Нельзя так с людьми!

      Выйдя из подъезда Пушкаревых, Андрей сразу набрал Малиновского. — Андрюх, ну как там? Тебе есть чем порадовать своего друга и заместителя? — Да, Малиновский! Возрадуйся! — Что, Катенька не выдержала напора твоего сногсшибательного обаяния и согласилась вернуться? — Бери выше, Малина! Катенька согласилась ради меня поменять свой пол!       На том конце воцарилось молчание, потом Ромка осторожно спросил: — Андрюх, у тебя точно всё в порядке? — Более чем, Ромка! Более чем!       На этом разговор завершился — Зорькин действительно был скор на сборы. — Я готов, — констатировал он очевидное. Андрей, не убирая улыбку с лица, окинул взглядом тощую фигуру в футболке и рваных джинсах. — Отлично! Поехали! — Ага…       По дороге Николай с любопытством рассматривал салон автомобиля и отвечал на вопросы его владельца заодно. — Николай Антонович, я вкратце уже ознакомился с бизнес-планом. И понял, что нашей главной ошибкой стала опечатка. Вместо четырех процентов роста прибыли мы заложили семь. И Катя это исправила. Но в остальном расчеты опираются именно на неправильную цифру. Вот это хотелось бы исправить больше всего… — Это всего лишь расчеты, я конечно справлюсь, — тут же порадовал Зорькин. — Сегодня успеете? — Да там пару часов нужно… — Отлично! А завтра сможете защитить этот план публично? — Так я же без должности… — А, точно! Что же делать? Может, я оформлю вас вместо Кати? На ее должность? — У меня идея получше, Андрей Павлович, — неожиданно решительно и уверенно сказал тщедушный и на вид скромный парень. — Я за оставшуюся часть дня натаскаю вас лично по этому плану так, что вы заткнете за пояс своего Воропаева или Ветрова… Да кого угодно! — И почему вы решили, что у меня, пусть и с вашей помощью, это получится? — Андрей Павлович, Катя, безусловно, хороша в бизнес-планировании и расчетах. Но ей легче сделать что-то самой, чем объяснить другому. У меня же есть одна исключительная способность: я могу втолковать вещи любого уровня сложности даже «чайнику». А вы, Андрей Павлович, как я понимаю, всё же не «чайник». Исходный-то план сами писали? — Да, на основе имеющихся в компании данных… — Значит, для вас не составит труда вписать в общую канву новые цифры. И я помогу с выступлением. — Это было бы замечательно. Давайте так. А завтра по результатам нашей финансовой битвы решим вопрос с вашим трудоустройством, если вы, конечно, согласитесь у нас работать! — Да, давайте до завтра отложим, — согласно кивнул Зорькин.       Малиновский в нетерпении выхаживал на улице около входа в «Зималетто». Слова президента его заинтриговали! Это что там у них с Катериной произошло? При чем тут смена пола? Или уровень шуток Жданова вырос до недосягаемых для него, Романа, пределов понимания? Оказалось, что нет.       Когда порше Андрея остановился напротив входа, и с пассажирского переднего сидения наружу шагнуло… нечто, Малиновский побледнел и сглотну. Около машины, растерянно улыбаясь, стояла практически копия очкастой Пушкаревой, только в джинсах и футболке. Такое же худющее субтильное создание. Но и правда мужского вроде бы пола. — Роман, вот, это наша палочка-выручалочка! — торжественно объявил Жданов. — В каком смысле? — выдавил Роман. — Это Николай Антонович Зорькин. Он имеет точно такую же квалификацию, что и Екатерина Валерьевна. И он даже помогал ей делать тот самый бизнес-план. Так что наше будущее — в его руках! — Серьезно? — Да. Катя отказалась возвращаться и порекомендовала своего друга и коллегу. И он обещал, что не только пересчитает все в соответствии с новой сметой, но и обучит меня, как отвечать на каверзные вопросы Воропаева и Ветрова! — О как! Ну, тогда — добро пожаловать, Николай Антонович! — Малиновский с улыбкой пожал руку Коле. Тот радостно ее потряс, а челюсть свело от напряженной необходимости улыбаться. Ведь он впервые попал в «Зималетто»! Царство красоты! А еще там обитает одна богиня…       Но сразу красоту разглядеть не удалось. В общем, когда его тащили наверх и кому-то еще там представляли, он особо ничего и не разглядел. Оставили в покое только в каком-то темном помещении, за компьютером. Перед глазами был вчерашний текст. С цифрами. И Зорькин приступил к выполнению первой части задания.       Спустя один час тридцать три минуты он завершил сей труд и сохранил изменения на жесткий и съемный диски. И вышел с этим диском через дверь, которая открывалась наружу. — О! Николай Антонович! — радостно воскликнул Жданов. — Вы всё? — Да, вот вариант с измененными цифрами. Но он еще не окончательный, я так думаю. — Да, значит, сейчас обсудим…       Коля зевнул. — Может, кофе? — предложил Жданов. — Да, не откажусь. — И перекусить? — Не помешает… — Отлично, мы тоже проголодались!       Жданов потянулся к селектору и нажал кнопку. — Виктория, зайдите!       При этих словах сердце Зорькина сперва застучало как сумасшедшее, а потом ушло в пятки. Но стресс длился недолго, потому что Клочковой как всегда не оказалось на месте. — Увы, с дисциплиной у нас не очень. Жаль, что именно эту секретаршу я и не могу уволить… — А зачем увольнять? — тут же вступился за красавицу, которую пока еще не видел вживую, Зорькин. — Может, у нее уважительная причина есть… — Очень уважительная! Она треплется с Кирой или вообще свалила вместе с ней куда-нибудь! — мрачно отозвался Жданов. — Андрюх, да ладно тебе! Давай, вон, Марии позвоним? — Ну тогда ты и звони! — Ага, прямо сейчас и позвоню…       Но не довелось, потому что дверь открылась, и в кабинет зашла воплощенная мечта Николая Антоновича. Прекрасная нимфа с каштановыми кудрями сверкнула виноватой улыбкой и робко сказала: — Андрей Павлович, извините, я ненадолго отлучилась…       Сердце Зорькина вновь застучало быстрее, он сглотнул и чуть было не облизнулся. И дело было не в том, что он хотел перекусить…       Бутерброды и кофе принесли официанты: аристократка Виктория Клочкова поработать ручками не захотела. Но не забыла одарить Николая широкой призывной улыбкой. Но она ушла, а бутерброды с красной рыбой отвлекли Зорькина от любовных мечтаний. И кофе помог взбодриться. Так что перекусив, он принялся обсуждать с президентом изменения в бизнес-плане. К шести часам вечера с этим было покончено, вроде бы суть этих изменений Андрей Павлович ухватил.       В дверь тихо постучали, и Жданов сказал: — Войдите!       Внутрь ступила блондинка, в которой Коля узнал ту самую невесту президента «Зималетто». — Андрюша, ты идешь? — с заискивающей улыбкой спросила она. — Нет, дорогая. У меня будет очень напряженная ночь, ведь я собираюсь как следует подготовиться к завтрашнему дню. — И никак-никак нельзя это отложить до утра? — теперь она состроила ему умоляющие глазки, но Жданов не повелся. Кремень-мужик! Зорькин его даже зауважал, ведь сам бы он уже давно растаял от такого обращения! — Увы, любимая, — последнее слово было сказано с нажимом, Коля бы даже охарактеризовал это как сарказм, — за мою сегодняшнюю бессонную ночь завтра не забудь поблагодарить своего братца! У нас состоится финансовая дуэль. Причем, что обидно, я выступаю один против двух! — Неужели Роман тебе не поможет? — скривилась Кира, делая вид, что не замечает Зорькина. — Мы с Ярославом в разных весовых категориях, — вставил Малиновский, — я не финансист, я маркетолог! — Ну понятно. Что ж, тогда удачи, милый! Увидимся завтра на работе! — Пока, милая!       Сказав эту фразу с совершенно искренней и ласковой улыбкой, Жданов тут же убрал ее с лица, когда за Кирой закрылась дверь. — Ну-с, а теперь можно и по пятьдесят грамм для вдохновения, правда? — спросил Малиновский, потирая руки. — Не думаю, что это хорошая идея… — отозвался Коля. — Николай Антонович, это я не вам! Это наш президент нуждается в допинге! — Отставить допинг! — мотнул головой Жданов, проявив сознательность. — Я должен быть в форме. Вот завтра, если всё будет благополучно, напьемся. А ты можешь идти, Ромио! — Да. Я пойду. Завтра я должен быть в форме, чтобы поддержать тебя, мой дорогой друг и президент!       Малиновский встал и отвесил шутливый поклон Жданову и Зорькину. Когда за ним закрылась дверь, Андрей со вздохом сказал: — Теперь это дело принципа! Я должен сделать завтра их обоих!       Коле довольно кивнул: последний этап — и всё! Может, он даже успеет полакомиться вечерней ватрушкой у тёти Лены…