Сеул. 6:19

Touch me, yeah I want you to touch me there Make me feel like I am breathing Feel like I am human, again «A Little Death» The Neighbourhood Чонгук вытягивает подрагивающими пальцами сигарету и, привалившись к стене, прикуривает. Веки на несколько секунд закрываются, первая затяжка приносит долгожданное расслабление. Он невероятно устал за последние сутки, да и в целом за последний месяц. Немного помочь может только никотин, правда, если заметит менеджер, то он не избежит лекции на тему «почему нельзя курить при посторонних» и будет слушать раздражающий бубнеж до самого дома. Но сейчас плевать. Плевать, что кругом танцоры и съемочная группа. Плевать, что они снимают клип в сраной подворотне за клубом (за его будущим клубом, но все же). Все перекрыто и куча охраны, но это не гарантирует, что завтра главной новостью желтой прессы не станет заебавшийся Чон с сигаретой в зубах. Плевать даже на это. Он просто выдохся и уже тысячу раз успел пожалеть, что решил рекламировать новую тусовочную точку под своим брендом в музыкальном клипе. К середине съемок сложилось впечатление, что это место проклято: у них все время что-то срывалось, не получалось, бесконечные форс-мажоры валились на голову сплошным потоком. Уже глубокая ночь и они отстают от графика на пару часов, но нужно отснять еще несколько сцен здесь, а потом в здании и это убивает. Мысли Чона из серии «нахрена мне это все нужно?» прерывает укоризненный взгляд менеджера, кивком головы указывающего на группирующихся танцоров. Чонгук послушно тушит сигарету, находит свою отметку и становится в кадр, успев подумать, пока ему спешно поправляют макияж, что некоторая небрежность в его движениях и безразличный затуманенный взгляд даже на руку его образу дерзкого тусовщика, которому плевать на все и на всех. Чон явно завидует этому парню из клипа, делающему что хочется и когда хочется, не боясь нотаций от руководства и бесконечных скандалов на ровном месте. Когда звучит долгожданное, финальное: «Стоп, снято! Всем спасибо!», Чонгук, разделяя всеобщее облегчение, разрешает стафу устроить небольшую тусовку в своем клубе. Сам же плетется к барной стойке, чтобы немного выпить и поехать домой, завалиться спать после почти 24 часов на ногах. Он плюхается на стул, укладывает тяжелую голову на руки и замирает. Понятия не имеет, сколько времени проходит в таком положении, нет сил даже сесть прямо. Он уже готов задремать так и вообще не двигаться до утра, пока рядом с его рукой с громким стуком не приземляется бокал. Чонгук резко выпрямляется и фокусирует взгляд сначала на роксе с виски возле его пальцев, а потом на парне рядом и бутылке между ними. Пацан с осветленными волосами отстраненно потягивает напиток, рассматривая разноцветные бутылки в баре, и совершенно игнорирует взгляд Чона. Чонгук пожимает плечами (в конце концов, не только у него мог быть плохой день), бросает отстраненное «Спасибо» и берет так любезно наполненный алкоголем бокал, тоже зависая на разноцветных бутылках. Минута проходит за минутой, Чонгук медленно пьет виски рядом с парнем, которого фактически не знает. Но, видимо, у него день «да плевать я хотел», потому что ему совершенно комфортно рядом с человеком, довольно грубо влезшим в его личное пространство. Он не знает имени пацана, но вспоминает, что несколько раз видел его до этих съемок в агентстве. Похоже, он недавно пришел и пока не входит в основной состав танцоров. Чон чувствует еще большую тяжесть в голове и подпирает подбородок рукой, уже подумывая о том, чтобы вызвать машину до дома, но парень рядом резко вздыхает, даже всхлипывает и кладет голову Чонгуку на плечо, произнося на грани слышимости: «Давай сбежим отсюда!». Чонгук поворачивает голову и в изумлении таращится на светлую макушку. Потом начинает лихорадочно искать в веселящейся толпе менеджера, только этого не хватало, похоже, этот парень под кайфом, или типа того. Чон чертыхается, злясь на свою очередную неудачу за эти сутки: менеджера, конечно же, в поле зрения нет, когда он так нужен. Вытягивает телефон, звонит. Нет ответа. Все придется решать самому. Чон мягко отталкивает парня и тут же ловит его подбородок пальцами, разворачивая к себе. Всматривается во влажные большие глаза, ища признаки наркотического прихода и еле сдерживая раздражение спрашивает: «Что с тобой? Что ты принимал?». Парень отшатывается от него, утирает выступившие слезы рукавом. Чонгук дает ему время, чтобы собраться с мыслями, больше не делая попыток дотронуться. Светловолосый нервно одергивает кофту и начинает сорванным голосом лепетать: - Простите, пожалуйста, господин Чон! Я не знаю, что на меня нашло! Просто, я так запутался… Я так стараюсь, но уже не понимаю чего ради и...Не важно парень мотнул головой, продолжая чуть спокойнее. – Я ничего не принимал. Я просто подумал, что Вы тоже устали. Во всех смыслах. Подумал, может, мы могли бы немного помочь друг другу, как в прошлый раз. - Что? Помочь друг другу, как в прошлый раз? Чонгук в первую секунду думает, что парень точно обдолбан, но потом память начинает подкидывать картинки недавней закрытой корпоративной вечеринки, на которой он нажрался до отключки. Ему было жутко стыдно перед всеми и особенно перед менеджером за свое поведение. После пары дней похмелья к нему начали возвращаться постыдные подробности, какие-то размытые образы: как он горячо и грязно целуется с кем-то, как шепчет кому-то, что сильно устал и хочет почувствовать себя живым. Неужели тот, кому он нес все это в пьяном бреду сидит рядом. - Чонгук всматривается в лицо напротив, надеясь припомнить еще какие-то детали прошлой их встречи, но не может. Он давно не сентиментален (поэтому, наверное, сто лет как нет вдохновения на что-либо), но в этот раз почему-то чувствует себя сволочью. Он был бухой и наговорил впечатлительному мальчишке всякого, вот парень и захотел ему довериться, а он его даже не помнит. Чон выдыхает и неожиданно для самого себя произносит: - Ладно, давай сбежим отсюда. Парень смотрит на него во все глаза с неверием, собственные слова отдаются в голове Чонгука раскатом грома, но он все равно, оглянувшись по сторонам, хватает парня под локоть и тянет ко второму черному выходу. Боги, что он творит. Он даже не знает его имени, понятия не имеет, куда везти этого мальчика, явно трясущегося почти в истерике. Все очень хреново. Вся эта история – буквально апогей сегодняшних неурядиц. Чонгук смотрит на время, 3:16. Лучше не стало. Они в центре Сеула, а в центре Сеула даже в три ночи бывают пробки, и куча народу стекается к тусовочным кварталам, все ненадолго становится спокойнее только после пяти. Чонгук вздыхает, останавливаясь в темной нише у выхода. Может, получится паренька немного успокоить на улице, в той самой подворотне, поговорить там, покурить с ним да отправить на такси домой без лишней суеты. Хотелось бы. Чон не успевает ввести код на двери, как парень, до этого безвольно висевший на нем, оживает и, закинув руки Чону на плечи, прижимается всем телом. Первое, что чувствует Чонгук, это яркий грушевый запах с примесью виски и сигаретного дыма. Наверное, у парня грушевый шампунь. Чонгук легонько обнимает паренька в ответ, успокаивающе похлопывает его по спине, как ребенка. Пацан приподнимается на носочки и шепчет Чону в самое ухо: «Это не то, что мне нужно!». Чонгук не успевает среагировать. Рука парня с неожиданной силой тянет его голову вниз, к своей шее. Чонгук упирается носом в ямку за ухом и вдыхает свежий цитрусовый аромат. У них обоих кожа покрывается мурашками. Чон точно помнит этот запах. Парень чуть хриплым голосом четко произносит: «Меня зовут Тэхен, запомни это!». Чон чувствует прохладные пальцы в своих волосах, они давят на голову сильнее, Тэхен сбито шепчет: «Поцелуй, оближи! Давай!». И Чонгук подчиняется. Сам не понимает почему, просто отпускает себя. Плевать, что они оба пьяны. Плевать, что может кто-то увидеть и, что парень, возможно, не в себе, Чонгук и сам не в себе. Хотя бы на несколько минут можно отпустить себя. Он открывает рот и широко проводит языком от середины шеи и опять за ухо, млея от запаха. Скорее всего, запах духов Тэхена забился в подкорку с их первого раза, который Чонгук благополучно забыл после. Парень снова хватает ладонями голову Чона, заставляет посмотреть себе в глаза: «Послушай, Чонгук! Я все знаю, ты все мне рассказал в прошлый раз. Но я никому не скажу, никогда. А ты знаешь обо мне. Ты мне нужен! Помоги мне забыться. Только ты можешь!». Чон еще несколько секунд смотрит в глаза-блюдца, как в трансе, в голове набатом бьется «ты мне нужен». Тэхен нетерпеливо стонет Чону в подбородок: «Возьми же меня!». Чонгук, словно проснувшись ото сна, подается вперед и впивается в губы мальчишки. Тэхен послушно открывает рот шире, впуская язык Чонгука внутрь. Чонгук почти рычит, вылизывая небо Тэхена и слушая его стоны. Форменное безумие. Поцелуй отдает алкоголем, табаком и мятной жвачкой. Чонгук осознает, что уже давно не падал в кого-то так самозабвенно, горячо и находясь в сознании (пусть и слегка помутненном), а не в трипе. Это оказалось потрясающе: чужое тепло и желание. Это он точно запомнит. Чон нехотя отрывается от Тэхена, зажмурившись на пару секунд и выравнивая дыхание. Как бы там ни было, необходимо успокоить этого парня, успокоиться самому, узнать, о чем они говорили в прошлый раз и уже потом, возможно, вернуться к тому, чем занимались. Чонгук выглядывает из ниши, осматривается, убеждается, что рядом нет любопытных зевак, и возвращается к лицу Тэхена, которое все это время держал двумя ладонями. На Чона обращен доверчивый взгляд с примесью отчаяния. Такой доверчивый, что Чонгук впервые за много лет чувствует искреннее желание кого-то защитить. Такой доверчивый, что в любой другой день он воспользовался бы предложением, уточнил бы только возраст, а потом разложил бы паренька прямо в клубе, но не в этот раз, не в эту ночь. Он наклоняется к пацану и оставляет легкие поцелуи по всему лицу: на подбородке, щеках, лбу, губах. Поцеловав Тэхена в висок, Чон снова отстраняется. Нужно собраться с мыслями. - Итак, во-первых, сколько тебе лет и как давно ты в агентстве? - Эм, мне 21, почти 22. Я пришел меньше года назад, тихо проговаривает Тэхен, а потом с усмешкой добавляет. – Документы показать? - Нет. Я тебе верю. Могу я называть тебя просто Тэ? Лицо парня озаряется улыбкой и он кивает. - Хорошо! Тогда отныне буду обращаться к тебе только так! Ты уже говорил со мной неформально сегодня, так что просто продолжай это делать постоянно, окей? Еще один кивок. - Мне нужно подумать, Тэ. Мне нравится то, что между нами происходит, но это неправильно. Я хочу тебе помочь, но не так. Чон зависает в своих мыслях. Тэхен, слегка потупив голову, стоит рядом. Сначала Чонгуку приходит очевидное решение узнать у парня адрес и отвезти домой, поговорить там или в машине где-нибудь недалеко, если он с родителями живет, но потом лампочкой над головой загорается одна идея, опасная и сумасбродная, как и вся эта ночь. Он смеется про себя: думал, что его с сигаретой могут заснять и это станет проблемой, а теперь собирается с почти незнакомцем шататься по городу в открытую. Славно. Чон набирает водителю, потом оставляет менеджеру сообщение «буду утром, все в порядке» и тянет за руку притихшего Тэхена. Тот безропотно подчиняется, следуя за мужчиной к выходу без вопросов. *** Как и ожидалось, выехать из квартала оказалось не так-то просто. Благо, они нашли объездной путь, и не очень много времени потратили, чтобы вырулить к спальным районам. Водитель то и дело заинтересовано поглядывает в зеркало заднего вида. Телефон разрывается от сообщений. Менеджер в ярости. Выясняется, что он с режиссером смотрел материал, пока Чон зарабатывал себе приключение на ночь у бара. Нужно будет переснять несколько сцен. Чонгук закатывает глаза. Все это действительно достало. Возможно, ему необходимо было сбежать не меньше, чем Тэхену, который, после нескольких минут неловкого молчания, облокотился на ругающегося сквозь зубы певца. А Чон, перекинув руку через его плечо, прижал парня ближе к себе. Тэхен поймал на себе шокированный взгляд шофера, но тут же прикрыл глаза, наслаждаясь теплом тела рядом и наплевав на чужое внимание. Чон ставит телефон на беззвучный, вдыхает грушевый шампунь Тэхена и чувствует себя невероятно хорошо, уютно. Этот парень задел в нем что-то. Чонгук окончательно, твердо решает, что хотя бы остаток этой ночи он проживет в моменте, здесь и сейчас. И это самая большая роскошь, которую он себе когда-либо позволял. Тэхен тихо посапывает под боком. Чонгук легонько трясет его, когда видит знакомые улицы. - Хэй, Тэ! Мы скоро приедем. Не засыпай! – шепчет Чон. Нам нужно будет еще немножко пройтись, я не сказал водителю точного адреса, чтобы он не запалил его менеджеру. - Хорошо, – слышится приглушенный голос. Чонгук оглядывает салон, тянется к небольшому рюкзаку на сидении рядом с Тэхеном. Потом ищет свою непромокаемую ветровку, чтобы накинуть на парня. На том вязаная кофта, но Чонгуку кажется, что пацан все равно замерзнет. Стоит только машине затормозить на какой-то остановке по просьбе Чонгука, они вылетают так, словно за ними полицейская погоня. Чон сразу накидывает ветровку на плечи Тэхена, на ходу закидывает за спину рюкзак и они бегут, петляя по дворам многоквартирных домов и узеньким улочкам. Чон держит ладонь Тэхена, ловит некую, пожалуй, нездоровую эйфорию от их побега, ему хочется громко и заливисто смеяться. Периодически оборачивается, на всякий случай, проверяя, не следит ли за ними водитель. Тэхен ни на секунду не отстает, крепко сжимает руку Чона в ответ. Вообще, Чонгук заметил, что на воздухе парень приободрился. Скоро должно стать еще лучше. Наконец-то они останавливаются у подъезда одной из высоток. Оба загнанно дышат и синхронно опускаются на лавочку, жадно глотая студеный влажный воздух. - Это мой секрет. Я сюда только своего друга детства раньше приводил. Он, собственно, и помог мне купить здесь квартиру втайне от агентства, Чонгук указывает на здание за их спинами. – Мне захотелось чего-то только своего, убежища. Но в итоге я здесь почти не бываю последние года три, наверное. За этот год заходил раз и вот сейчас второй. Тэхен удивленно вздергивает брови. - Так мы пришли в твою тайную квартиру? - Мы в нее зайдем, конечно, но нет. Мы пришли на крышу, подмигивает Чон. – Выход на нее запрещен, но я выбил для себя небольшие привилегии. Тэхен усмехается. Чонгук ловит его взгляд. В глазах парня горит лихорадочное веселье, но исчезла поволока отчаяния и истерики. Он в принципе стал выглядеть куда более собранным и уверенным, ослабла нервозность и импульсивность, от которых парень то еле шевелился и трясся, то резко кидался на шею, то говорил четко, то начинал еле слышно лепетать. У Чонгука создается впечатление, что они с Тэхеном сейчас немного поменялись местами: Чонгука начали накрывать странные неконтролируемые импульсы, в то время как Тэхен обрел осознанность и контроль над действиями. Отпустило одного, однако накрыло другого, получается. Но Чонгуку все равно даже на это, он уже слишком далеко зашел, чтобы начать углубляться в анализ своего поведения. Все потом, каким бы это потом ни было. - Ладно, пошли. Чон встает, протягивая руку парню. *** С крыши открывается вид на длинные ряды таких же высотных домов с сияющими пиками сигнальных огней, немного видно реку Ханган, подсвеченную со всех сторон разномастными фонарями и гирляндами. - Вот, - раскидывает руки в стороны Чонгук, швыряя куда-то под ноги рюкзак, – дыши! Нам обоим это надо. Тэхен приближается к парапету и глубоко вдыхает. Стоит почти минуту с закрытыми глазами и возвращается к Чонгуку, сидящему возле какого-то бетонного выступа. Тэхен садится рядом. Чон раскуривает сигарету. Еще несколько минут проходят в тишине. - Ты ведь все таки что-то принимал, да? – доносится немного охрипший от холодного воздуха и сигаретного дыма голос. - Да, – спохватывается Тэхен. – Да, прости. Прости, пожалуйста, что тебе пришлось иметь дело с моим неадекватным поведением. А еще спасибо большое за то, что увез, привел немного в чувство. Ты так рискуешь! Мне жаль! Парень опустил взгляд к своим кедам, принимаясь дергать шнурки. - Ничего, говорит Чон на выдохе. – В смысле, да, я рискую, но, поверь, были и другие способы привести тебя в чувство, не затягивая на эту крышу. Отвезти тебя сюда – это мой выбор и мои проблемы. Чонгук поднимает руку, оглаживает плечо Тэхена, привлекая внимание, заставляя смотреть на себя. Замечает, что взгляд парня окончательно прояснился. - Я хочу знать, что с тобой в целом случилось. А еще хочу знать, что произошло между нами. Тэхен пожимает плечами. - Между нами не произошло ничего необычного. Просто мы на тусовке начали танцевать, потом разговорились. Потом целовались в каком-то укромном углу, почти переспали прямо там, потом ты отключился и я нашел твоего менеджера, он увез тебя домой. Короче, все весьма тривиально. Ну, все, кроме того, что я сам додумал потом, - парень несколько секунд переводит дыхание и уточняет. – Ну, про то, что ты мне доверился и все такое. Очень глупо было ожидать, что ты что-то вспомнишь с того вечера и тем более глупо было ожидать, что станешь относиться ко мне как-то иначе. Мне даже обидно было сначала, когда ты со мной не поздоровался на следующий день. - Прости… Тэхен вскидывает ладонь, прерывает Чонгука жестом, качает головой. - Нет. Ты не должен извиняться. Чего я ожидал? Тебе вот в отличие от меня хватило мозгов прервать наш поцелуй и не воспринимать всерьез человека в неадекватном состоянии. Чонгук вздыхает: Тэхен явно думает о нем лучше, чем он есть на самом деле. Будь он более пьяным, он бы точно переспал с парнем, не вникая ни во что и, скорее всего, забыл бы все к утру, как в прошлый раз. Тэхен продолжает: - А я вот, мало того, что целовался с тобой, как, не знаю, помешанный и собирался переспать, видя, что ты сильно пьян, так еще и выдумал насчет нас всякого. А потом ждал, когда мои ожидания оправдаются, - Тэхен раздраженно вздыхает и снова качает головой. – Короче, это явно не твоя проблема. Мне просто нужно повзрослеть. Ты прости меня, ладно. Я не собирался к тебе лезть, просто навалилось все, и я позволил себе закинуться одной таблеткой, потом увидел тебя. Вспомнил про прошлый раз, вспомнил, что рядом с тобой мне было хорошо и вот мы здесь. В общем, можно сказать ошибки юности. - Чонгук проводит ладонью Тэхену по спине. - Ничего. Мы все совершаем ошибки, как бы банально это не звучало. Ты хочешь повзрослеть? Ну так вот, взросление происходит через ошибки и их осознание. Хотя, в данном случае, я не уверен, что все это ошибка! – мужчина ловит на себе неопределенный взгляд парня и переводит тему. А что у тебя вообще произошло? Прости, возможно, ты уже рассказывал, но мы оба знаем, что я не помню. Тэхен усмехается. - Да так, я думаю сейчас, что все сильно драматизирую. Просто мать с отцом разводятся. Каждый тянет одеяло на себя. Бесконечно срутся. А я между ними. Плюс мне очень тяжело совмещать учебу в универе и агентство. Но главная проблема в том, что я вот кручусь-верчусь и уже начинаю забывать, зачем мне все это надо вообще. Загоняю себя до предела, живу как какой-то механизм, а надо ли мне это – непонятно. От этого иногда так хочется убежать, спастись – парень втягивает воздух сквозь зубы. – Короче, проблемы, как у всех. Ничего трагического. Предки давят и экзистенциальный кризис одолел. Все. Никаких гибелей, болезней, непролазной бедности и прочего. Несколько секунд они молчат, пока Чонгук прочищает горло. - А что, обязательно иметь историю жизни в жанре триллер и трагедия, чтобы замонаться и желать спасения из замкнутого круга? У меня, например, есть все, о чем только можно мечтать, но мне кажется, что я, блять, в окно через несколько лет выйду! Тэхен вскидывает голову, с ужасом глядя на Чона во все глаза. Видимо, в прошлый раз до такого рода откровений не дошло. - Спокойно! Пока держусь. Просто, я тоже, как ты говоришь, живу подобно механизму. Я продолжаю пахать, зарабатывать деньги, покупать дома и машины, но я давно уже не знаю нахрена мне это надо. Я уже не помню, когда в последний раз занимался реально творчеством, у меня нет ни идей, ни вдохновения. Я вообще пустой, оболочка. Все мое искусство – тупо конвейер. И я никому не говорю о своем состоянии, разве что по пьяни, потому что мне стыдно. Знаешь, бедный богатенький мальчик жалуется на жизнь. Хотя я, блять, даже живым себя не чувствую. Ну, думаю, ты уже знаешь, – отмахивается Чонгук. Я тоже считаю, что у меня нет оснований жаловаться, но сегодня похер, пожалуюсь. Они снова сидят в тишине несколько минут. - Так выходит, насмешливо произносит Тэхен, разрывая затянувшееся молчание. – Выговорились наконец-то, будучи в сознании? Чонгук улыбается и кивает в знак согласия. - Тогда, может, трахнешь меня уже? Чон вздрагивает и захлебывается воздухом, инстинктивно обхватывая парня за талию, вглядывается в его лицо: - А тебя точно отпустило? Ты точно в себе? - Меня точно отпустило! – заверяет Тэхен, поглаживая плечи Чонгука. - А вот меня, наоборот, похоже, накрыло, шепчет Чон за секунду до того, как они сталкиваются губами. *** Чонгук удивлен, что у него получилось набрать код на двери с первого раза, с учетом трясущихся рук и нетерпеливого Тэхена, прижавшегося к спине. В квартире пыльно, воздух спертый. Первым делом, пока он еще в состоянии, Чонгук открывает окна на кухне. Оборачивается, ищет глазами парня и застает того сидящим на обеденном столе с широко расставленными ногами. Тэхен, замечая взгляд Чонгука, медленно стягивает с себя кофту и тянется к пуговице на джинсах. Чон несколько секунд неотрывно следит за разворачивающейся перед ним картиной, сглатывает и кидается в сторону наглого и явно довольного произведенным эффектом пацана. Хватает с пола рюкзак и выворачивает все его содержимое прямо на стол рядом с Тэхеном. Выуживает из горы вещей пузырек со смазкой, потом блестящий квадратик презерватива. - Специально выводишь меня, – тихо проговаривает Чонгук, становясь между ног парня. - Хм, а презики и смазка, силиконовая причем, всегда с собой! Интересно! – вздергивает бровь Тэхен и усмехается, добавляя. – Сегодня тебя потряхивает, а в прошлый раз ты был таким папочкой! У парня в глазах пляшут чертята, он с удовольствием наблюдает, как взгляд Чонгука темнеет, полностью заполняется похотью и чем-то неопределенным, но явно опасным. Уголок губ мужчины ползет вверх. Он резко дергает Тэхена за бедра ближе к себе. - Папочкой, значит?! Будет тебе папочка! – мурлычет Чон, расстегивая молнию на джинсах Тэхена. Парень сдавленно ахает, когда Чонгук быстро стягивает с него оставшуюся одежду и тут же подхватывает под ягодицы, заставляя обхватить себя ногами. Тэхен цепляется за его плечи, крепче сжимает коленями торс. Чонгук еще полностью одет, ткань его рубашки доставляет небольшой дискомфорт обнаженной коже Тэхена, и он бы даже возмутился, если бы не был сосредоточен на горячих ладонях мужчины на его заднице. Мнущих, сдавливающих мягкую плоть, оставляющих красные следы. Чонгук приземляется с Тэхеном на диван. Смещает руки на бедра, нажимает, ведет по талии к груди. Тэхен шипит, чувствуя подушечки пальцев на возбужденных сосках. Неосознанно трется о жесткую ткань чужих брюк. Мужчина ухмыляется, смещает одну ладонь на шею Тэхена и фиксирует, наклоняет чуть ближе к своему лицу. - Расскажи-ка подробнее о том, чего ты хочешь! медленно проговаривает Чон, продолжая поглаживать грудь и живот парня. - Ты знаешь! – почти зло выплевывает Тэхен. – Я хочу тебя! Хочу, чтобы ты делал это со мной, не сдерживаясь! Еще тогда хотел… Парень всхлипывает, стоит Чонгуку податься вперед и провести языком по нежной молочной шее. Чон опускается ниже, проводит губами по ключицам, возвращает руки на ягодицы парня, снова мнет. Через пару минут Тэхен уже громко стонет, пытаясь расстегнуть пуговицы на рубашке Чонгука. Мужчине льстит такая несдержанность парня, в какой-то момент ему хотелось немного замедлиться, сделать все нежнее, но Тэхен просто не оставил никакого выбора, двигаясь на его коленях так жадно, прося его, предлагая себя так честно и открыто. Никаких ужимок и театральных пауз, просто чистая животная страсть. Нужда. Необходимость. Чонгук втягивает Тэхена в поцелуй, сплетается с ним языками, пока стягивает рубашку с плеч. Парень, слыша шорох ткани, сразу опускает ладони на обнаженную грудь Чона, хаотично водит. Хнычет. Ерзает. Чон вновь поднимается на ноги, удобнее перехватывает Тэхена и, не разрывая глубокого мокрого поцелуя, бредет к столу, нащупывает смазку и презерватив, запихивает все в задние карманы брюк. У Тэхена немеют губы к моменту, когда Чонгук приземляет его у панорамного окна и разворачивает к себе спиной. Парень опирается на стекло, выгибает поясницу и вздрагивает, ощущая теплое дыхание на своем плече. Чонгук водит ладонями по бокам и бедрам пацана, прикусывает кожу спины, спускаясь все ниже, пока не становится на колени. Тут же впивается зубами в ягодицу, слыша вскрик Тэхена, переходящий в стон. Кожа под пальцами покрывается мурашками. Чон легонько шлепает вторую ягодицу, вытягивает из кармана смазку, сразу выливая в ладонь немного вязкой жидкости, греет. Тэхен заполошно дышит и всхлипывает, чувствуя мягкие растирающие прикосновения между ягодицами, а потом ладонь Чона на своем члене. Чонгук добавляет еще смазки, теперь она везде: на бедрах и пояснице, на ягодицах и между ними, стекает вниз между ног к яичкам Тэхена. Мужчина несколько раз проводит по члену парня, потом отстраняется под разочарованный вздох сверху, поднимается на ноги, массажными движениями проходится по мягким половинкам, возвращает губы на шею Тэхена, прижимается голой грудью к его спине. Тэхен поворачивает голову вправо и Чон сразу ловит его губы своими, растягивая вход парня кончиком пальца. Пацан широко распахивает рот от ощущения растягивания внизу и Чонгук пользуется этим, углубляя поцелуй и одновременно проталкивая палец дальше, до самой костяшки. На несколько секунд замирает внутри, а потом медленно проворачивает палец, проходится по стенкам, ища заветный бугорок. Когда Тэхен протяжно стонет в рот Чона, он тут же отстраняется, перехватывает одной рукой парня поперек груди, вздергивает его тело чуть выше, ждет пока тот удобнее обопрется на стекло ладонями и только тогда перемещает руку на бедро, вводя еще один палец в горячую глубину. Тэхен дергается, начиная самостоятельно насаживаться на пальцы. Чонгук гладит его по бедру, ритмичнее вбиваясь пальцами, ударяя каждый раз по комку нервов. Тэхен так сосредоточен на ярких вспышках удовольствия, прошивающих все тело от головы до ног, что не сразу замечает третий палец внутри, не замечает, как начинает кричать. Зато Чонгук внимательно следит за реакцией парня и видя, что тот уже близок к разрядке, останавливается. - Не так быстро. Остынь немного, милый! – шепчет Чон, вытягивая пальцы. Тэхен, кажется, даже не дышит, прислушиваясь к звукам сзади. Вскидывает голову, всматривается в отражение Чонгука, расправляющегося с застежкой ремня. Закусывает губу почти до крови, ожидание сводит с ума. Когда металлическая застежка наконец-то поддается, часть ремня выскальзывает и задевает голую кожу Тэхена, парень шипит сквозь зубы и подается назад, выгибаясь. Чон усмехается, раскатывая презерватив по члену. Сам закусывает губу, стараясь не стонать в голос, когда тугие стенки плотно обхватывают его. Чонгук дает Тэхену минуту привыкнуть к ощущениям, гладит его спину, смотрит на сведенные брови и зажмуренные глаза в отражении, уговаривает себя начать медленно, не срываясь в дикий темп сразу, как хотелось бы. Тэхену не нужна минута, уже через секунд двадцать, он сам пытается двигаться, побуждая Чонгука перехватить инициативу. Чон крепко хватает его за бедра, фиксирует и говорит: - Открой глаза! Смотри. Смотри на нас! Тэхен подчиняется, распахивая глаза и рот в момент первого толчка. Не отрываясь следит за мужчиной в отражении стекла, сталкивается с ним взглядами, это распаляет еще сильнее. Буквально через пару движений Чонгук находит нужную точку внутри, и каждый раз прицельно бьет по ней, переходя в более быстрый темп. Кажется, он хочет как можно скорее довести Тэхена, потому что и сам не продержится долго. Когда ритм становится предельно быстрым, шлепки тел друг о друга, стоны и тяжелое дыхание смазываются в белый шум перед оргазмом, Чон просовывает руку под живот Тэхена, но не успевает даже дотронуться до члена парня, как тот резко замолкает и вытягивается под ним, крупно дрожит. Чонгук догоняет его через пару секунд, опирается ладонью на стекло рядом с рукой Тэхена. Оба пытаются отдышаться, пока Тэхен выпрямляется и откидывается всем телом на стоящего сзади Чона. Чонгук оставляет поцелуй на плече Тэхена и не может перестать улыбаться, наблюдая за первыми лучами солнца, пробивающимися между домами. Кидает взгляд на наручные часы, констатируя про себя: «Сеул. 6:19. Рассвет. Я чувствую себя живым и этот дом снова мое убежище». У обоих возникает чувство, что жизнь теперь изменится.