Последствия

      Давить из себя улыбку с каждой секунду становилось всё меньше и меньше смысла, если бы это было в принципе возможно. С каждым тиком одиноко весящих на стене часов, выражение лица венгра напоминало истерику. Когда его сюда тащили, он не видел реакции своего бывшего немецкого покровителя. Ожидание и неизвестность изводили разум, заставляя мадьяра самостоятельно придумывать произошедшее в грядущем, и буйная фантазия никак не помогала сохранить рассудок в целости и покое.       Много лет, будучи юным принцем и одним из двух наследников Австро-Венгерской Империи ему довелось узнать многое о биологии ему подобных стран, и знания этих фактов не было для него утешением. Страны могут выдержать многое, то что ни при каких обстоятельствах не выдержит человек, и это было как и невероятно сильной защитой, так и одной большой уязвимостью. Видя, как страну можно сжечь заживо, оставив её в живых, венгр осознавал, что немец обязательно это решит испытать на нём. Главное условие того, что страна будет жить-это территория, а иногда народ, воплощением которого являлся Венгрия.       Слышал мадьяр и о жутких слухах о том, что происходило со странами -пленниками Третьего Рейха. Домыслов и различных ложных слухов в этой теме было не занимать, но он сам убедился, что кое-что из этого были реальностью. Страны не умирают от голода, жажды и болезней, но мучаться от них могут очень долго. Слышал он и про то что немец, совместно с Японской Империей ставили эксперименты над странами. Тогда только к мадьяру пришло чёткое осознание, что смерть -это не худшее, что может случится со страной.       По каменному полу раздались негромкие шаги. Металлические набойки высекали искры из каменной плитки пола. Сердце Венгрии, пропустило удар. Он прекрасно помнил эту походку. И судя по всему Третий Рейх был не в духе. Венгрия едва разлепил глаза. Осознание, что его тело неподвижно пришло не сразу. Он лежал и ни одна мышца его не слушалась, будто судьба, холодно хихикая говорила, что он уже труп, и даже не обязательно дожидаться расправы, ни от Рейха, ни от Советского Союза, ни от Союзников, ни от кого-либо ещё.       Скрип железной двери заставил рефлекторно затаить дыхание, словно это сделает тело, лежащее посреди комнаты менее заметным. Зажигается свет холодной лампы, на пару секунд ослепляющий парализованного мадьяра. Немец входил в комнату как-то даже слишком спокойно. Он не обращая на Венгрию внимание, подошёл к столику и налил из горячего чайника немного воды, заваривая кофе.       Венгрия старался дышать, как можно тише, иррациональная реакция на страх вместе с робкой и такой же бессмысленной надеждой, не смогли бы принести никаких плодов, кроме едва заметной усмешки Рейха. Несколько кубиков сахара упали в горький чёрный кофе. Несколько слабых ударов о фарфор серебряной ложкой и вот уже бодрящий напиток не так горчит, как огорчала венгра его незавидная участь: -Прости, что заставил ждать. -Третий Рейх сел в кожаное кресло и положив ногу на ногу задумчиво взглянул на своего пленника -Как тебе здесь? Нравится?       Не смотря на приказ мозга, губы мадьяра наотрез отказывались шевелится, а голосовые связки едва ли были способны издать хоть какой-нибудь звук, кроме неразборчивого мычания. Никакие слова не спасут, никакие действия, будь они ему подвластны не помогли бы ни при каких обстоятельствах. Наверняка немец позаботился обо всём с присущей ему педантичностью. То что верёвки не сдерживали венгра не значило, что по всей имеющимся фактам; лошадиная доза неизвестного ему препарата позволит совершить ему хоть какое-то действие. -Помнишь один из наших разговоров? -немец продолжал говорить всё так же непринуждённо Третий Рейх пил кофе смотря на неподвижное тело перед собой -Помнишь я тебе говорил что ценю в людях больше всего, кроме их происхождения?       Всё что смог выдавить из себя мадьяр это лишь тихое неразборчивое мычание. Рейх выждал минуту, наслаждаясь глотками кофе, не торопясь отвечать. Он наслаждался самим фактом страха и беспомощности мадьяра. Наконец снова поставив фарфоровую чашку на белое блюдце тот спокойно выдохнул: -Помимо чистоты крови больше всего я ценю преданность. -немец покачал головой прикрыв янтарные, будто светящиеся в темноте глаза -Но с такими неблагодарными народами, как твой других исходов, к сожалению, ждать не приходится…       Шуршание мантии возвестило пленника о том, что немец поднялся со своего кресла. Гулкие шаги, словно капающая с потолка конденсированная влага, входя в резонанс с ритмом сердца мадьяра, вселяя в душу тревогу звенящую набатным колоколом в его разуме. Третий Рейх сделал круг вокруг неподвижной страны, лежащей на столе, словно коршун только готовящийся бросится на свою добычу. Кружка с кипятком непонятным для мадьяра образом снова оказалась в руках немца. -Этот препарат которым тебя накачали имеет крайне интересные свойства…-продолжал говорить нацист, так словно он ведёт светскую беседу -С одной стороны он парализует мышцы настолько хорошо, что мне даже связывать никого не приходится. Подавляет рефлекторные движения, так, что даже если я буду бить тебя током ты с места не сдвинешься.       Даже взглотнуть от нарастающего отчаянья у мадьяра вышло с трудом. Немец неторопясь занёс руку с чашкой над чужим беспомощным телом и с интересом наблюдал за реакцией венгра. Всё внимание было приковано к почти неподвижной фигуре германца, что с лёгкой улыбкой держал над Королевством чашку, дымящуюся паром. -Но у этого чуда медицинской мысли есть другое свойство…       Он медленно стал выливать на ноги мадьяру кипяток, с уже более маниакальной улыбкой. Выражение лица венгра практически не поменялось, хотя ему и казалось, что глаза сейчас вылезут из орбит, кричать ему хотелось, но из гортани вырвался лишь негромкий стон. Немец же, тенью переместился, нависая над чужим лицом. Его эмоции скрывала чёрная тень, в которой сверкнула лишь улыбка -лезвие. -Не смотря на полный паралич, твои нервы всё ещё прекрасно чувствуют каждое прикосновение. -руки немца, уже облачённые в перчатки, почти невесомо коснулась немного пожелтевшей рубашки мадьяра, начиная расстёгивать пуговицы. По телу венгра прошёлся неприятный холодок.       Немец медленно снимая с того мешающий кусок ткани, открыл чужое туловище. Дыхание Королевства заметно участилось. Испуганные взгляд, наблюдал, за каждым движением руки Третьего Рейха, но даже с учётом всего того внимания, что было приковано к нему, германец смог незаметно достать скальпель, и сделать небольшой разрез на теле венгра. Тот тихо замычал, пока рана медленно, но прямо на глазах немца начала затягиваться. -Хорошо, что твоя регенерация всё ещё работает -немец улыбнулся, обнажая острые как лезвие клыки -Значит я могу не так сильно сдерживаться.       Венгрия закричал, как только мог под парализующим, скальпель аккуратным, но болезненным надрезом вошёл в кожу мадьяра, немного доходя до мышц живота. По коже полились несколько тёплых кровавых капель, вселяя всепоглощающий ужас в душу Королевства, и лишь больше питать кровавый аппетит Рейха.       Открывшийся вид, на чужие окровавленные органы, заставлял немца улыбаться, с почти одержимым любопытством он рассматривал открывшуюся ему картину и глубоко вздохнул, тихо усмехаясь. Пальцы сквозь ткань перчаток прощупывали чужие внутренности, а глаза наблюдали за чужой едва уловимой реакцией, но уже этого было достаточно, чтобы вернуть живой любопытствующий и в тоже время дикий, звериный, блеск в глаза нациста.       Следующие действия не заставили себя долго ждать. Изучение самых незаметных особенностей строение стран поглотило Третьего Рейха с головой. Каждая незначительная деталь подмечалась и списывалась в блокнот лежащий рядом на столе. Венгрия готов был поклясться, что умрёт прямо на этом столе, если немец не прекратит. Истекающее кровью тело судорожно дышало не в состоянии отвести взгляд от происходящего.       Чувство боли и отчаяния наполняло разум и душу венгра через край, переливаясь из его тела в виде неразборчивого мычания. Он всё думал, о том могли он как-то избежать этой участи, могло ли происходящее здесь и сейчас никогда не случится? Но его замученный за пару часов разум безысходно утверждал, что рано или поздно это произошло бы, рано или поздно он так же отчаянно приказывал своему телу бежать, но даже шевеление хоть одним пальцем, было для него непосильной задачей, рано или поздно всё подвело бы к тому, что он отчаянно звал на помощь, но никто так бы и не пришёл.       Очередной стон из своего горла вывел мадьяра из паутины своих мыслей. Немец не сильно с ним церемонился; не позволял регенерации заживить раны, но так же не обрубал её полностью, чтобы не убить Королевство раньше положенного срока. Занятие для немца было крайне увлекательным, и казалось что остановится он только тогда, когда венгру придётся вводить новую дозу препарата; ведь заметив малейшее шевеление мышц немец сразу хватался за шприц.       Кожу чисто машинально смазывали спиртом, и вводили тонкую металлическую иглу вовнутрь. Через несколько минут мышцы венгра снова парализовывало, а немец, качал пальцем приговаривая: -Я тебя пока никуда не отпускал.       От сей приятного для немца процесса никто не смел отрывать Рейха, иначе имел высокие шансы, стать следующей жертвой столь любимой нацистом забавы. Третий Рейх рассматривал плоды своего творчества с нескрываемым восхищением от себя. Это могло продолжаться ещё долгие и мучительные для мадьяра часы, если бы не сигнал тревоги, что, как гром среди ясного неба раздался из вне комнаты. Неохотно оторвавшись от своего развлечения Третий Рейх лишь выругался. В комнату заглянул человек из личной охраны немца. -Простите, Мой Фюрер, но боюсь, что мне придётся прервать Вас для срочной эвакуации. -заявил человек в тёмной форме. -Там что-то серьёзное случилось? -Третий Рейх свёл брови к переносице, поворачивая взгляд уже на человека. -Армии не удалось удержать войска. -заявил телохранитель, видя недовольный взгляд страны поспешил дополнить своё заявление -Если вы не эвакуируетесь, вполне возможно, что нас окружат.       Выругавшись на немецком, немец поспешил собраться. С пренебреженьем выкинув куда-то в сторону окраплённые венгерской кровью перчатки, и вытерев руки белым полотенцем поспешил удалится, прихватив блокнот.       Венгрию по всей видимости не собирались эвакуировать. О молился только о том, чтобы его нашёл не Советский Союз, а Союзники или кто -либо другой, лишь бы не попасть к коммунистам, которые с него спустят шкуру, ато и не одну. Металлический рёв сирены всё больше и больше давил на его и без того пошатнувшуюся нервную систему.       Его тело наконец-то начало побеждать дьявольский препарат, что ему вводил Третий Рейх, но вместе с этим всё больше чувствовалась слабость, от потери такого количества крови, а его разум начал проваливаться во тьму, не желая находится в реальности полной мучений.