Птичка

провинция Маниса, 1543 год Небесное светило медленно поднималось над горизонтом, освещая всё вокруг и помогая земле снимать с себя оковы ночи. Яркогрудый петух какого-то эфенди, жителя Манисы, проснулся раньше всех и не долго думая взлетел на досчатый забор и во всё горло закукарекал, оповещая всех о наступлении нового утра. Лишь в одном из покоев санджака на наступление нового дня всем было всё равно. Сероглазая шатенка корчилась на кровати, издавая душераздирающие стоны. Повитуха и парочка служанок подбадривали её, умоляя ещё хоть чуть-чуть потужиться. Роды шли тяжело и лекарша это понимала, но пугать молодую мамочку она боялась. У шатенки уже не было сил, она была вся мокрая из-за пота и собственных слёз.Но когда все уже отчаялись, раздался звонкий плач младенца, пришедшего в этот мир. Женщины дружно выдохнули, а лекарша радостно воскликнула: – Девочка, хатун, здоровая девочка! Молодая мама слабо улыбнулась, а затем отключилась от того, что её силы полностью закончились. *** Асли, Асли, каким же ужасным было это имя... Элла ненавидела его всей своей душой, как и саму Османскую империю в принципе, и никогда не откликалась на него. Хатун держалась особняком, не заводила себе подружек среди пёстрой гаремной толпы и уверяла всех, что обязательно сбежит. Дева была до жути красива. Волнистые белые, словно платина, волосы были длинными и густыми. В серо - голубых глазах горел задорный огонёк, курносый аккуратный нос был мило и забавно чуть приподнят вверх. Со своей редкой внешностью, Элла легко могла добиться бы много, захоти она этого, но в сердце юницы была лишь всепоглощающая ненависть ко всем туркам - варварам. Блондинка как сейчас помнила, как османские воины ворвались к ним в дом. Она сидела и укачивала младшую сестру, лежащую в люльке, как дверь кто-то вышиб с ноги и на пороге появился он. Огромный, как медведь, пена у рта, чёрные глаза горели огнём. Девятилетняя девочка вскрикнула, думая, что к ним ворвался чёрт. А потом, всё заволокло туманом слёз. Плач сестрички, тела мертвых матери и приёмного отца, что растил её, как родную, дорога в империю, долгое обучение и вот, из худощавой и неказистой девочки Эллы она превратилась в прекрасную Асли хатун, что так и не смогла смириться ни с новым именем, ни с судьбой. Элла опять сидела одна, задумавшись, как услышала, что кто-то опят зовёт её этой ужасной варварской "кличкой". – Асли хатун, принеси ка мне шербета с кухни! - сказала одна из наложниц, сидящая посередине в групппке избранных. Элла даже не подумала ответить, а уж тем более повернуться. Сколько раз же говорила, не называть её так! – Эй, ты оглохла?! Живо принеси! - повторила та наложница. Её звали Вильдан и была она фавориткой шехзаде Мехмета, первого сына Хюррем султан и султана Сулеймана. Наложниц, ублажавших наследника, было не так уж и много. Если матушке и удавалось подсунуть сыну очередную гурию, то больше, чем раз, в покоях счастливица побывать не могла. В гареме поговаривали, что шехзаде всё носит траур по своей Нурбахар - первой возлюбленной, поэтому на девушек и не смотрит. Элла чертыхнулась про себя, а затем всё же удостоила Вильдан недовольным взглядом. – Ты глухая?! - фаворитка вышла из себя, - тебе приказали принести шербет! Ты рабыня, а значит должна мне подчиняться! – Я? Тебе? - Элла подняла правую бровь, а затем усмехнулась, - с каких пор ты госпожой сделалась? То, что ты раз была в покоях ничего не значит, больше ты туда не попадёшь! Вильдан вспыхнула, сорвалась с места и подлетела к Элле, выставив указательный палец, фаворитка уже открыла рот, чтобы всё высказать блондинке, как раздался громкий голос Халиме калфы. – Что у вас опять такое?! - недовольно спросила калфа, подходя к девушкам. – Ничего, Халиме калфа, простая ссора, - ответила Вильдан, косясь на стоящую в двух шагах от неё Эллу. – Угу, - калфа прищурилась, видно было, что она не поверила, - некогда мне с вами разбираться. Я пришла о другом сказать. Хандан Джихан хатун сегодня утром родила нашему шехзаде здоровую девочку!! Девушки тут же зашептались. Как же повезло этой Хандан, была в покоях раз, а смогла понести и родить. Но госпожой, вот, не стала, Аллах девочку даровал. Вильдан ещё раз недовольно посмотрела на Эллу, а затем пошла к диванчику, где её ждали другие девушки. *** Хандан полусидела на кровати, прикрыв голову шёлковым белым платком, с улыбкой смотря на шехзаде. Мехмет держал на руках своего первого ребёнка, свою османскую принцессу, свою единственную дочь и читал молитву. Великая Хюррем султан стояла рядом, самодовольно улыбаясь. Взгляды наложницы и Хасеки встретились. Султанша улыбнулась ещё шире. Рождение этой малышки могло образумить шехзаде, Хюррем султан считала, что это даже поможет ему забыть Нурбахар. И пусть ребёнок, что даровал Аллах, не мальчик, он станет надеждой, надеждой Мехмета. – Твоё имя Хюмашах, твоё имя Хюмашах, твоё имя Хюмашах! - назвал наследник малышку, потом нежно поцеловал её в лоб и отдал матери. – Поздравляю тебя, мой Мехмет, - сказала Хюррем султан, положив руку на плечо сына, - Дай Всевышний малышке Хюмашах долгой и счастливой жизни! – Аминь, матушка, - шехзаде кивнул. – Аминь, - тихо, но в тоже время радостно проговорила Хандан. *** Сон был и утешением, и кинжалом, ранящим в сердце одновременно. Элле всегда снились родные, её счастливое детство в Швейцарской деревне, игры с лучшим другом Марком. Матушка, что пела народные песни, пока пряла. Приёмный отец, который постоянно баловал падчерицу разными вкусностями, даже когда сам недоедал. Но когда громкий голос Халиме калфы снова разбудил всех наложниц, оповещая о наступлении нового утра, все видения пропали. Элла застонала от отчаянья и крепко прижала к себе подушку. Ещё один день в этом варварском дворце! Маниса медленно начала пробуждаться от сна. Девушки переодевались в дневные наряды, убирая ночнушки под матрас. Элла посмотрела туда, где лежало её платье и ужаснулась. Её бедный наряд был изрезан в клочья. Блондинка метнула взгляд на Вильдан, та улыбалась змеиной улыбкой, наблюдая за швейцаркой. Элла сжала ладони в кулаки и через секунду оказалась рядом с этой ведьмой. – Это ты сделала! Я знаю! - девушка буквально с лицо фаворитке тыкала клочком платья. Вильдан фыркнула и легонько ударила хатун по руке, чтобы та убрала. – Что ты говоришь, совсем помешалась? - наигранно спросила она, - нужно мне твоё платье! Уйди и не мешай мне! Элла задрожала от негодования, не найдя, что сказать, она вылетела из гарема, прямо в ночном одеянии, стараясь, чтобы другие не видели её слёзы. И ей было всё равно, что девушкам запрещено покидать женское помещение. Юница хотела успокоиться, подышать воздухом в саду. *** Мехмет не любил Хандан, она была лишь одной из. Шехзаде принял эту девушку только, чтобы матушку не расстраивать. Его Валиде так хотела наследников. А Мехмет?.. Юноша сам не знал, что желал, он уходил с головой в дела государства, даже по ночам старался как можно дольше не спать, чтобы во сне не видеть Нурбахар... Его возлюбленная, что умерла во время удаления у неё беременности. Если бы никто не узнал о малыше в её чреве до приезда в Манису, всё было бы хорошо... Но уже ничего не изменить. А ведь Мехмет второй наследник после брата Мустафы. Ему очень нужны сыновья. Юноша прогуливался по "дикой" части сада, где не было протоптанных дорожек и ухоженных кустиков, здесь вообще никого не было, поэтому наследник очень удивился, когда его покой прервал чей-то надрывистый плач. Мехмет чуть раздвинул растения и увидел дерево, на котором сидела светленькая хатун в ночном платье и горько рыдала. Шехзаде несколько секунд рассматривал зрелище, затем вышел к девушке. Увидев его, юница испуганно вытерла слёзы. – Кто ты? Не подходи! А то я!.. - девушка не нашла, что сказать, ведь защищаться ей было нечем. – А то что? - наследник улыбнулся, - ты не бойся, я вреда тебе не причиню, просто интересно, что девушка делает в этом месте сада одна, это же запрещено. – Элла моё имя, - всё ещё с опаской сказала дева, - а здесь я, потому что это единственное место, где можно побыть одной. И мне плевать, что женщинам это запрещено! Обращаются с нами, как с вещами! - девушка надула свои губки. – Элла значит, - юноша задумался, - почему у тебя христианское имя? Ты же, видимо, наложница в гареме шехзаде Мехмета. – У меня есть и мусульманское, Асли, но я католичка! И не собираюсь откликаться на это ужасное имя! - недовольно сказала блондинка. – Но имя Асли очень красивое! Оно значит чистая, нежная. Оно подходит к твоему милому личику, - Мехмет ухмыльнулся. – Много ты понимаешь! - девушка закатила глаза, а затем осеклась, -а кто ты? Как твоё имя? – Эм, я... Юсуф! Я Юсуф бей, саратник шехзаде Мехмета! - парень не стал называть своего настоящего имени, поэтому представился своим другом, не зная, как на это отреагирует его новая знакомая. – Так ты видел шехзаде в лицо? - не до конца, видимо, поверив, спросила Элла, - он такой же, как его описывают? – А как его описывают? - спросил "Юсуф", смотря рабыне в глаза. – Ну, - Элла начала крутить прядь своих белоснежных волос на указательном пальчике, - поговаривают, что он худой, как палка, неказистый, с огромными ушами и носом. И вообще, он страшный и некрасивый! Услышав слова хатун, юноша прыснул со смеху. Он смеялся долго, а Элла потихоньку начала бледнеть. – Не верь ни единому слову, - всё ещё посмеиваясь, сказал "Юсуф", - я, как человек, знающий, скажу, что это всё ложь. Поверь мне. – А какой же он на самом деле? - полюбопытсвовала рабыня. – А, вот, попадёшь в покои и узнаешь, - шутливо подмигнул парень. Элла тут же вспыхнула. – Никогда! - крикнула она, - ни за что и никогда! Я не лягу в постель к этому варвару!! В пылу, девушка не заметила, как оступилась и свалилась с дерева, парень в мгновение ока оказался рядом и поймал блондинку. Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, затем Элла покраснела и попросила поставить её. Юноша подчинился. – Ты совсем замёрзла, - спокойно проговорил он, снимая накидку и протягивая ей, - надень! – Я... Я... Я не могу! - замотала блондинка головой. Но юноша настаивал. – Надень, тебе нужнее, а если снова захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти, - "Юсуф" кивком головы показал на место рядом с деревом. Элла надела накидку и с благодарностью посмотрела на своего спасителя. – Я пойду, наверное, - сказала она, после не долговременного молчания, - в гареме искать будут. Парень кивнул, а Элла одарила его очаровательной улыбкой и медленно направилась в сторону дворца, а шехзаде ещё несколько минут стоял, улыбаясь, провожая деву глазами, пока она не исчезла из вида.