Нельзя так с людьми!

— Вы уволены, Катя! Радуйтесь — вы получите расчет за целый месяц! — злая улыбка Андрея Павловича ранила гораздо сильнее, чем его слова. За что он так с ней? Ведь она всю ночь старалась, делала этот чертов бизнес-план! А он… — Андрей Павлович, я больше никогда… — она и сама понимала, что ее попытки оправдаться были жалкими. Он даже поморщился — очевидно, от омерзения. Это было очень заметно, да и она сама себе была противна, если честно. — Катя, ну что за детский сад? Собирайте вещи — и на выход! Документы у Георгия!       Медленно, прихрамывая, она зашла к себе в каморку. В полной прострации уселась за стол и включила лампу. Из рук все валилось, нога как на зло болела всё сильнее, наверняка растяжение связок. Уволил… и ведь обидно, что ни за что! Просто настроение у него плохое! В глубине души Катерины Пушкаревой росло не просто недовольство поведением теперь уже бывшего начальника, а даже разочарование. Тотальное. Кривляющийся, с хорошо поставленным бархатным голосом искусный манипулятор, выросший среди интриг. Впитавший их суть, наверное, с молоком матери. Не умеющий себя сдерживать и наплевательски относящийся к своим обязанностям. И к людям вокруг него.       Да, он ей понравился, он за нее вступился перед Кирой и перед Викой, и она думала, что действительно заботится о ней! Но она ошиблась! Он просто видел в ней защиту от того, чтобы невеста узнала о его похождениях! Ну вот и пусть теперь его Виктория защищает. И бизнес-планы ему делает! С двумя курсами МГИМО… — Вы там долго будете копаться? Освободите помещение! — послышался голос Жданова. Катя вздохнула и с трудом запихнула папку с бизнес-планом к себе в сумку. Не хотите нормально выслушать человека? Вот и думайте, что плана у вас нет! Так вам и надо, Андрей Павлович! Потому что нельзя так с людьми!       Сумка была безразмерной, но Кате все равно пришлось сложить толстую папку так, чтобы она влезла. Диск с планом, который презентовал Жданов на совете, она оставила на столе, электронный вариант ее нового плана — в папке с бумажным. Катя убрала пароль с компьютера, проверила, не осталось ли личного. Не осталось. Может, всё и к лучшему?       Она вышла хромая, всё еще мучаясь выбором: отдать папку или нет. Выбрала соломоново решение. Отдаст, но потом. И не своими руками. — Прощайте, Андрей Павлович. — Да-да, счастливо! — напутствовал он ее. Катя закрыла за собой дверь и похромала дальше. Ее путь лежал к Георгию. Там ей предоставили приказ об увольнении по согласованию сторон с сохранением оклада за этот месяц. Так что за кредит взнос в следующем месяце они точно проплатят! А там видно будет! Расчет Катя получила тут же, у сочувственно всхлипывающей Светы. Потом ее долго обнимали все секретарши на ресепшн, и наконец, она собралась уходить. — Да, Маш… — она спохватилась, вспомнив про папку. — Я не успела передать Андрею Павловичу, а возвращаться уже не хочу. Вот, отдай, но не сейчас. Полчаса хоть подожди, а то он не в духе… — Хорошо, Кать! — всхлипнула Тропинкина. — Жаль-то как, что ты уходишь! — Ну что поделать? Это частная компания. Бывает, найду другую работу…       Она спустилась на лифте и покинула здание. Свой пропуск сперва хотела отдать Потапкину, но потом передумала. Порвала его на мелкие кусочки, достав из обложки. Охранник только глаза выпучил, но ничего не сказал.       А Катя пошла прогуляться в сквер. К счастью, хотя бы никого из Воропаевых не…       Как обычно Пушкарева засмотрелась себе под ноги и оказалась сбита с этих самых ног. Нет, к счастью, не машиной, как утром, а всего лишь одним из главных акционеров «Зималетто», в которого она опять благополучно врезалась. — Куда ты смотришь, идиотка?! — разразился Воропаев вежливой приветственной фразой. Но Катю мало волновал сейчас этот чудак на букву «М». Потому что теперь, в результате падения, к боли в ноге прибавилась и боль в локте, которым она ударилась о землю. Тем не менее, голос Воропаева стих, он ухватил ее за другой локоть и талию и практически рывком поставил на ноги. Катя тут же припала на больную ногу. — Катерина, вы в порядке? — А что, есть основания полагать, что нет? — огрызнулась она, потирая ушибленный локоть. До крови, так что блузка испорчена. В принципе-то бог с ней, но всё равно, сегодня точно не Катин день! — Нет снований полагать, что да. Вам нужно в травмпункт? — Не нужно, — она встала твердо, несмотря на боль в ноге, и вырвала локоть из его хватки. — Всего доброго! — А кстати, куда это вы собрались в середине рабочего дня? — По делам, — буркнула Катя и захромала снова в сторону сквера. — Так-так, какие это у секретарши Жданов могут быть дела даже до начала обеда, да еще вне стен компании? — Воропаеву явно стало интересно, он пошел рядом. Вот ведь приставучий какой! — А это вас не касается! — Вы уж поосторожнее со словами, Катенька, — сладким, издевательским голосом пропел Александр Юрьевич, — а то ведь я вас и уволить могу! — А вы пойдите и попробуйте, — широко улыбнулась она, махнув рукой в сторону компании. — Вот прямо сейчас. А меня оставьте в покое! — А зачем ходить? Я позвоню, — он усмехнулся, достал телефон и набрал номер. — Георгий Юрьевич, день добрый, Воропаев беспокоит…       Катя слушать не стала, она снова зашагала в сторону сквера, на этот раз походка была уверенней, нога, что называется, расходилась, болезненность в локте уже совсем не ощущалась. Она успела сделать еще несколько шагов и дойти до лавки, но сесть на нее не успела. — Катя! Ну что же вы сразу не сказали, что этот идиот вас уже уволил?! — кажется, теперь Катя знала, как звучит счастье в исполнении Александра Воропаева. А немного ему надо, чтобы такое почувствовать! — Это же просто замечательно!       Катя вздохнула: в этом «Зималетто» все акционеры — урод на уроде. Моральные. Разумеется, он в восторге, что ее уволили! Как и его сестра сейчас, наверняка! — Не буду мешать вам радоваться этому событию… — сухо сказала она и развернулась, чтобы пойти в другую сторону, но тут же была схвачена за многострадальный локоть, который снова взорвался болью. — Вы меня не так поняли! — заговорил он быстрее, но Катя дернулась изо всех сил, на этот раз вскрикнув от резанувших ощущений в руке. — Да отпустите меня! Мне больно! — выкрикнула она. — Простите ради бога, я не желал причинить вам боль. — Он отпустил локоть, но перехватил ее снова за талию. — Катя, давайте, я вас отвезу в травмопункт? Или нет, сразу в больницу? — А давайте, вы от меня отстанете! — она снова попыталась вырваться, но у нее не получилось. — Отстану, когда буду уверен, что с вами всё в порядке! — Со мной было всё в порядке, пока вы не прицепились! — Так, спишем вашу грубость на стресс от увольнения, — ухмыльнулся Воропаев. — Тогда я просто отвезу вас домой. Не волнуйтесь, киднеппингом не занимаюсь! — И после этого вы оставите меня в покое? — она обреченно вздохнула, посмотрев ему в глаза. Он отвел взгляд. — Да, сегодня вы точно не настроены на разговор со мной. Так что да — оставлю!       И повлек ее в сторону стоянки «Зималетто». Ужас какой… Сейчас все увидят, что она уезжает с Воропаевым! И тогда…       Катя удивилась собственным мыслям. А какое ей дело до того, как это будет выглядеть? Она, что, собралась перед кем-то оправдываться? И правда идиотка…