Нельзя так с людьми!

— А потом начался кошмар. Нет, я понимала, что мне рано или поздно аукнется, что из-за меня Старкова выперли, но чтобы до такой степени… Меня начали преследовать и травить. То сумку порежут, то контрольную порвут. И Кольке за меня доставалось еще похлеще, чем в школе. Меня спасла Ирина Владиславовна. Увидела, как я корчусь спрятавшись в туалете и увела к себе в кабинет — у нее был отдельный, как у материально ответственного лица, отпоила чаем, выслушала. Дала пару советов. Один из них был рассказать о буллинге отцу. И я послушалась. И вслед за Денисом всех парней, кто принимал участие в травле, вызвали в военкомат и отправили на срочные сборы. На две недели, благо до сессии было время. После этого все притихли. И я спокойно доучилась. Но ни с кем практически не общалась, только вот с Колей и Ириной Владиславовной. Не сказать, что мы стали такими уж подружками, но она для меня… в общем, как крестная фея. Когда я заканчивала и уезжала в Германию на стажировку, она вышла замуж, потом в декрет ушла. Сейчас вышла уже. — Ты хотела бы сходить к ней? — Ну да. Я ее с днем рождения поздравляю. — Можем вместе сходить! — Давай! Спасибо, что выслушал… — Ты тоже меня выслушала. И тебе спасибо! — Саша, как ты думаешь, что Жданов будет делать? — Думаю, пока ничего. У него тут проблемы с поставщиками и банками. Надеюсь, он сосредоточится на «Зималетто». А вот что он будет делать после того, как найдет ткани и запустит коллекцию в массовое производство, пока не знаю. Но мы должны помнить об осторожности. Всегда! — А я помню! Я еще с папой посоветуюсь! — Да, как бы ни хотелось оставить твоих родителей в неведении, придется рассказать. — Да, а то они до сих пор считают его приличным человеком! — Подобные иллюзии надо сразу развеять, конечно! — он усмехнулся. И вдруг резко прижал ее к себе. — Как же я тебя люблю, Катя… — И я тебе очень люблю! Сильно-сильно!       Нежный поцелуй на этот раз быстро превратился в страстный, требующий продолжения. Создающий невыносимое напряжение между обоими, но Александр просто не мог воспользоваться этой ее откровенностью сейчас. Но и тянуть, конечно, не стоило тоже. Ну ничего, завтра совет, а там — выходные. Именно в выходные он и планировал увезти любимую куда-нибудь прочь из Москвы и наконец сблизиться. А сегодня — только поцелуи, увы…       Он отвез ее домой к десяти, остался на дежурную чашку чая с пирожками, анонсировал поездку в дом отдыха, потому что Катюша устала, и ей нужен отдых. И еще они рассказали о преследовании со стороны Андрея. Эта информация, конечно, вызвала ужас у мамы и негодование у папы. — Вот мерзавец! — сказал Валерий Сергеевич. — Пусть только попробует к нам еще раз сунуться! — Может и сунуться, — сказал Саша. — С целью рассказать вам что-нибудь про меня, например. Я ведь не в вакууме все это время жил. Вот Кате уже рассказал основное, что мне можно предъявить. — Да какой человек без прошлого? — махнула рукой Елена Александровна. — Это точно! Санек, ты не волнуйся! Мы его даже слушать не будем, вот что! И в квартиру не пустим! — Главное, чтобы он вас на улице не караулил! — улыбнулась Катя. — Дочка, ты что? Думаешь, я с ним не справлюсь? — ухмыльнулся Валерий Сергеевич. — Папа! Он же не драться полезет! — Да и черт с ним! В общем, давайте так: если ему все же удастся мне рассказать о тебе, дорогой будущий зять, гадость какую-то, то я не буду принимать на веру. Но и ты на вопросы ответишь, если они у меня возникнут. Договорились? — Непременно отвечу, Валерий Сергеевич, — улыбнулся Воропаев. — Ну вот и славно! — обрадовалась Елена Александровна. — Ну а мне пора, — Саша встал. — Пойду я тебя провожу, зятек! — встал и Пушкарев. Катя немного волновалась, но отец ободряюще улыбнулся. Поцеловалась с Сашей в дверях и отправилась в комнату: смотреть во двор, как папа с Сашей будут разговаривать.       А разговор получился непростой, полчаса простояли на детской площадке. — Так что нам могут про тебя рассказать? Дай-ка мне вводные, к чему готовиться! — Тут в основном личное, — сказал Воропаев. После разговора с Катей этот выглядел уже не таким страшным. И тесть отреагировал нормально. — Так, с этим решили. Ты и Катюхе рассказал? — Да, все выложил! — Нормально. Она тебя любит, так что обижаться точно не будет. Да и обижаться тут не за что, скажу тебе как мужик мужику. Но я чувствую, есть что-то еще! Так что выкладывай! — Много всего. Моя прошлая работа в Санкт-Петербурге была непростой. Я работал в мэрии, в жилищном отделе. Одной из задач было расселение коммуналок. И сами понимаете, там были разные моменты. Я не горжусь этим прошлым, но оно у меня есть. — Криминал? — Нет, не криминал. Но многие аспекты нашей деятельности можно подвергать сомнению с моральной точки зрения… — Стариков обижал? — Получается, так… — Ладно. Хорошо, что рассказал. Себе хапнул? — Нет. Потому меня из схемы и выперли, продвинув по службе, чтобы не болтал про бывших начальников. — А сейчас как там твои бывшие начальники? — Никак. Уже совсем никак, — вздохнул Саша. — О как! И чем тебе это грозит? — Мне? К счастью, ничем. Меня с ними и их прошлым ничего не связывает. Нас таких на побегушках была куча! — Значит, только с моральной стороны… — Ну это вряд ли. Просто не вижу смысла от вас скрывать, потому и рассказываю. — Молодец. Правильно! — А можно я тоже спрошу. Катя рассказал мне про то, как ее травили в университете… — А… — Пушкарев как-то сразу осунулся, вздохнул, покачал головой. — Нехорошо получилось! Катя ведь мне-то ничего не говорила про этого мерзавца, который ей голову задурил! — Старкова? — Да! Я от матери узнал — с ней она делилась. Ну я и пошел в университет, к ректору. Поговорил с ним. Я ведь как хотел? Чтобы сходил в армию, как человек, послужил, мужиком стал! И ректор со мной согласился, и декан. Денис этот тогда два экзамена завалил, и мог бы пересдать, пошли бы навстречу, если бы я тут не сунулся. Ирка его тогда зарубила, и с комиссией не получилось, она в нее выходила. — Это Ирина Владиславовна? Катя о ней очень тепло отзывалась. — Да, это я просил присмотреть. Видел же, страдает дочка. Не знал почему сперва, а потом она и рассказала. Мстили ей за Дениса, всей его компанией. — За что? За отчисление? — Нет… — Валерий Сергеевич совсем осунулся. — Там такая история нехорошая вышла. Парень-то, оказывается, был слишком уж домашним. Не приспособленным к жизни. Обрили его, повезли к месту службы, а он решил сбежать, так ему там плохо показалось. Ну и несчастный случай. Инвалидом остался, ног лишился. Под поезд угодил. Вот такие дела…       Пушкарев замолчал, а Саша замер от ужаса. Он просто не знал, как теперь поступить. Катя точно не знает об этом, иначе… Да не знал он, что было бы иначе! Она ведь этот грех точно на себя примет! Несмотря на то, что это уже сделал ее отец… — Всё сильно плохо? Никак нельзя помочь парню? — Думаешь, я знаю? Я было сунулся к Ирке, она сказала: «Не лезь! У тебя есть дочь, ею и занимайся! Натворил уже…» — А вы с ней знакомы были и вне университета? — Ну а как же? Это ж двоюродная сестра матери Николая. — Странно! Катя ничего не говорила…- удивился Воропаев. — Не знает даже Николай. Маша, мать его, не велела рассказывать, да и Ирка тоже не любит вспоминать об этом родстве. Иногда созваниваются. — Дадите координаты его? Я попробую пробить, от благотворительной организации. — Он не в Москве…       Валерий Сергеевич дал адрес больницы, где содержался Денис Старков. У него была мать, но она не имела возможности забрать его домой. Остальное предстояло выяснить уже самому Александру, и он твердо решил это сделать. И если возможно — помочь придурку. Чтобы снять хотя бы часть груза с Валерия Сергеевича. А следовательно — и с Кати. Конечно, было бы идеально, если бы она вообще об этом не узнала, но что-то подсказывало Воропаеву, что узнает. И его задача — минимизировать вред, который может причинить Кате это известие.