто судьба распорядилась так странно, предоставив шанс увидеть его снова. — Когда назначена встреча? — В понедельник в 16:00, — Чонхо наблюдает за его реакцией, замечая, как взгляд фокусируется на фотографии. У него возникло ощущение, что в психотерапевте есть что-то, что привлекло внимание Кана, но он решает не задавать вопросов. — Я поеду с тобой. — Ты не обязан, — он отрывает взгляд от документов, на его лице отражается удивление. Он не хотел, чтобы другие еще больше втягивались в его проблемы, особенно Чонхо. Он не хотел обременять его своими заботами. Выражение лица Чхве смягчается, в его глазах появляется тепло. — Я хочу, — твердо отвечает он. — Я здесь, чтобы поддержать тебя, помнишь? Несмотря на протест, уголки губ Есана слегка дрогнули. Он не привык к такой заботе и почувствовал тепло в груди. Однако к этому теплому чувству примешиваются вина и стыд. — Спасибо, — тихо, едва слышно шепчет он. Он искренне не понимает, почему Чонхо так добр к нему, или он так добр ко всем? Он — человек влиятельный и серьёзный, руководит несколькими компаниями и ходит на светские мероприятия с другими магнатами, обсуждая бизнес-планы. Чхве — ягода другого поля, Кан даже рядом с ним не стоит. Для Чонхо это нечто больше, чем просто доброта, которую он испытывает к нему. Это желание оберегать и опекать его, разгонять мрачные мысли, застилающие его глаза. Так что нет, он не позволит ему справляться со своими тревогами в одиночку. Наблюдая за изумлением и признательностью Кана, он ощущает печаль. Что за жизнь вел парень, если он не считает, что заслуживает заботы? Этот человек ломался прямо у него на глазах, и он ничем не мог помочь, кроме как быть рядом. Чхве замечает сомнение и потерянность в глазах напротив, пока Есан нервно теребит уголок бумаги. Он слегка наклоняется вперед на своем стуле. — Позволь мне просто по-дружески поддержать тебя. Тебе не обязательно проходить через это в одиночку. Разве не так поступают друзья? — А как же твое расписание, твои дела? Чонхо тихо усмехается, и на его лице появляется редкая улыбка. — Я — владелец своего дела. Я волен распоряжаться своим временем по своему усмотрению. Твои проблемы не касаются корпораций, так что не беспокойся об этом. Есан не может не удивиться снова, когда видит эту улыбку. Каждая эмоция на лице Чонхо всегда контролируется и взвешивается, как будто он на службе. Он не может припомнить, чтобы когда-либо раньше видел его смеющимся или улыбающимся. Серьезное поведение контрастирует с его добрыми и поддерживающими словами. Трудно представить, чтобы этот человек утешал кого-то, особенно такого проблемного, как он.

***

В первый день недели Чонхо зашел за ним в мастерскую, поджидая его у входа, пока он приготовится выйти. Он удовлетворенно смотрит на то, как Есан выходит в черном худи, которое он подарил ему. Но он решил не говорить ничего, просто радуясь, что подарок пришёлся по душе. Кан нервно оглянулся на входную дверь, когда подошел к нему, опустив глаза. Он так давно не выходил на улицу. — Пойдем? — бормочет он. Чонхо кивает, наблюдая, как он нервно теребит пальцами свою толстовку, натягивая ее почти до самых пальцев. Не говоря ни слова, он идет впереди и большими шагами ведет его к парковке. Есан начинает чувствовать головокружение от уличного воздуха. По мере того как они покидали знакомое окружение, он все больше и больше тревожился. Звуки машин, разговоры людей и различные городские шумы доносились до его обостренного слуха. С каждым шагом ему приходится прилагать сознательные усилия, чтобы дышать ровно. Чхве продолжает искоса поглядывать на него, его беспокойство растет. — Ты в порядке? — интересуется он, замедляя шаг, чтобы соответствовать темпу Есана. — Да, я все хорошо, — он быстро кивает, его взгляд мечется из стороны в сторону, стараясь не смотреть на прохожих. Чонхо вздыхает, не убежденный ответом, но не настаивает на своем. Он продолжает идти к машине и открывает переднюю дверь для него. Кан нерешительно садится в сиденье, кожа кресла мягкая и податливая. Он теребит край своей толстовки, чувствуя себя неловко и неуместно в таком роскошном автомобиле. Выглядывая в окно, он видит вечерний город, более оживленный и хаотичный, чем обычно. Он уже несколько месяцев не выходил из своей мастерской, и все вокруг кажется таким незнакомым. Садясь на водительское сиденье и пристегивая ремень безопасности, Чонхо бросает взгляд на Есана, который продолжает смотреть в окно. Тишину в машине нарушает только гул двигателя. Кан удивленно посмотрел на него. Он привык, что за рулём всегда был кто-то из его охранников. Он не догадывался даже, что Чонхо умеет водить. — Ты поведешь? — Мне доставляет больше удовольствия быть за рулём, чем ездить в качестве пассажира, — Чонхо кивает, укладывая ладонь на руль и выезжая из парковки. Есан что-то тихо бормочет и переводит взгляд в окно. Он смотрит на отражение Чонхо, его серьезное выражение лица невозможно прочесть. Он ведет машину осторожно и умело, лавируя в потоке машин и не отрывая взгляда от дороги. Он чувствует на себе взгляд Есана, поэтому на секунду поворачивает голову и встречается с ним глазами в отражении. — Нервничаешь? — спрашивает он негромко, и его голос почти сливается с гулом двигателя. Глаза слегка расширяются, когда его ловят на том, что он пялится. Он быстро отводит взгляд, и его щеки покрываются румянцем. — Немного. Губы Чонхо растягиваются в легкой ухмылке при виде его реакции. Они продолжают путь в относительной тишине, при этом он время от времени поглядывает на Кана, оценивая его состояние. Они приближаются к больнице. Есан непроизвольно сжимает кулаки, впиваясь пальцами в мягкую кожу обивки. Мысль о том, чтобы поделиться своими переживаниями с посторонним человеком, вызывает у него тревогу. Он никогда не умел выражать свой внутренний мир, даже до нападения. Чхве паркует машину на парковке и выключает двигатель, погружая их в тишину. Он поворачивается лицом к нему. — Если хочешь, мы можем посидеть в машине, пока тебе не станет легче, — говорит он необычно мягким голосом. Есан медлит, чувство неловкости все еще сидит в его груди. Он бросает взгляд на вход в здание. Все кажется пугающим и неизбежным. — Нет, все в порядке, — отвечает он скорее самому себе, чем ему. Он отстегивает ремень и берется за ручку. Чонхо не произносит ни слова, пока Кан выходит из автомобиля. Он видит, как тот нервно поправляет толстовку. Он выходит и идёт вплотную к нему, пока они направляются к зданию. Его беспокойство очевидно — шаги медленные и неторопливые, как будто он боится, что земля в любой момент уйдет у него из-под ног. Когда они оказываются внутри и начинают двигаться по коридору, тревога Есана только растет. Его взгляд мечется по помещению, фиксируя каждого человека, мимо которого они проходят. Когда они подходят к двери кабинета, Чхве деликатно касается его плеча, чтобы привлечь внимание. — Все будет хорошо, — тихо говорит он, его глаза встречаются с глазами Есана. — Я здесь, если понадоблюсь. — Все нормально, — снова бормочет он, бросая взгляд на дверь. Он делает глубокий вдох и шагает вперед, его рука тянется к ручке. Когда Кан медленно открывает дверь, его взору предстаёт просторная комната, оформленная в светлых тонах. От пола до потолка вдоль стены тянутся книжные стеллажи, на которых теснятся книги. В центре комнаты стоит большой письменный стол, напротив него удобный диван. Из-за стола встает высокий мужчина с серебристо-пепельными волосами, одетый в халат и светлый свитер. При виде него глаза Есана расширяются от удивления, он мгновенно узнает его. Сонхва поднимает голову на звук открывающейся двери и сразу же переводит взгляд на вошедшего. Тот застывает в дверном проеме, ошарашенно уставившись на психотерапевта. Легкая улыбка появляется на уголках губ психотерапевта, когда он смотрит на него. — Здравствуйте… Не встречались ли мы с вами раньше? — Да, мы виделись, но мельком… — Есан медлит с ответом, все еще сбитый с толку. — О, точно, дождливый день! — кивает Пак, не отрывая взгляда от него. — Пожалуйста, проходите, присаживайтесь. Он жестом указывает на диван, предлагая ему сесть. Несмотря на первоначальное удивление, Сонхва приветствует его так естественно и тепло, что Есан испытывает некоторое облегчение. Он медленно заходит вглубь, осматриваясь по сторонам. Жаль, что Чонхо остался в коридоре. Психотерапевт терпеливо наблюдает за пациентом, когда тот садится на диван. Он замечает нервные движения, то, как его пальцы все еще крепко сжимают толстовку, как его взгляд никогда не задерживается на одной точке слишком долго. Есан как натянутая струна, готовая в любой момент порваться. Сонхва садится в кресло для пациентов напротив и закидывает ногу на ногу, стараясь, чтобы тот чувствовал себя как можно непринужденнее. — Я надеюсь, у вас не было особых трудностей с поиском кабинета, — начинает он спокойным и размеренным голосом. — Не хотите чаю? Или, может быть, кофе? — Если можно, — Есан переводит взгляд на лицо мужчины, предложение застает его врасплох. Помещение выглядело невероятно комфортным благодаря аромату книг и древесины, который витал в воздухе. Несмотря на свое обычное отвращение к людям и чувство тревоги, которое грызло его грудь, Есан чувствовал себя странно непринужденно. Возможно, это было связано с тем, что они уже встречались ранее, и ему было чуть проще. Сонхва поднимается с мягкого кресла, обитого шоколадной тканью, и направляется к небольшому шкафу у стены. Он заваривает чашку чая и, обернувшись к Есану, улыбается ему, пытаясь подбодрить. — Вы можете расслабиться. Я не буду вас ни к чему принуждать. На данном этапе мы просто поговорим, не более того. Кан медленно кивает, его плечи слегка опускаются, как будто слова оказывают на него физическое воздействие. Он наблюдает, как психотерапевт ставит дымящуюся чашку на кофейный столик перед ним. — Спасибо, — бормочет он, делая глоток чая. Тепло жидкости на губах и успокаивающий аромат лаванды обволакивают его. Сонхва откидывается на спинку кресла и наблюдает за своим собеседником, отмечая каждое его движение. Он мягко улыбается, его глаза полны понимания. — Меня проинформировали о вашей ситуации, — аккуратно говорит он, стараясь, чтобы пациент не чувствовал себя неловко. — У вас в последнее время были какие-нибудь кошмары или приступы паники? Когда речь заходит о его ночных видениях, Есан отводит взгляд и смотрит в свою чашку, не встречаясь глазами с доктором. — Да, частенько. — Это обычное явление после травмирующей ситуации. Ваш разум пытается осмыслить случившееся, и это проявляется в ночных кошмарах как признак стресса. Важно не держать всё в себе, иначе будет только хуже. Есан молчит. Это правда, он две недели держал все в себе, почти не выходил из мастерской, замкнулся в себе, и теперь ночные кошмары стали его постоянными спутниками. А делать что-то с ними он не хотел и даже не думал. — Я пытаюсь, — тихо бормочет он. — Как насчет вашего общего уровня тревожности? — интересуется он с серьёзным видом. — Какие чувства вы испытываете, когда оказываетесь в незнакомой обстановке или в окружении незнакомых людей? Кан неосознанно сжимает пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Я чувствую, что все вокруг меня представляют потенциальную угрозу. — Важно понимать, что для восстановления требуется время, и некоторые из этих симптомов могут сохраняться еще некоторое время, — мягко объясняет Сонхва. — Вы пережили травмирующее событие, и ваше тело все еще находится в состоянии шока, хотя непосредственная опасность миновала. — Прошло уже несколько недель, — бормочет он, и в его голосе слышится легкое разочарование. — Разве мне не должно было уже стать лучше? Похоже, мой прогресс застопорился. Пак тихо вздыхает, понимая нетерпение парня, но также зная, что восстановление психического здоровья не является линейным процессом. — Процесс восстановления не следует установленному графику, — отвечает он. — Будут хорошие и плохие дни, будут периоды, когда вы будете чувствовать, что прогресс есть, и периоды, когда вам будет казаться, что вы откатываетесь назад. Это совершенно нормально. — Это не кажется нормальным, — Есан вертит в руках пустую чайную чашку, его пальцы рассеянно водят по ободку. — Такое чувство, что я застрял. Я устал прятаться, устал бояться. — Застревание — это тоже часть процесса, — выражение лица Сонхва остается сочувственным и понимающим. — Это расстраивает и изматывает, но важно не сдаваться, — он слегка наклоняется вперед, его глаза встречаются с его. — Выздоровление — это процесс, а не мгновенный результат. Оно требует времени, терпения и большой выдержки. Есан, наконец, поднимает глаза и встречается взглядом с врачом. Выражение сострадания на лице психотерапевта совсем не кажется притворным. Трудно поверить в это сострадание. Ведь у психотерапевта каждый день таких проблемных людей, как Есан, просто сотня. — Сколько времени это должно занять? — На этот вопрос нет однозначного ответа, — честно отвечает он. — Процесс выздоровления каждого человека уникален. Некоторые люди выздоравливают быстро, у некоторых это занимает много времени. Важно не спешить, а двигаться в удобном для вас темпе. Человек, который организовал нашу встречу, — ваш друг? — Да — Есан немного удивлен внезапной сменой темы, но медленно кивает. Его мысли сразу же возвращаются к Чонхо, который, вероятно, сидит в коридоре и терпеливо ждет. Сонхва кивает, в уголках его губ появляется легкая улыбка. — Я рад слышать, что у вас есть такой друг, — с теплотой в голосе произносит он. — Важно иметь поддержку. Это он побудил вас обратиться за профессиональной помощью? — Да, он очень настоял на этом, — Кан снова кивает, вспоминая обеспокоенный взгляд Чонхо и его мягкую настойчивость. — В данном случае настойчивость может оказаться полезной, — Сонхва тихо смеется. — Иногда нам нужен толчок от окружающих нас людей, чтобы внести изменения в нашу жизнь, особенно когда мы не в том настроении, чтобы сделать это сами. Есан на некоторое время погружается в размышления, обдумывая его слова. Трудно признать, но вмешательство Чонхо было необходимо. Его ситуация зашла в тупик и с каждым днем становилась все хуже. Без его помощи и поддержки Минги, вероятно, он так и остался бы в отрицании. — Я и сам знаком с таким же настойчивым и решительным человеком, — говорит он с ноткой веселья в голосе. — Они как бульдозеры, готовые проломить любую стену, чтобы достичь желаемого. Иногда это раздражает, но иногда это именно то, что тебе нужно. Легкая улыбка появляется и на губах Есана. Пак продолжает говорить с непринуждённой, но искренней интонацией: — Чтобы восстановить свое моральное здоровье, вам нужно самому сделать первые шаги по преодолению своих страхов. Я рекомендую вам начать с того, чтобы выходить в люди в компании друга — это поможет вам чувствовать себя более уверенно. Есан нервно сглатывает, представляя себе прогулку с Чонхо. Улыбка на его лице исчезает. Он понимает, что психотерапевт прав — страх не пройдет сам по себе. В его голове тут же возникает мысль: а как долго ему придется полагаться на помощь Чонхо? — Не обязательно сразу бросаться в омут с головой. Начните с малого, например, с небольшой прогулки в малолюдном месте. Важно двигаться в своем собственном темпе, но также и постепенно выходить из своей зоны комфорта, — видя тревожное выражение на лице Кана, Пак мягко говорит, пытаясь успокоить его. Есан медленно кивает, переваривая слова. — Но Чонхо не может быть со мной вечно. — Вы правы, он не может быть с вами вечно, — говорит Пак, — но сейчас он рядом, так что не забудьте воспользоваться этим шансом, хорошо? — добавляет он с легкой улыбкой. — Психотерапевт может дать рекомендации, но настоящий прогресс зависит от ваших собственных действий. Вы должны приложить усилия. Есан сглатывает, опуская взгляд на колени, где его пальцы сжаты в кулаки. Он не может вечно полагаться на Чхве. И чем дольше он будет оставаться в этом замкнутом круге, тем труднее ему будет выбраться. Он делает еще один медленный вдох. — Я постараюсь. Сонхва одобрительно кивает, чувствуя в голосе нотки смирения, но также и решимость. — Я понимаю, это непросто, но это необходимый шаг. И важно не переусердствовать. Если в какой-то момент вы почувствуете себя слишком подавленным, остановитесь и сделайте перерыв. Теплые манеры Пака и его искреннее понимание слегка обезоруживают. Это отличается от холодного, клинического подхода, который он ожидал. — Когда мы встретимся снова? Сонхва бросает взгляд на свой ежедневник на столе и кладет его к себе на колени. — Было бы лучше, если бы мы виделись раз в неделю, — говорит он, останавливаясь на определенной дате. — Как насчет следующего вторника в 14:00, вам удобно? Есан молча кивает, внутри него нарастает волна беспокойства при мысли о том, что ему теперь придется ходить сюда каждую неделю. Общение с Сонхва в его кабинете вызывает у Есана душевный дискомфорт, даже несмотря на учтивое поведение доктора. — Да, конечно, — говорит он, проводя пальцами по обивке дивана. — Помните, — размеренно произносит Сонхва, — мой кабинет — безопасное место. Вы можете свободно выражать свои мысли и говорить все, что у вас на уме. Вам не нужно скрывать свои чувства. Есан поднимает взгляд от ткани, его темные глаза встречаются с ясным взглядом. Слова доктора искренни и полны сочувствия, но ему все еще трудно полностью поверить в них. Как он может быть уверен, что может доверять ему? — Я попробую, — бормочет он, и в его голосе нет настоящей уверенности. Сонхва, с его многолетним опытом, не обманывается отсутствием энтузиазма в голосе. Он понимает его скептицизм. Но он полон решимости показать, что ему можно доверять. — Я понимаю ваши сомнения, — говорит он, не сводя глаз с Есана, — но я уверяю вас, все, что вы скажете в этой комнате, останется конфиденциальным. Давайте поговорим о вас еще немного, и я отпущу домой с рецептом на снотворное. Подойдете на втором этаже к фармацевтике и отдадите листок. — Я… я был бы очень признателен. Спустя некоторое время Сонхва провожает Есана до двери, и они вместе покидают кабинет. Он ощущает неловкость, стоя рядом с высоким психотерапевтом. Чонхо, который до этого сидел на скамейке, тут же вскакивает, увидев их. — Все прошло хорошо? — спрашивает он, переводя взгляд с Есана на Сонхва и обратно. Психотерапевт бросает взгляд на него, замечая его озабоченное выражение лица и с улыбкой кивая. — Да, консультация прошла хорошо, — говорит он, переводя взгляд на Кана. — Я выписал ему рецепт на снотворное. Они должны помочь выспаться. Ах да, не могли бы вы пройти в мой кабинет? Брови Чонхо слегка приподнимаются. Он бросает взгляд на своего друга, который жмется у скамьи. — Да, конечно. Они оставляют Есана в коридоре. Он провожает Чонхо взглядом и садится на скамейку в ожидании. Внезапно раздаётся телефонный звонок, и Есан вздрагивает от неожиданности. Он берёт трубку и слышит низкий голос. — Привет, как все прошло? — Спрашивает Минги с беспокойством в голосе. — Думаю, все прошло более чем хорошо, — отвечает он усталым голосом. — Когда домой? — Психотерапевт разговаривает с Чонхо. Потом домой. На мгновение воцаряется тишина, прежде чем Минги снова говорит мягким голосом. — Мозгоправ, поди, вытрахал твой мозг? У тебя измученный голос. Губы Есана растягиваются в легкой улыбке. Даже в такой ситуации Минги удается поднять настроение своими нелепыми комментариями. — Он был очень учтив, мы с ним просто поговорили. — Учтив? — Сон хихикает на другом конце провода, его смех звучит грубо, но все равно приятно для ушей. — Просто… он слишком понимающий и добрый для психотерапевта. — Ага, — отвечает Минги. — Он хотя бы сказал тебе что-нибудь? Или может дал дрисню жидкую, таблетки какие-нибудь? — Он прописал мне снотворное. По его словам, оно должно помочь мне, — говорит он с ноткой надежды в голосе. На другом конце провода повисает недолгое молчание, прежде чем друг снова заговаривает серьезным тоном: — Что ж, полагаю, это хорошее начало. Только… не налегай. Я не хочу каждую минуту находить тебя пускающим слюни на диване. — Я не настолько безволен, чтобы так быстро пристраститься к куче таблеток. Это даже не антидепрессанты. — Есан. То, как Минги произносит его имя с ноткой серьезности, заставляет его замереть. — Что? — Я купил тебе твою любимую курочку. Есан снова улыбается. Несмотря на их подшучивания и придирки, тот факт, что он вспомнил о любимом лакомстве и постарался купить его, вызывает у него теплое чувство в груди. — В кисло-сладком соусе?.. Он замечает выходящего Чонхо. Он надеялся закончить разговор до того, как он вернется, просто чтобы избежать неловкостей. Но теперь уже слишком поздно, мужчина уже приближается к нему. — Я… Я должен идти. Увидимся дома, — говорит он в телефон, наблюдая, как он подходит ближе. — Давай кабанчиком, иначе я все съем до твоего прихода, — отвечает Минги, и в его голосе слышится улыбка, прежде чем связь прерывается. — Минги? — спрашивает Чхве. — Да, я сообщил ему, что скоро вернусь, — он убирает свой телефон в карман. — Как ты себя чувствуешь? Сеанс тебя утомил? — Это не так уж и утомительно… Просто я не привык к такому. Он старается не смотреть на него, но не удаётся, и их взгляды пересекаются. Чхве же, в свою очередь, не отводит глаз, когда смотрит на Есана. — Поехали, я отвезу тебя в мастерскую. Когда Чонхо начинает идти и выводит его из клиники, Кан, опустив голову, безмолвно следует за ним. На пути к парковке царит тишина, как будто они оба боятся нарушить её своими словами. Чонхо идет впереди, вдыхая холодный воздух, время от времени поглядывая на своего товарища. Обычное предложение сходить куда-нибудь вместе будто застревает в горле. Они же друзья, разве нет? А что, если он навязывается своим присутствием… — Не хочешь как-нибудь прогуляться? — наконец он прерывает молчание. Его голос звучит неуверенно. Есан смотрит на него с недоумением в глазах. — Прогуляться? — переспрашивает он, не скрывая удивления. Чонхо действительно предложил ему пойти прогуляться? Он не ослышался? — Я имею в виду, не прямо сейчас. Но, возможно, позже, — отвечает он. — Мы могли бы пройтись по ботаническому саду, там не будет людей. У Кана перехватывает дыхание. Они будут там только вдвоем. Это смущает. — Почему ты вдруг предложил? — Ты слишком много провёл времени в четырёх стенах. Тебе нужно подышать свежим воздухом. — Чонхо пожимает плечами. Почему же он так внимателен к нему и снисходителен? Он бросает взгляд на спокойный профиль Чонхо. Действительно ли он хочет пойти с ним? Или это просто попытка подбодрить его? Словно почувствовав внутреннюю борьбу Есана, он слегка поворачивает к нему голову. — Это просто прогулка, не более. Я просто думаю, что тебе нужно сменить обстановку. Есан испытывает смешанные чувства. Щеки предательски краснеют. То, как мягко говорит Чонхо с ним… Он, наконец, застенчиво кивает. — Полагаю, перемены не помешали бы… — тихо бормочет он.