hot nights in the camp

– Ну? И как оно? – Романова страшно нервничает, пытаясь одернуть юбку чуть вниз и неловко улыбается. – Малыш, ты бомба. – изумленно шепчет Вера, затягиваясь электронкой. – Я серьёзно, просто пушечка. – Я уже говорила, ты – ходячий секс. – Карина закатывает глаза, утюгом проглаживая складки чёрной футболки. – Ой, пошли нахуй. – Маша, смеётся так громко, что все, невольно, начинают умиляться тому, как же восхитительно она выглядит сейчас. – Так идти? – Определённо, да. – отвечает Адаменко, пытаясь проглотить назойливую "чипсинку", что так и норовилась смазать её шикарные тёмно-бордовые губы. – Всё, решено! Выходим сейчас? – Да, мы нехило опаздываем. – Долиашвили быстро натягивает футболку, поверх спортивного топа. – Пивозавр? Очень оригинально, Кариш. – Федоренко звучно прыскает, прижимая подругу к себе. – Забуллили, суки.. Смех четверых дам разносится по длинному коридору, и остаётся там, отскакивая эхом от стен.

***

Визги Юлианны и Дианы, кажется, слышны по всему залу. Они вместе – буря эмоций и ураган чувств. Маша клянётся, что никогда в жизни не видела более подходящих друг другу людей. Карина и Оелана (можно просто "Оел", как она сама и уточнила) разговаривают о чём-то на диванах, цедя разноцветный лимонад. Вера и Сёмина загребают малышку Свету в свои щупальця, крутя её под давние хиты 90-х. Та лишь задорно смеётся и посылает всем воздушные поцелуи, хотя сама Мага замечает в её глазах-океанах капельку некомфорта – возможно, она тоже впервые в жизни в окружении стольких людей. Тут мягкий бархатный голос объявляет подготовку двух девочек к совместному выступлению, и Макарова с Сёминой молниеносно испаряются с поле зрения, убегая глубоко за кулисы. Ребята из соседних отрядов начинают переговариваться между собой липким шёпотом. – У них классные песни. Ты слышала? – Токарова появляется неожиданно. – Нет, но слышала Барби. – на непонимающий взгляд младшей, Романова кивает в сторону. – Диана. – Мило. В этот момент, как гром среди ясного неба пробивается первый аккорд и Машенька неожиданно осознает: это будет разъёб. Ленивая толпа, некогда, зевающих подростков, в миг оживляется, аплодируя выходу девушек на сцену. Эта якутка, однозначно, мастер своего дела: ни слова не понятно, но за душу берёт не по-детски. Зал, буквально, разрывается, осознавая, что эта дамочка – новый секс-символ текущей смены. Маша Сёмина – спокойная и нежная, словно первый тёплый дождик, глоток любимого напитка в дикую жажду или объятья мамы после долгой разлуки. Хочется плакать от подобных ассоциаций, но стержень внутри не даёт: он пророс слишком глубоко и крепко в её чистой изнеженной душе.

***

Первая Свечка проходит скучно: несколько девочек надменно зыркают на их компанию, что-то перешептывая; молодая вожатая изо всех сил старается запомнить имена тех, кто сейчас рассказывает о прошедшем дне; а Мага тупит пол взглядом, пока ароматическая восковая свеча не переходит самой младшей из их отряда. – Что-ж.. день был просто незабываемый, я была счастлива познакомиться со всеми ребятами, и, бла-бла-бла.. – Романова, уже было, снова собирается отключаться от контекста сказанного, как.. – Мальчики у нас тоже славные, хотя бы не падают в обморок от слова "месячные". Волна смеха прокатилась по помещению. Что она только что сказала? Маша хлопает длинными ресничками, точно не понимая происходящего до конца, но теперь, отчётливо ощущая какие-то слишком родные и привычные вибрации. Кажется, кое-что здесь абсолютно очевидно.