Ускользание // Slipping away

      Гарри, Ремус, Джеймс, Лили, Андромеда, Регулус.       Многого Сириус не помнит. Иногда он даже не осознает, что забыл. Просто проходит несколько недель, и он вдруг понимает, что не может вспомнить чье-то лицо.       Гарри, Ремус, Джеймс, Лили.       Он повторяет имена. Он пытается цепляться за любое воспоминание, которое может уловить. Думает о нем, лелеет, а потом вдруг полностью забывает, о чем думал.       Гарри, Ремус, Джеймс.       Он вспоминает день рождения, проведенный с Ремусом, Джеймсом, Гарри и… Лили. Лили.       Гарри, Джеймс, Лили.       А потом он вдруг больше не может вспомнить ничье лицо. Он будет пристально смотреть в… Ре… глаза Ремуса, и внезапно черты его лица становятся расплывчатыми. Или вместо воспоминания об обмене милыми подарками Ремус будет кричать на него из-за неудавшегося розыгрыша. Или из-за того, что он тайком сбежал, чтобы без ведома друга поддержать его во время полнолуния. Или из-за миссии. Или… из-за чего-то еще. Он не помнит его лица. Но всегда помнит, что друг на него кричит. Иногда он даже не помнит, кто на него кричит, помнит лишь что кричит кто-то важный для него. Одна часть его хочет, чтобы все исчезло. Никаких имен. Никаких сожалений. Ничего. Эта мысль звучит громче всего. И он хочет, чтобы все воспоминания исчезли. Когда он хочет, чтобы не осталось ничего, он вспоминает, как ему улыбался Джеймс. Он вспоминает, как в первый раз взял на руки Гарри. Вспоминает, как пел «Dancing Queen» вместе с Лили. Или сидел в тишине на диване Ремуса. И вдруг он передумывает. Он не хочет, чтобы все это исчезло. Он хочет вечно помнить о тех, кто рядом, и никогда их не забывать. А потом все продолжается.       Гарри, Джеймс, Лили, Ремус. Регулус.       Он цепляется за воспоминание о том, как прятался с Регулусом в его комнате. Как они смеялись. Болтали о квиддиче. Обсуждали тест или учителя. И вдруг Регулус преданно смотрит на него. Умоляет вернуться домой. Умоляет не бросать его. И вдруг Сириус вспоминает испуганные глаза Регулуса в ту ночь, когда он сбежал из дома. Он помнит зловещую улыбку Вальбурги. Странное выражение лица Ориона. Он вспоминает, как Вальбурга кричала на него.       Гарри, Джеймс, Лили, Ремус, Вальбурга, Орион. Эффи.       Сириус ненавидит провалы в памяти, ведь некоторые имена и лица, которые он хотел бы забыть, никогда не исчезают. Его мать всегда рядом. Его отец всегда рядом. Но худшее – это даже не Вальбурга. Когда ее место занимает Эффи. Ему известно нечто, о чем никогда не узнает Эффи. Он никогда не забудет ужас на её лице, когда он сбежал в их дом. Ярость, когда она осознала, что произошло. Слезы в её глазах, когда она обнимала его. И это еще хуже, чем когда в его голове Вальбурга.       Гарри. Джеймс. Лили.       Сириус помнит вечеринку-сюрприз, которую устроил в ноябре перед рождением своего крестника. Он помнит, как подошел к Лили, лукаво улыбаясь. Как прислонился к стене рядом с ней, держа в руках коктейль и глядя на её стакан с водой. − Если Лили Поттер не пьет, что-то не так? – поддразнил он. Лили сощурилась, будто что-то прикидывая. – Ты что, беременна?       Он помнит, как расширились её глаза, она закрыла ему рот рукой, а у него отвисла челюсть. − Тише, Сириус, пожалуйста, − прошипела она. У Сириуса тоже глаза чуть не вылезли из орбит, когда он сообразил, что шутка оказалась правдивой. И осознал, что она еще даже не успела сказать Джеймсу. Но вместо других поддразниваний он вспоминает, как она смотрела в пространство, когда он предложил Питера Хранителем Тайны. А потом врываются ненастоящие, как он знает, воспоминания. Но такие реальные. Он видит, как она кричит на него за то, что он их предал. За то, что послал их на смерть. За то, что не позаботился о Гарри. За то, что убил их. Иногда в этих воспоминаниях есть и Джеймс. Но Джеймс никогда не кричит. Не кричит и ничего не делает. Он просто смотрит сквозь него. Почему-то от этого становится еще хуже. Он может плакать, свирепо смотреть, игнорировать его, но никогда не заговорит. Шумный Джеймс, всегда боровшийся за правду, стоит молча. Джеймс всегда ненавидел тишину…       Корнелиус Фадж…       Посетители в Азкабане – редкость, но, когда они приходят, Сириус всегда заставляет себя встать. Смотрит из камеры, к кому пришли. Иногда это новое лицо. Но не сегодня. Корнелиус Фадж с газетой в руке. Они встречаются взглядами. На миг Фадж останавливается, заставляя человека рядом сделать то же самое. Сириус изо всех сил старается сохранить непринужденный вид, прислонившись к решетке. Хотя очень сомневается в успехе. Скорее, вид у него изможденный. Он исхудал и осунулся. Но все равно подмигивает ему. − Печально известный массовый убийца Сириус Блэк, − приветствует Фадж, и Сириус изо всех сил старается не хмуриться. − Ах, спасибо за напоминание. Я почти забыл свое имя, − отвечает Сириус. Фадж на мгновение выглядит озадаченным. – Я так понимаю, вы здесь не для того, чтобы устроить суд надо мной? – саркастически интересуется Сириус. Он знает, что этого не будет. В любом случае, он этого не заслуживает. Убийца мертв, и Сириус несет за это ответственность. Фадж лишь хмурится в ответ и, похоже, хочет уйти, но Сириус окликает его: − Могу я попросить хотя бы об одолжении? Мне мучительно скучно, я не разгадывал кроссворд уже… сколько-то там лет, − Сириус кивает на газету в руке Фаджа.       На несколько долгих секунд воцаряется тишина. − Что ж, это последний раз, − наконец, почти самоуверенно говорит Фадж и протягивает через прутья газету и ручку.       Если Сириус когда-нибудь выберется отсюда, первым делом он обязательно разгадает кроссворд. Сириус склоняет голову. − Я перед вами в вечном долгу, − саркастически говорит он, хватая газету и изо всех сил пытаясь выдавить улыбку вместо гримасы.       Фадж продолжает на него смотреть. Сириус не знает, сбит ли он с толку или причина кроется в чем-то другом. В конце концов он слегка кивает, отворачивается и уходит. Сириус долго прислушивается к шагам, которые эхом разносят по коридору, и, наконец, усаживается на пол, чтобы поискать кроссворд. Он удивлен, что ему удалось заполучить газету, и в то же время безумно рад. Он ищет ручку, но взгляд цепляется за первую страницу. Это семья Уизли, видимо, в Египте. Сириус не узнал их лиц, но имена всплывают четко. Однако смотрит он не на них. Внизу он видит крысу. У которой нет пальца на передней лапе. Крыса. Крыса, которую Сириус не смог забыть даже после десяти лет в Азкабане.       Питер.       Внезапно все имена, которые Сириус пытался сохранить, просто исчезают. Он видит лишь крысу. В голове крутится единственное имя – Питер. Все, что остается, – это Питер. Он жив. Не просто жив, теперь он – домашний питомец студента Хогвартса. Питомец студента, близкого к…       Питер. Гарри.       Ему надо убираться отсюда. Убедиться, что Питер ничего не сделает. Он не может потерять еще и Гарри. Он не может подвести…       Питер. Гарри. Джеймс. Лили.       Ему нужно спасти своего крестника. Сына Джеймса и Лили. Возможно, суда ему не видать. Возможно, он не невиновен даже в собственных мыслях. Но ему нужно остановить Питера. Питера в бегах. Ждущего своего часа. Остановить Питера, все эти годы прожившего крысой, коей он и был. Питера, который остался совершенно безнаказанным за то, что предал их. Предал Орден. Гарри, Джеймса, Лили, Ремуса…       Питер. Гарри. Джеймс. Лили. Ремус.       Сириус.       Кроссворд подождет. Ему нужно убираться отсюда.