Нельзя так с людьми!

      Как же он гнал сегодня, когда вез домой сестру! Кира даже косилась на него с опаской, хотя изначально была настроена поболтать, гордая своей очередной победой. С точки зрения Киры это, конечно, была победа, публичная ссора с фиктивным женихом. Ну и зачем это вообще было? Какого черта она потащилась? Вряд ли имидж компании сильно улучшился от их ругани! Хотя ему, Александру, грех жаловаться, ведь если бы не это дурацкое желание Киры, чтобы он поработал ее личным извозчиком, он бы не столкнулся с Катей… Вот же судьба! И вспоминал же ее недавно! А когда увидел… просто пропал. Даже еще не ассоциируя новый облик с так заинтересовавшей его девушкой с сильным характером и железными принципами. А какие у нее, оказывается, интересные глаза! Нет, этого раньше не было заметно, сто процентов! Да и сама она… черт! А фигура какая! При одном воспоминании о том, какой улетной энергетикой обладала эта бывшая мышка, во рту становилось сухо, а организм недвусмысленно намекал на потребность секса. Но это животное ощущение, которое он мог без особых усилий держать в узде, не шло ни в какое сравнение с тем удовольствием, которое он получил от их краткого общения… Все эти мысли весьма сумбурно роились в голове у Воропаева, который чувствовал себя совершенно безбашенным придурком, напрашиваясь в гости к Пушкаревым. А уж вовремя подвернувшаяся фраза отца Катеньки и вовсе подвигла к немыслимому для Саши поступку: официальному заявлению о намерениях перед родителями. И не просто потому, что в глазах этих пожилых и явно придерживающихся крепкий семейных традиций людей он таким образом хотел набрать очки к репутации, а потому, что так ему казалось правильным. Потому что он до ужаса не хотел потерять Катерину снова, упустить, нарвавшись на очередную отповедь по телефону. Не хотел снова стать ее прошлым, хотел быть настоящим и будущим. И потому не мог поступить иначе. Александр Воропаев был не намерен терять такой шанс!       После его вопроса в прихожей Пушкаревых воцарилось напряженное молчание. Папа, после того как осознал, что именно предложил Воропаев, грозно нахмурил брови, но ситуацию спасла мама: — Ну что же мы на пороге-то стоим? Александр Юрьевич, проходите пока на кухню. Валер, чайник поставь. А Катенька пойдет переоденется… — Спасибо, с удовольствием, — тут же отозвался Александр, сияя улыбкой. Просто отличный результат, на который он и не надеялся!       Катя молча ушла к себе, мать устремилась за ней. Было видно, что ей не терпится вызнать подробности вечера. — Катюша, ты и правда так преобразилась в этом наряде! И прическа новая, и накрасили тебя… Ты так теперь все время будешь ходить? — Не буду я так ходить больше вообще! — в сердцах бросила Катя и вдруг всхлипнула. — Катенька, да ты что? Что случилось? Обидел кто?       Сперва она ничего не говорила, просто рыдала, выплескивая все накопившиеся эмоции, потом начала бормотать что-то неразборчиво, но спустя минут пять уже немного успокоилась и смогла сбивчиво, но более-менее связно поведать матери о своих злоключениях. Та только вставляла удивленные возгласы и гладила дочь по голове. — Бедная ты моя! — наконец, сказала мама, когда дочь высказалась. Но той показался этот комментарий неуместным. — Я не бедная, я глупая, — буркнула она. — И несовременная. И надо мной все смеются! — Да не может такого быть! Ты же вон у меня какая умница и красавица! А как на тебя смотрит Александр Юрьевич, ты заметила? Кать, он и в прошлый-то раз с тебя взгляда не сводил, а сегодня так и вовсе словно глазами съесть хотел! — Правда? — она недоверчиво посмотрела на нее, на секунду позволив себе усомниться, что это не игра Воропаева, а симпатия с его стороны. Но она просто не была в состоянии всерьез поверить в то, что мамино наблюдение — не ее очередные фантазии. К тому же Катенька прекрасно знала, что макияж можно смыть, а под ним она вновь окажется той уродкой, которую даже Зорькин в пятьдесят лет замуж возьмет только из-за данного летом обещания, если холостым останется. И мамины слова про умницу и красавицу она сейчас почему-то воспринимала как издевательство, а ведь раньше реагировала вполне нормально, хотя никогда не верила. — Точно тебе говорю! — продолжала успокаивающе щебетать мама. — А мне еще сегодня такой сон снился… — Эй, вы что там копаетесь? — вовремя раздался голос папы, избавивший Катю от очередного предсказания перемен в личной жизни. — Мы идем уже, Валер! — отозвалась мама. — Катенька, помочь тебе переодеться? — Не надо, мам. Или лучше к ним, а то я даже не знаю, как папа настроен… — Да, да, пойду. Надо же ужин разогреть…       Когда мама ушла, Катя принялась стаскивать с себя ни в чем не повинное платье с особой жестокостью. Потом последовал черед украшений. Переоделась в самое страшное домашнее платье и натянула сверху побитую молью жилетку. Вот сейчас еще макияж смоет — и посмотрим тогда, как господин Воропаев на нее смотреть будет! И как будет глазами есть…       Между тем на кухне происходил совсем другой разговор. — Александр Юрьевич, — сказал Пушкарев, — вы мне объясните, как Катерина вообще оказалась в этом… заведении! Нам сказала, что ей по работе надо! — Расскажу, примерно так, как я это представляю, Валерий Сергеевич, — охотно ответил Воропаев. — Ее начальник, Петр Проскурин, решил вывести Катю в свет для того, чтобы она пообщалась с представителями мира бизнеса, завела личные знакомства. Вообще-то идея благая, это весьма полезно для карьеры, не секрет, что она строится на знакомствах и деловых связях. Но при этом он наверняка не представлял, что Катя понятия не имеет, как себя вести в такой ситуации и вообще что делать. С моей точки зрения, он поступил некрасиво, поскольку оставил ее одну в месте, где она никогда не была, даже никому не представив. При этом он не позволил Кате сохранить ее привычный стиль, а велел одеться как для вечеринки. По сути это и была вечеринка, только Катя понятия не имела, что надо делать. Видимо, стилисты немного перестарались и сделали образ как на светский прием. Вот и получилось, что она там потерялась, да плюс еще и внимание мужской части собравшихся было привлечено столь удачным образом, которые подчеркивает ее красоту.       А вдобавок Петр еще и оставил ее одну, поскольку она отказалась пить алкоголь. — Катя плохо ориентируется в незнакомых местах, — хмуро сказал отец. — Спасибо, что вывели ее. — Я не вывел, я вывез, — улыбнулся он. — Ей все же помогли, я уже на последнем этапе подключился. Но я просто не знал и предположить не мог, что она там будет. В последний раз, когда мы с ней общались, она сказала, чтобы я больше не звонил, поскольку она воспринимает меня как часть «Зималетто», компании, о которой она хотела бы забыть. — Упрямая — это в меня, — усмехнулся Пушкарев. — Вообще я с Катей буквально столкнулся, — Александр улыбнулся и прихлебнул налитый ему чай. — Я ведь тоже в том клубе не по своей воле оказался — сестра попросила меня подстраховать ее и отвезти домой. Она пришла с женихом, тем самым Андреем Ждановым, и я решил немного пройтись. Взял в руку бокал с виски — даже пить не собирался, просто так никто не пристанет, чтобы пригласить потанцевать, например. Ну и затесался в толпу, а Катя как раз искала дорогу к выходу и налетела на меня. — Так это она рубашку вам испортила? — Она не специально. Ничего страшного. В общем, я напоил ее кофе, и мы пошли к выходу, и тут моя сестра! Я знаю, что они с Катей не поладили еще в «Зималетто», так что понимаю, почему Катя предпочла сбежать от меня и вернуться к барной стойке. В общем, я быстро отвез сестру домой, это не так далеко, потом вернулся за Катей, но встретил ее уже выходящей со стоянки клуба. И чувствуя свою вину за то, что не смог помочь Кате раньше, предложил подвезти. Вот так и получилось. — А ваша сестра имеет к Кате какие-то претензии? — Она ко всем имеет претензии, кто хоть какое-то время находился рядом с Андреем. А Катя работала у него, причем была его персональным секретарем. Не думаю, что тут замешано личное. Но у Кати все равно остался неприятный осадок. — Вот хорошо все-таки, что она ушла от Андрея Павловича. Он ведь, знаете, приходил извиняться к ней — вот через пару часов после вашего ухода тогда. Но Катюха — кремень! Отказалась к нему возвращаться наотрез. Вон, Кольку ему отдала! — У Николая Антоновича просто педагогический талант! — оживился Александр, вспоминая защиту бизнес-плана. — Он за вечер так натаскал Жданова, что тот справился и без помощи Кати. Хотя до этого явно «плавал» в цифрах. Так что Андрею повезло! — А вы все еще хотите его сместить, да? — Да уже нет, вроде бы. Сестра мне обещала сообщить, если он накосячит, и пока вроде бы всё идет нормально. Так пусть сидит. Но я присматриваю — все-таки компания частично принадлежит мне и сестрам. — Присматривать — это правильно. И за Катериной тоже хотите присматривать? — Я прошу вашего разрешения, чтобы ухаживать за ней. И заодно присматривать. Поверьте, я никогда не позволю себе ничего лишнего, я глубоко уважаю ее. А зацепила она меня сразу, с ног сбила и в буквальном, и в переносном смысле… — Вижу, вы серьезный порядочный человек, — еще раз окинув Александра внимательным взглядом, наконец, сказал Пушкарев. — Я не против, вот только характер у нее уж больно крут. Но вы справитесь, я верю! — Спасибо, Валерий Сергеевич! — искренне сказал Воропаев. — Завтра на обед ее пригласил. — Вот это правильно. А то домашнее питание — это хорошо, но ей же надо и в люди выходить! А с надежным человеком — самое то.       В это время вернулась из комнаты дочери Елена Александровна. — Александр Юрьевич, может, поужинаете с нами? — предложила она. — С удовольствием, только если Катя к нам присоединится! — Она сейчас будет, переодевается, — отозвалась мать и принялась хлопотать у плиты.       Катя вышла спустя еще несколько минут. Но увы, красивый прикид ушел в прошлое — его заменила какая-то невзрачная хламида и потрепанная меховая жилетка поверх. При этом смотрела Екатерина Валерьевна на Александра с каким-то вызовом. Он никак не мог понять, что бы значил этот ребус, но решил на всякий случай делать вид, что всё в порядке. — Катенька, — радостно сказала мать, поворачиваясь к дочери, и явно была обескуражена ее внешним видом, — руки мой иди и садись. Покормлю вас с Александром Юрьевичем… Тебя только ждем.       Катя удивленно уставилась на нее, потом на совершенно спокойно и доброжелательно улыбающегося Александра и метнулась в ванную. Ах не желаете сдаваться, господин Воропаев? Ну так я еще сейчас косметику смою и очки сменю!       Когда Катя появилась в старых очках с круглыми линзами и с умытым лицом, мать нахмурилась, периодически бросая взгляды на гостя, поскольку понимала, для кого такое представление разыгрывалось. А тот и бровью не повел. Встал, подвинул Кате стул, спросил о самочувствии. Дочь как-то зажалась и притворилась очень голодной, чтобы не отвечать подробно. И мать поняла, в чем тут дело! — Валер, пойдем-ка, я тебе помнишь те фотографии с Галиного дня рождения показать хотела? — решительно сказала она. Отец вскинулся, нахмурился, но увидев ее подмигивание, расплылся в улыбке. — Да, мать, пошли! Ты же мне этим альбомом все уши вчера прожужжала! Ну, не скучайте тут без нас, молодёжь!       И родители удалились из кухни, оставив Катю наедине с Воропаевым. Вот теперь она и выяснит, что же ему на самом деле от нее надо!