Нельзя так с людьми!

— Прокатимся? — предложил Саша, когда они наконец-то распрощались со всеми, с кем делили празднично-заговорщический ужин. — Давай! — согласилась Катя. Она чувствовала необыкновенный душевный подъем. Столько событий! Помолвка! И Жданов вроде бы отстал — по крайней мере, от нее. И Коля с Викой поладили! В общем, сплошные плюсы! А Саша… она просто чувствовала, что влюбляется в него с каждым днем все больше. Но самое приятное было в том, что он никогда не торопил ее. Всегда оставлял ей право выбора, был ли это поход в ресторан или театр, тема для разговора или просто планы на вечер или выходные. Он был настолько тактичен, что иногда ей хотелось… чего-то такого хотелось, чтобы он… решил за нее сам! Например, каждый раз, когда он целовал ее, в груди разгоралось то самое тепло, от которого потом в животе порхают бабочки, и Катя была бы не против продолжить, даже очень «за», но он все время останавливался! И ведь самому было тяжело — а все равно! Такой выдержке можно было только позавидовать. Она бы не смогла вот так. Каждый раз ей хотелось пройти этот путь до конца и проверить, будет ли в конце так же хорошо, как пишут в книгах. С Денисом… она такого не испытала. Только моральное удовлетворение от того факта, что красивый парень позарился на такую, как она…       Но с Сашей все совершенно не так! Он любит ее, по-настоящему любит!       Был уже конец сентября, довольно холодно. Но прогуляться не мешало. Саша снова привез их в тот сказочный сквер, и они просто ходили по дорожкам, любуясь мерцающим светом фонарей, сделанных в старинном стиле. — Нам с тобой нужно больше времени, Кать, — улыбаясь, сказал он, слегка повернув к ней голову. — Чтобы поговорить. — Вообще-то и не только поговорить! — она усмехнулась. — И не только, — он кивнул. — Я бы тебя с удовольствием прямо сейчас забрал от твоих родителей. Но думаю, они будут против. — Нужна подготовительная работа, — согласилась Катя. — И мне совершенно точно надоела вся эта ситуация с придурком Ждановым. — Думаешь, он не остановится? — Не знаю. Надеюсь, Маргарита на него сможет повлиять. А если нет… Тогда на ум приходят более радикальные способы решения вопроса. — Ой, не надо! — испуганно воскликнула Катя. — Не надо, — согласно кивнул он. — Но поверь, я сделаю всё, чтобы защитить тебя. — Спасибо, Сашенька! — Катя чмокнула его в щеку. — Но мне почему-то кажется, что защищать надо тебя. — Да, он только лает, укусить меня по-настоящему не сможет. — Он может попытаться очернить тебя в моих глазах? — Однозначно. Но конечно просветит тебя не он сам, а кто-то из… «доброжелателей», — ехидная улыбочка очень шла Саше, Катя захотелось погладить его по щеке и крепко-крепко обнять. Она чувствовала, он нуждался в этом! — И кто это может быть? Маргарита Рудольфовна? — Вряд ли. Хотя всё возможно. У нас с ней, можно сказать, вооруженный нейтралитет. Так что сделать мне гадость, прикрываясь благими намерениями, вполне в ее стиле. Даж без дополнительных просьб Андрея. Но дело не в этом. А в том, чтобы ты знала обо мне то, что она может рассказать. И не только она. — Значит, ты наконец-то расскажешь мне тоже? — Катя радостно улыбнулась. — Да. — Он вздохнул и, увидев ее энтузиазм, закатил глаза. — Поверь, это будут отнюдь не радостные открытия. И может быть, ты даже передумаешь выходить за меня замуж… — он явно кокетничал, но говорил с какой-то грустной обреченностью. У Кати сердце сжалось: так хотелось унять эти его переживания! Но сейчас она могла только слушать… — Я долго думал над тем, что и как тебе сказать обо мне. Много всего в моей жизни произошло до встречи с тобой. Официальную биографию я пересказал твоим родителям, там придраться-то не к чему. А вот что было между строк… Да, сложно. В общем, я решил как-то систематизировать, что ли? Нагрешил я, однако! Не убивал, а остальные библейские пороки мне присущи. — Как и любому из нас, — она улыбнулась. — Безгрешные в раю, а мы на земле. — Думаешь, я как грешник себя идеализирую? — он подмигнул ей. — Вполне может быть. — Рассказывай! — решительно сказала Катя. — Что за грехи? — Ну, начнем с начала… — он вздохнул. — Обжорство? — робко спросила Катя. Она знала семь позиций, по которым он собирался отчитываться! — Если ты про пирожки твоей мамы, тут любой грешником станет! -усмехнулся он, но улыбка тут же погасла. — Тут в пределах допустимого. Как все. В основном речь пойдет о следующем пункте. Он обозначен как прелюбодеяние…       Катя не нашлась, как отреагировать. Просто промолчала. Тема и впрямь была щекотливая. — В моей жизни было много женщин. Это ты точно должна знать. — Я догадывалась, что у тебя богатый опыт. Но это же все в прошлом, верно? — Верно. Но есть эпизоды, которые могут испортить нам жизнь и сейчас. Прежде всего, у меня никогда не было долгих отношений. Однако это никогда не останавливало тех женщин, которые хотели стабильности и постоянства именно в отношениях. Я не сразу понял, как с такими вообще иметь дело. С моей точки зрения — секс не основание для брака. Знаю, звучит цинично, но я хочу, чтобы ты знала меня, а не рисовала в голове выдуманный образ! — Но я ведь уже нарисовала, — Катя пожала плечами. — Не скажу, что мне жаль. Очень хочу, чтобы ты… приняла меня таким, какой я есть, но в то же время очень боюсь, что не примешь. И будешь иметь на это полное право, кстати… — Ты рассказывай, мне нужна конкретика, чтобы рисовать дальше! — рубанула Катерина, хмуро глянув на него. — Сашенька, я прекрасно понимаю, что ты не ангел. И что ты милый и добрый только со мной и с теми, кому доверяешь. Но другие видели тебя иного. И воспринимают тебя иначе. — Да, конечно. Были в моей жизни две некрасивые истории. Пожалуй, это тот компромат, который Жданов может подать тебе в рамках раскрывания глаз на мою истинную суть. Первая история идет еще со студенчества. Я тогда увлекся девушкой с первого курса, будучи сам на третьем. Мы время от времени встречались, посещали вечеринки вместе. Мне было просто комфортно и хорошо. Я давал деньги на такси, дарил какие-то побрякушки. Но для меня это все равно не было отношениями. Да, и секс у нас был. И вот с какой-то стати Мила сочла, что мы должны пожениться. Так и сказала: «Саша, когда мы поженимся, я уже устала ждать!» — А ты что? — Удивился. Сказал, мол, с какой стати? Мы вроде не планировали, да и залета быть не должно, я предохранялся. И вот тут мне пришлось поволноваться, потому что Мила, как оказалось, была несовершеннолетней. И сказала, что если я не женюсь на ней, то ее родители подадут на меня в суд. При этом с родителями этими я даже знаком не был. В общем, я тогда растерялся и просто сбежал. Впервые в жизни обратился за помощью в таком вопросе к отцу. Стыдно было — ужас. Тот прежде всего спросил, почему я не хочу жениться на этой девочке. Я сказал честно, что мне просто нравилось проводить с ней время, на этом все. Жить с ней я не смогу — не люблю. Отцу этого оказалось достаточно. В итоге Мила как-то резко свернула активность в моем направлении и взяла академку. Я узнавал, вдруг она все же умудрилась залететь от меня — но нет. Потом перевелась в другой вуз. А я пробился в Гарвард, две курса там закончил, досдав соответствующие предметы. Прививка у меня получилась, так сказать, если не на всю жизнь, то надолго. — Ну и что тут криминального? — Ну как? Сам факт сожительства с несовершеннолетней мог бросить тень на мою репутацию. Впоследствии мне это аукнулось. Не слишком сильно. — А эта Мила? Что с ней потом стало? — Да нормально все. Замужем, двое детей. Работает в администрации Краснопресненского района. — Ну и хорошо! — Не совсем. Отец ведь очень жестко поговорил с ней и ее семьей. Нет, никакого насилия, да и ресурсы были у нас тогда не те. Но после этого разговора ее отец слег в больницу с сердечным приступом. Я-то об этом узнал уже после Гарварда. — Так это вопрос к твоему папе, наверное, а не к тебе? — А началось-то все из-за меня. Это я струсил и не нашел слов, чтобы убедить ее расстаться по-хорошему… — А тебе сколько лет было? — Девятнадцать. Я в универ с шестнадцати пошел. — Тоже ненамного старше. — Так-то да, но… в общем, тебе эту историю могут подать под соусом аморальности твоего жениха. Соблазнил девчонку, а потом бросил, да еще и из вуза заставил уйти. — Ага. Поняла. А еще? Ты говорил про две истории? — То есть комментариев не будет? — А зачем? Я же не судья. Я просто приняла к сведению. Да и осуждать тебя не за что. Если бы ты ей в любви признавался или обещал, что женишься, а потом на попятный… — Нет. Ничего не обещал. Но она-то думала, это само собой разумеется. — Да, ее тоже можно понять. Но шантаж — это все равно неправильно… — Это был ее единственный шанс, так она считала. — В общем, я поняла. Как ее зовут? Людмила, получается? — Нет, Мила это полное имя. Мила Строганова. Сейчас — Велесова. — Я запомню. Так что со второй историей?       Саша улыбнулся и обнял Катю. Слишком добрая от того, что любит. Или наоборот, любит его такого, потому что добрая. Он ощущал, что именно сейчас вкушает запретный плод — пользуется ее отношением, чтобы получить прощение у собственной совести. Но ведь он только начал каяться…