Кофе с корицей

— Значит, не будешь сегодня на парах? — Нет, Нам. Выпью лекарства и спать. Из комнаты я сегодня точно не выйду. — Ладно, выздоравливай! Я сообщу учителям о том, что у тебя уважительная причина. И зайду к тебе сегодня вечерком. — Спасибо, удачи! — Пока! — и Намджун скинул трубку. Чонгук отбросил телефон на дальний край кровати и снова завернулся в тёплое одеяло. Вчера Тэхён ушёл около одиннадцати, а Чонгук завалился спать и проснулся сегодня с простудой. Глупость какая. В канун Рождества, можно сказать. Печально совсем получается. Пересилив себя, Чонгук поднялся с кровати и, подойдя к рабочему столу, выпил пару таблеток. После этого он пошёл в ванную и принял холодный душ, чтобы скинуть температуру. Чонгук надел тёплую милую пижаму: серую майку с длинным рукавом и большим пушистым коричневым Рудольфом в области живота и длинные свободные серые штаны с такими же коричневыми оленями. Выпив чашечку свежезаваренного какао, Чон улёгся спать. День предстоял на редкость скучным и, на удивление, спокойным.

❅❅❅❅❅

— Чёрт, чувак, смотри, куда прёшь! — окликнул только что врезавшегося в него парня Намджун. — О, Ким! Ким Тэхён! Как дела? Что нового? — Привет! Все в норме! Ты в порядке? Вроде не сильно ударил. — Да, всё в порядке… У вас уже пары закончились? Рановато… — Таки да, профессор отпустил пораньше. И слава Дамблдору! А где Чонгук? Я что-то его сегодня не видел… — Свалился с простудой. Сидит в своей комнате, отсыпается. Слушай, Тэхён, извини, мне идти уже пора. — Да, конечно, увидимся! — Пока! Намджун развернулся и быстрым шагом пошёл в сторону зимнего сада. Тэхён же, попрощавшись с одногруппниками, пошёл в свою комнату, где переоделся в более удобную одежду, а именно спортивки и худи, и направился в столовую. Сейчас он быстро поест и…

❅❅❅❅❅

Стук. Этот звук Чонгуку не нравится. Он вырвал Чона из сна, где ему было тепло и уютно, и сейчас собирался вырвать из постели, где так же было предельно комфортно. Решив, что на поднятие своего тела с постели Чонгуку сил не хватит, он крикнул изо всех сил: «Войдите!». Точнее, он хотел крикнуть. Вместо недовольного крика у него получился лишь сонный хрип, но тем не менее по ту сторону двери его услышали. Дверь тихо захлопнулась, и неслышными шагами в комнату вошла белая макушка. Чон лежал на спине, повернув голову чуть вправо, так что он всё же мог рассмотреть, кто вошёл в комнату. — Ты чего здесь? — сонно спросил Чон. — Тебя проведать пришёл. Нам сказал, ты тут от скуки помираешь, так что решил тебя подбодрить. Вообще странно: ещё вчера прыгал, бегал, а сегодня уже задницу с кровати поднять не можешь, — промолвив последнюю фразу, Тэхён сел по-турецки около кровати. — Ободрять ты не умеешь… — Хочешь, сделаю тебе кофе? Свою палочку ты, наверное, сейчас точно не откопаешь. — Не думал, что скажу это, но сделай мне, пожалуйста, какао. — Аха-а-а! Понравился, значит! Не зря я тебе вчера его предложил! Я так понимаю, твоему драгоценному капучино это не говорить? — Не-а, вообще ничего ему не говори. — Хорошо-хорошо. Три минуты — и какао будет в ваших руках. — Спасибо, — ответил Чонгук и обессиленно уронил свою голову обратно на подушку. Тэхён вышел из комнаты и зашагал в сторону кухни на этом этаже. В шкафчике над столешницей, на верхней полке, он нашёл какао порошок и сахар. Кружки и приборы нашлись полкой ниже. Ким взял самую большую кружку для Чона и чуть поменьше для себя, насыпал туда побольше порошка и залил подогретым на огне молоком. Ну и как последний штрих — посыпал сверху большим количеством маленьких розовых зефирок. Милота! Зайдя в комнату с двумя кружками сладости, Тэ обнаружил, что Гук снова заснул. Ну что за соня! Поставив кружки на подоконник, он принялся будить спящего. Чонгук немного похныкал во сне, но всё же проснулся спустя пару мгновений. Поднявшись на локтях, он опёрся о спинку кровати и принял в руки кружку горячего чуда. Наверху красовалась небольшая горка зефирок, а под ней — вспененное молоко. Нежность. — Чем займёмся? — спросил Гук, сделав пару глотков какао. — Давай украсим твою комнату? Я был в комнатах других, и там вовсю уже праздник, а у тебя даже светящихся гирлянд нигде нет. — У меня не было времени на это. Но если хочешь, можешь украсить. Но чур, я буду наблюдать и командовать, — с хитренькой улыбочкой проговорил он. — Ладно уже, позволю тебе такую шалость. Но только на этот раз. Где у тебя игрушки? — секунда паузы, — рождественские? — В шкафу, в самом низу. Тэхён подошёл к высокому серому шкафу и открыл его. Взору его открылась длинная палка с кучей худи, свитеров и маек на вешалках. Далее шли закрытые ящики, в которые Тэхён, пожалуй, заглянул бы, но он всё ещё уважает личные границы других людей и из любопытства нарушать их не собирается. Взгляд упал на большую прозрачную коробку с тёмно-зелёной крышкой. — Да, это она, — прозвучал голос Гука. — Ясно, достаю. Тэхён достал коробку и положил её около кровати Чонгука, чтобы тому всё было видно. Затем блондин отодвинул крышку и принялся разглядывать содержимое коробки. — Ты хочешь украсить комнату каким-то конкретным образом или я могу сделать это по-своему? — Делай что хочешь, но зелёного и серебряного не сильно много. Я больше люблю тёплые цвета, — ответил Чон, выпив уже четверть какао из своей кружки. Отвращение к Слизерину у всех Гриффиндорцев с рождения, судя по всему. — Хорошо-хорошо. И вообще-то… У моего факультета во Франции главный цвет был красный, а не зелёный. Так что мы с тобой довольно похожи. Вот как. А ведь Чонгук сразу знал, что этому парню красный подходит больше. Тэ вынул из коробки длинную ёлочную гирлянду с шишками. Она явно была заколдована, так что выпрямлять её большие веточки не надо было: они и так были прямыми. Ким оглянул комнату и решил, что самое место этой гирлянде под потолком у окна. Так что он пододвинул стул к левому углу стены и, подняв конец гирлянды к этому углу, с помощью палочки и заклинания заставил его там и остаться, зависнув в воздухе. Чонгук тем временем дотянулся до телефона и включил на небольшую громкость рождественский плейлист. — Красиво? — спросил Тэхён, когда закончил вешать гирлянду. — Красиво, но… Подай мне мою палочку. Я хочу кое-что добавить, — Тэхён подал в руки Чона палочку цвета крепкого эспрессо. Кажется, та была сделана из крыла дракона. — Спасибо. Чон сделал три взмаха палочкой и прошептал заклинание — в гирлянде, на маленьких веточках и между ними, появились горящие жёлтым цветом яркие огоньки. — Вау, выглядит волшебно! — Так оно и есть. Меня как-то Джеймс научил. — Тот, с Когтеврана? — Ага. Через какое-то время все шары и ёлочные игрушки оказались на кровати Чонгука. Тэхён тоже сел на кровать, да и сам Чон соизволил подняться. — Какие твои любимые? — Вот эти, беленькие. — Мило, я повешу их над кроватью, тебе мешать не будут? — Нет, валяй. Какао в кружке Чонгука становилось всё меньше, энергии в Чонгуке тоже не прибавлялось, но от комнаты уже веяло Рождеством. Было мило и красиво. Чонгук признаёт. — Ну как, нравится? — Нравится, очень мило. — У нас дома всеми праздничными украшениями с детства занимался я. Так что мне это не доставляет труда, а наоборот, радостно становится. — Хочешь рождественское чудо? — Смотря какое. — Прекрасное! Маленькое такое, белое, Макгонагалл понравилось, — хмыкнул парень. — Счастье-то какое. Ну давай. — Tenebris lux! Candens nix! Свет вдруг пропал. Тэхён понял, что сказал Чон, — латынь изучают во всех школах волшебства — поэтому не испугался, но, пожалуй, не знай он латыни, при таких обстоятельствах насторожился бы. Из-под потолка посыпался белый светящийся снег. Он не сильно освещал комнату, но всё равно это было настоящим чудом. Маленькие огонёчки, совсем крошечные, падали всюду, на фоне играла музыка из «Щелкунчика» — танец феи Драже — и это так соотносилось с маленькими снежинками, столь хрупкими и такими прекрасными… Тэхён очарованно охнул.

❅❅❅❅❅

Был уже вечер. Тэхён начал собирать неиспользованные игрушки в коробку. Чонгук включил свет и завершил снегопад, а затем поднялся, чтобы проводить Тэхёна до двери. Напоследок Ким лишь с лукавой улыбочкой произнёс: — Кстати, милая пижамка. И мигом проскользнул в коридор. Лишь тогда Чонгук понял, что всё это время был перед Кимом в дурацкой пижаме с оленями. Весь оставшийся вечер Чонгука не покидали мысли о Киме. Затем зашёл Намджун, они выпили по чашке чаю, поболтали о всяком, и Намджун покинул комнату. Чонгук замотался в тёплый, светло-голубой плед и сел на пол у кровати. Он долго смотрел на падающий за окном снег и даже не заметил, как уснул…