Странность вдвойне

☁

— Первое собрание по вопросу спасения Минхо-хёна от проклятья одиночества объявляю открытым. — Я не… какого чёрта вы вообще решили, что меня нужно спасать? Феликс смотрит на него почти осуждающе. — Хён, — строгим голосом произносит он. — У тебя с третьего курса университета никого не было, а мы уже взрослые. Так нельзя, это для здоровья вредно: как физического, так и ментального. — Всё прекрасно у меня со здоровьем, — раздражённо фыркает тот. — А для ментального вполне хватает трёх котов. — Ты же буквально сам на днях говорил, что для полного счастья нужно ещё тридцать семь, — драматично вздыхает Хёнджин. Они сидят втроём в маленькой уютной кухне Минхо, и тот почему-то чувствует себя словно загнанным в угол. — А ты шуток не понимаешь, это мы уже давно выяснили, — ворчит старший в надежде, что бессмысленная экзекуция поскорее закончится. — Ты просто странный и даже не пытаешься это скрывать, вот поэтому на тебя никто не клюёт, — Хёнджин откровенно провоцирует, но Минхо назло ему лишь утвердительно кивает головой. — Да, так и есть. Таков мой путь. И если кому-то со мной не по пути, я не держу. — В общем, — хлопнув в ладоши, подводит наконец итог Феликс, пытаясь прервать их бесконечный спор. — Я провёл некоторые расчёты… — Ты же в университете завалил математику. Феликс взглядом бросает в Минхо последнее предупреждение и продолжает: — Использовав другую, гейскую математику и ознакомившись с работами кинематографа по данной тематике, я провёл некоторые расчёты и пришёл к выводу, что тебе необходимо посетить групповую терапию для одиноких сердец. Повисшую тишину нарушает только Суни, самозабвенно копающийся в кошачьем лотке. — Это какими же путями ты пришёл к такому выводу? — Минхо едва сдерживается, чтобы прямо сейчас не выставить друзей с их спасательной операцией за дверь. — Гейскими. Я же уже сказал. Окей, думает Минхо, главное успокоиться. А ещё упрямо стоять на своём, тогда они отстанут в скором времени, и можно будет дальше спокойно проживать свою жизнь в гордом одиночестве. — Через жопу, значит, ага, так я и понял…

☁

Открывая дверь в кабинет психотерапевта, Минхо ненавидит себя за мягкий характер и неумение отстаивать собственные принципы. В помещении на него сразу обращают внимание несколько любопытных пар глаз, и хуже этого он уже ничего представить не может, а ведь всё ещё впереди. Хотя астрологи в прогнозе предупреждали про грядущее солнечное затмение, настоятельно рекомендуя избегать сквозняков, секса и бракосочетаний. Минхо думает, что придерживаться, по крайней мере, двух последних пунктов для него будет легко. — Что ж, начнём с новеньких. Представьтесь, пожалуйста, и расскажите о вашей проблеме, — обращается к Минхо приятная на вид девушка, улыбчивая с хитрым прищуром глаз и с бейджем "доктор Хван" на груди. Само помещение для групповой терапии обставлено как комната для дружеской вечеринки: уютные изумрудного цвета шторы в пол, кухонная зона в углу с кофемашиной, микроволновкой и даже холодильником. Там же стоят разнообразные закуски: в основном сладости и выпечка, поэтому Минхо предпочитает просто кофе, с которым и сидит сейчас, удобно устроившись в одном из кресел в стиле ретро. Вместо шаблонных стульев, поставленных кругом, здесь разномастные кресла на выбор и даже мешки, что тоже не может не радовать. Обстановка располагает для физического комфорта, и для Минхо это уже гораздо лучше, чем ничего. — Здравствуйте, я Ли Минхо, мне двадцать семь, — отвечает он, избегая зрительного контакта с внимательно слушающими его людьми, поэтому он скользит взглядом по комнате, цепляясь за каждую деталь. — Из проблем у меня только лучшие друзья, решившие помочь наладить личную жизнь. — А что не так с вашей личной жизнью? — голос девушки звучит деликатно, но по ходу разговора она неустанно что-то записывает, и Минхо это немного нервирует. Скользнув взглядом по её опущенному в блокнот лицу, он переводит его на парня, сидящего рядом с ней. Кажется, он единственный здесь, кто совершенно не заинтересован в его истории, и с любопытством разглядывает что-то на потолке. Проследив за его взглядом, Минхо видит там муху и уже сам не может отвести глаз от её непредсказуемых перемещений. — Да всё с ней отлично, — задумчиво отвечает он на вопрос. — У меня три кота. Доктор Хван смотрит на него с нескрываемым восхищением. — Целых три? А как их зовут? Минхо же не скрывает того, что проявленный интерес девушки его трогает, и он с удовольствием даёт ответ. — Суни, Дуни и Дори. Мои любимые младшенькие. — И вы считаете, что для счастья вам этого вполне достаточно? Ну, вот, начинается. А Минхо только решил, что можно расслабиться. — Знаете, до тех пор, пока в мою личную жизнь не начинают вмешиваться, в ней всё хорошо… — И совсем не хочется хоть немного человеческого тепла? Вот тут Минхо уже начинает терять терпение. — Мне кажется, для психотерапевта вы на меня слишком давите. — Прошу прощения, если вам так кажется, — доктор Хван легко смеётся и расслабленно откидывается на спинку обычного стула — она тут единственная, кто на таком сидит. — Просто зачем-то же вы сюда пришли. И ответ "меня заставили" не принимается — вы взрослый человек и вправе сами решать. Мысленно Минхо с ней почти соглашается, но всё ещё не в силах признать её правоту вслух. Возможно, он и правда пришёл сюда с надеждой на… что-то. — Хорошо, оставлю пока вас в покое, господин Ли, — девушка мягко улыбается ему, а затем переводит взгляд на сидящего рядом парня, который от слежки за мухой перешёл уже к разглядыванию своих рук. И занятие это, судя по всему, интереснее всяких нудных терапий. — А теперь вы, пожалуйста, прошу представьтесь и поведайте немного о себе. — Здравствуйте, меня зовут Ким Сынмин, — подняв наконец голову, со скучающим видом отвечает тот. — Двадцать пять лет, работаю в больнице. И проблемы не у меня, а у всех окружающих людей. На этом моменте Минхо становится даже интересно: парень оказывается ещё более чудаковатым, чем выглядит на вид. — Не могли бы вы пояснить? — с профессиональным любопытством уточняет у него доктор Хван. — Почему вы так думаете? — Они считают меня странным, — пожимает плечами Сынмин. И пересекается глазами с Минхо, чуть дольше задержав на нём свой взгляд. — О, интересно. И как это проявляется? — девушка отвлекается наконец от своих записей и, сложив руки на коленях крест-накрест, располагающе улыбается собеседнику. — Ну, знаете, обычно они мне об этом говорят. Что ж, это звучит достаточно убедительно. Доктор Хван смущается, а Минхо тихонько фыркает себе под нос. Это не остаётся незамеченным, и парень по имени Сынмин снова бросает на него свой внимательный изучающий взгляд. После того, как по кругу коротко представляются и рассказывают о своих последних событиях в жизни остальные завсегдатаи терапии, доктор Хван предлагает закончить на этом и перейти на обычное общение друг с другом по желанию. Минхо очень желает ещё раз пообщаться только с кофемашиной, чем с удовольствием и занимает себя. Он решает выпить для приличия одну чашку, прежде чем уйти незамеченным. — А я сразу понял, что ты из этих, — странный парень Сынмин подходит почти беззвучно, и Минхо вздрагивает. — Прости. Промокнув салфеткой пролитый на стол и запястье кофе, Минхо внимательно смотрит на него и отмечает сразу почему-то тот факт, что парень немного стройнее него, но выше на полголовы. На нём простое тёмно-синее худи с рукавами, натянутыми на пальцы, широкие голубые джинсы и чёлка, почти закрывающая глаза. Минхо едва не дёргается машинально, чтобы убрать мешающие волосы, но вовремя стискивает свободную правую руку в кулак. — Что ты подразумеваешь под "этими"? — задаёт он вопрос и замечает, как доктор Хван издалека бросает на них любопытный взгляд. — Это что-то обидное? — Не знаю. Я имел в виду любителей котов, — Сынмин смотрит на него чуть сверху вниз, а затем прислоняется поясницей к столу, и их глаза оказываются на одном уровне. Минхо думает, что это подсознательное стремление сделать их общение более комфортным, очень милое. И Сынмин милый. По-странному. Требуя дополнительных пояснений к сказанному, Минхо вопросительно изгибает бровь. — Ты ворвался через десять минут после начала терапии, весь такой фэшн-катастрофа, в своей футболке с изображением котов, — Сынмин обнажает ровный ряд белоснежных зубов в улыбке и неловким жестом указывает на его одежду рукой. — Хоть мы перед этим буквально слышали, как ты стоишь за дверью и громко молчишь. Йеджи специально попросила нас немного подождать. — А ты половину сеанса смотрел на муху, — не придумав ничего лучше для мести, бросает Минхо — внутри у него всё кипит от смущения. — Да. На неё. Вот и поговорили. Сынмин замолкает, задумчиво разглядывая почти пустую кружку в руках Минхо. А тот понимает, что внезапно хочет продолжить разговор — врождённое любопытство берёт своё. — Ты сказал, Йеджи? — он прочищает горло. — Доктор Хван? — Ага, — снова подняв на него взгляд, отвечает Сынмин. Его голос спокойный и глубокий, и как будто даже немного согревает изнутри. — Она моя подруга, мы учились вместе на медицинском. Йеджи вообще обычно не берётся помогать знакомым и друзьям, но я её заставил, потому что чужому человеку довериться бы не смог. — А тебе нужна помощь? — на самом деле, своё любопытство у Минхо вызывает больше вопросов, чем слова Сынмина. — Ну конечно, — тот снова улыбается и поднимает подбородок, чтобы лучше видеть из-под спадающих на глаза волос. — Ты что, не слышал расхожую шутку, что каждому психотерапевту нужен свой психотерапевт? Что ж, думает Минхо, пока это всё выглядит, как заявка на интересное общение. Связка бананов, лежащая возле тарелки с пончиками, вдруг вызывает лёгкий дискомфорт, и ему срочно надо придумать что-то, чтобы смутить собеседника раньше, чем снова смутят его. — И каково тебе быть геем? — как бы невзначай спрашивает он, с невозмутимым видом осматривая помещение, стараясь не пересекаться взглядом с другими задержавшимися людьми. Взгляд доктора Хван на себе он чувствует почти кожей, но очень старается его не замечать. — Кто тебе сказал, что я гей? Минхо давится воздухом, а с ним и словами, заготовленными для другого ответа. — Ладно, прости, я не подумал… — искренне раскаиваясь в своей нетактичности, он признаёт ошибку вслух. — Шучу. Мы же в клубе анонимных геев. Конечно, я гей. И Минхо снова видит эту его дерзкую улыбочку и внимательный изучающий взгляд. — Я думал, это клуб одиноких геев, — осторожно уточняет он. — Потому и одиноких, потому что анонимных, — Сынмин смешно фыркает, а затем чуть тише добавляет: — Ладно, было очень приятно пообщаться, но у меня самого через час пациент, поэтому, прости, надо бежать. Да и Йеджи скоро в нас дыру прожжёт, думаю, мне ещё предстоит допрос с пристрастием. — Надеюсь, ты успешно отстреляешься за нас двоих, — так же тихо отвечает Минхо, хихикая, а затем, совершив прыжок веры, говорит то, чего и сам бы от себя ещё утром не ожидал: — Если захочешь пообщаться в более спокойной обстановке, можем обменяться номерами. Сынмин вскидывает на него удивлённый взгляд. — Вау, красивый парень в модной футболке с котами предлагает мне встретиться, — Минхо вспыхивает от этих слов. — Конечно. Как я могу отказаться от такого щедрого подарка судьбы. Он звучит достаточно искренне и даже немного восхищённо, а Минхо такая реакция очень льстит. Под пристальным взглядом внимательной доктор Хван они обмениваются контактами, и, попрощавшись со всеми, Сынмин сбегает первым, вызвав такси.

☁

— Ладно, окей, он красивый и он мне нравится. Выбив наконец из поверженного Минхо признание, Феликс победно вскидывает руки вверх, а Хёнджин хмурится. — Настораживает то, что даже хён называет этого парня странным. Мне кажется, ему нельзя доверять. — Нельзя доверять тебе, когда ты в стельку пьяный признаёшься всем окружающим в любви. А Ким Сынмин не создаёт впечатление ветреного человека, который буквально через пять минут может забыть то, о чём говорил. Хёнджин дуется после такого агрессивного выпада в свою сторону и мстительно толкает Минхо коленом в бедро. Если бы они не сидели в забегаловке на глазах у других посетителей, старший с удовольствием затыкал бы друга пальцами в рёбра до смерти. Но приходится довольствоваться лишь угрожающим взглядом из-под нахмуренных бровей. — Серьёзно, хён, тебе точно скоро двадцать восемь? — вздыхает Феликс и тянется палочками за кусочками жареного мяса в блюде на дальнем конце стола. — Не "скоро", а через два месяца, — ворчит Минхо, с грустью думая о том, как время, однако, быстро летит. Совсем недавно он помогал этим двум желторотым первокурсникам найти свои комнаты в общежитии, и вот они уже вместе с ним — работники престижной дизайнерской компании, в команде по внедрению креативных идей. — Не вижу причин, чтобы ты не затащил его в постель и не очаровал окончательно своим темпераментом, — Феликс говорит это, одновременно жуя, явно зная о Минхо гораздо больше, чем следовало бы. — Иногда я думаю, что вы даны мне судьбой в наказание, — вздыхает он, на самом деле, в глубине души считая совершенно не так. — Просто признай, что ты на него запал, а идея с групповой терапией была хороша, — с деловым видом резюмирует Феликс, смешивая пибимпаб. — Ты же пойдёшь туда снова, я надеюсь? — Ну, там есть бесплатный кофе... — словно прикидывая в уме выгоду данного мероприятия, задумчиво тянет Минхо. — Но только поэтому да, пойду. Феликс снисходительно фыркает. — Ну конечно, — младший не верит ему ни капли. — Только лишь поэтому. Со встречи с Сынмином прошло четыре дня, а Минхо так завозился с новым проектом на работе со своей командой мечты, что о свободном времени для свиданий мог лишь только мечтать. Им с Хёнджином и Феликсом необходимо дополнить проект помещения для арт-выставки функциональными элементами декора, и задача явно не из лёгких, зная, как нереально угодить богемной элите города. Они представили проект уже с третьей редакцией правок, но всё не то. Заказчик рвёт и мечет, поэтому единственная радость для них сейчас — совместный поздний ужин после затянувшегося рабочего дня. — Ты бы ему хоть написал, — бросает Феликс своё осуждение. — Сам же попросил контакты, а теперь молчишь. — Единственное время, когда я могу ему написать, не отвлекаясь от работы — это сейчас, в половину десятого вечера… — Ты не поверишь, — вставляет своё слово Хёнджин. — Взрослые люди в это время обычно не спят. Какое удачное стечение обстоятельств, чтобы написать! И двигает ближе к Минхо лежащий рядом с ним на столе телефон. — Ладно, — обречённо вздыхает тот, беря в руки гаджет и снимая блокировку экрана. — Не отстанете ведь… Хёнджин с Феликсом перекидываются ликующими взглядами, пока Минхо, не раздумывая, отправляет первое, что в голову придёт. "Привет, не хочешь выпить?"

☁

"Привет, всё верно, не хочу" На этом, вероятно, их общение могло бы и закончиться, если бы Минхо не представлял хотя б примерно, с кем имеет дело, и не был в достаточной мере упёрт. Поэтому, проснувшись утром и увидев такой ответ, он совершает ещё одну попытку наладить контакт. "А увидеться?" "Увидеться хочу" Мало-помалу опытным путём Минхо выясняет правильные методы общения с Ким Сынмином, и они договариваются о встрече вечером этого же дня. Приняв работу своих младших коллег и отпустив их впервые за неделю вовремя, Минхо избавляется от них и от назойливых вопросов, с кем это он собирается пойти поесть. Но, конечно же, Феликс и Хёнджин уже и сами обо всём догадываются, бросая напоследок свои хитрые взгляды. — Чтобы завтра с утра у меня на столе был подробный отчёт, — передразнивая его манеру общения, шутит Феликс, прежде чем двери закрывающегося лифта попытаются покалечить его любопытный нос. Минхо закатывает глаза, вздыхает устало и достаёт из кармана вибрирующий телефон. Сынмин пишет, что ждёт его на парковке у здания, в своём авто. Вау, думает Минхо, забираясь на переднее пассажирское чёрного "БМВ", а вслух задаёт напрашивающийся сам собой вопрос: — Психотерапия нынче довольно прибыльное дело, я смотрю? Сынмин улыбается и наклоняется к нему, чтобы помочь справиться с ремнём безопасности. Который так удачно застрял в держателе, что Минхо не смог найти правильный угол, под которым нужно его потянуть. — Я работаю в больнице отца, — отвечает Сынмин, с лёгкостью справляясь с ремнём, и, аккуратно опуская его на грудь Минхо, защёлкивает в гнездо. — Семейное дело. Он произносит это просто, без тени хвастовства, и задерживается чуть дольше возле Минхо, скользнув взглядом от глаз к губам. Минхо становится жарко. — Кстати, — севшим голосом произносит наконец он, и Сынмин отстраняется, садясь за руль ровно. — Куда мы едем? Забегаловка, в которую я тебя позвал, в пяти минутах ходьбы отсюда. Сынмин деланно-равнодушно пожимает плечами. — Ну, если ты так горишь желанием снова пересечься с кем-нибудь из своих коллег… — Не хочу, вези куда хочешь, — Минхо даже представлять не хочет глаза Феликса и Хёнджина, когда он зайдёт в их любимый ресторанчик под руку с потенциальным мужиком. — Желательно, как можно дальше отсюда. В другой район, в другой город, на другую планету. — Я так и понял, — смеётся Сынмин и заводит мотор. Садясь в машину к Сынмину — в его неприлично дорогой автомобиль — Минхо в действительности рассчитывает, что ужин будет с продолжением. Но он совсем не ожидает того, что, галантно открыв и закрыв для него дверь, тот отвезёт его после трапезы прямо к дому и высадит, оставив на щеке прощальный поцелуй. Минхо не злится, не обижается, он обескуражен, потому что рассчитывал, как минимум, на взаимный минет. Но вместо этого его ждёт холодная одинокая кровать и будильник на семь утра. Ну, ладно, и ещё коты, которые, хоть и не выглядят воодушевленными от его возвращения домой, но радуют своим присутствием и немного рассеивают пустоту и холод внутри. Да и с Сынмином они сытно поели и мило поболтали, хотя их разговор со стороны, возможно, выглядел, как диалог глухого со слепым. Главное, что они друг друга хорошо поняли. У Сынмина, оказывается, уникальное чувство юмора, что, впрочем, неудивительно, если знать его чуть больше, за рамками групповых терапий. Но самое важное, что выносит Минхо из их свидания — это выражение лица Сынмина, когда он игриво спросил, можно ли называть его "доктор Ким". Кажется, одно слабое место найдено, и Минхо не упустит шанс на него в нужное время надавить.

☁

С такими свиданиями, не заходящими дальше держаний за руку и поцелуев в щёку, от которых Минхо каждый раз вспыхивает смущением как школьница, проходит ещё полтора месяца. Минхо всё чаще ловит себя на мысли, что готов наброситься на Сынмина первым, особенно, когда тот приезжает на встречи после работы в строгом костюме, белой рубашке и чёртовом галстуке. Почему-то именно галстук придаёт его образу больше всего сексуальности. Минхо не знает, как это работает, но очень хочет помочь Сынмину от него избавиться. Аж руки чешутся и плотоядные бабочки в животе пытаются прогрызть его насквозь. А в один день на терапию приходят трое новеньких. — Привет, меня зовут Бан Чан, но можете обращаться по австралийскому имени Крис — от "Кристофер", — представляется первый, и доктор Хван, видя его нервозность, располагающе улыбается. — У меня есть собака породы кавалер-кинг-чарльз-спаниэль по кличке Бэрри, но я отношусь к ней как к ребёнку и слишком балую. Друзья говорят, что это похоже на нереализованный отцовский инстинкт и что мне нужна помощь. Один из пришедших вместе с ним новеньких громко прокашливается, а Сынмин старательно прячет улыбку и опускает голову. Минхо в услышанной истории не видит ничего странного — он своих котов тоже любит так, будто сам их рожал, но реакция окружающих ему не нравится. Это всё выглядит подозрительно. — И какого же рода помощь вам необходима, вы думаете? — Йеджи даже отвлекается от записей, заинтересовавшись историей. — Да я вообще ничего не думаю… — бурчит Крис, но другой новенький рядом с ним громко и бесцеремонно его перебивает. — Ему бы найти кого-то, чтобы заботиться и ухаживать, но желательно человека, понимаете? — Нет, не понимаю, объясните. У девушки мировой запас терпения, думает Минхо, потому что сам он уже на грани того, чтобы взорваться. И эта грань сдерживает его не особо долго. — У него для этого уже есть питомец, разве нет? — чуть грубее, чем следовало бы, встревает он. — Зачем нужен ещё и человек, за которым нужно ухаживать? Взрослая человеческая особь может и сама о себе позаботиться. Я бы понял, если бы вы детей предложили завести, но, опять же, зачем, если у него уже есть питомец? Каждому своё, у всех свои предпочтения. На время всё помещение погружается в плотную тишину. Крис смотрит на Минхо со смесью благодарности и восхищения, а вот взгляд Сынмина, направленный на него, совершенно нечитаемый. Новенький, получивший отпор, обиженно дует свои круглые щёки, а ещё один рядом с ним широко улыбается лисьей улыбкой с ямочками на щеках. Мягкий голос доктора Хван возвращает всех в расслабленную атмосферу, когда она обращается к ним. — А вы, простите, тоже пришли за помощью или в качестве моральной поддержки? Но неожиданно ответ даёт сам Кристофер. — Да мы, в общем-то, пришли поддержать Сынмина. Йеджи переводит на Сынмина удивлённый взгляд, и тот закатывает глаза: — Да, я знаю, ты просила не приводить с собой друзей и не устраивать на терапии балаган, — устало вздыхает он. — Но что я мог поделать? Связать их и запереть в квартире? Тогда бы ты назвала меня абьюзером. — Потом обсудим, — приторно-вежливо улыбается девушка, недобро щуря глаза. — А вы, — она обращается уже ко второму новенькому, — раз уж пришли, будьте добры, расскажите о себе. Вдруг вам тоже понадобится помощь. Парень с круглыми глазами и щеками выглядит немного испуганным, и его низкий голос звучит обманчиво расслабленно: — Меня зовут Хан Джисон, можно просто Хан, можно Джисон, мы с Чаном на досуге пишем музыку, — в комнате слышится несколько восхищённых "о", и это заставляет его ещё больше смутиться. — Считаю себя самым заурядным, а вот друзья у меня действительно странные. Хан получает тычок локтём в рёбра от третьего новенького, а Минхо приходит к выводу, что Сынмин на их фоне выглядит самым адекватным. Он поворачивает голову и неожиданно встречается с его тёмным взглядом. Сынмин смотрит на него пристально, словно пожирая глазами, и Минхо чувствует, как окрашиваются смущением щёки и горят уши, а жар опаляет его изнутри. Возмутившись его вызывающим поведением и своей реакцией, Минхо мстительно показывает Сынмину язык, пока никто не видит. Тот усмехается от его ребячества и разрывает зрительный контакт. — Ты, должно быть, Минхо? — первым после терапии к нему подходит Крис. — Да, я представлялся в самом начале, у тебя отличная память, — брошенная колкость совершенно не обижает парня, и тот смеётся, превращая свои глаза в щёлочки. — О, теперь я вижу, почему ты ему так сильно нравишься, — произносит он вполголоса и бросает многозначительный взгляд туда, где Сынмин что-то спокойно объясняет Йеджи. Рядом с ними стоит Хан и, судя по его виду, отчаянно скучает. Третий друг Сынмина по имени Чонин залипает в телефон в углу. — Сильно нравлюсь, говоришь? — задумчиво тянет Минхо, а Крис смотрит на него с удивлением. — Даже если он не говорит об этом вслух, должно быть очевидно, как он тобой одержим. — Ну, не знаю даже. Он только держит меня за руку и целует в щёку — даже для намёка на секс, на мой взгляд, недостаточно. — Возможно, проблема в том, что ты выглядишь слишком неприступно? — Крис смотрит в задумчивости, будто оценивая его вид. Минхо давится воздухом и шипит от возмущения: — Я надеваю свои лучшие футболки на свидания! — С котиками? — в глазах напротив пляшут насмешливые искорки. — А что не так в футболках с котиками? — Минхо угрожающе щурится, и тон его голоса говорит: у тебя одна попытка, чувак, только попробуй сказать что-то не то. Крис пожимает плечами. — Да ничего, в общем-то. У меня есть худи с собачками, любимое, кстати, — и тут Минхо признаёт, что Крис заслуживает прощения. — Но, пожалуйста, не недооценивай силу чувств и желаний Сынмина. Иначе ты его этим очень оскорбишь. Похлопав его по плечу, Крис неторопливо уходит к друзьям, а Минхо ловит на себе встревоженный взгляд Сынмина. Он посылает ему маленькую успокаивающую улыбку, и получает широкую и искреннюю в ответ. Кажется, вот теперь Минхо очень нужно то, к чему он прибегает только в самом крайнем случае — совет лучшего друга.

☁

— Привет, Чанбин. — Поверить не могу, что ты опять звонишь мне, хотя я буквально нахожусь через стенку, в соседней квартире, — выговаривает в ответ друг, хотя Минхо абсолютно уверен, что при этом тот очень рад его слышать. — Мне лень вставать с кровати, не дави на совесть. — Думаю, там не на что давить, — Чанбин вздыхает. — По какому поводу звонишь? Подать стакан воды, старик? — Я хотел у тебя попросить совета в межличностных отношениях, но я уже вижу, что ты и сам в них плох, так что пока, — Минхо делает вид, что вешает трубку, едва сдерживая смех. — Нет, подожди!!! — его оглушает такой громкий крик, что даже спящие с ним в комнате коты навостряют уши, услышав шум за стеной. — Спрашивай совета, я пошутил! Ты же знаешь, что я всегда готов с радостью выслушать твоё стариковское нытьё. Театрально вздохнув, Минхо пропускает колкость мимо ушей. — Ты же знаешь, что я очень нерешительный… Чанбин скептически фыркает. — ...в плане отношений, — на возмущения друга уточняет Минхо. — Не знаю, стоит ли вообще пытаться. — Я до сих пор не могу поверить, что мы могли бы быть вместе, если бы в начале нашего знакомства я взял инициативу на себя! — громко восклицает Чанбин, а Минхо запоздало убирает телефон на безопасное расстояние от уха. — Я был слишком под впечатлением от твоих мышц и задницы, не обольщайся, — возвращает он его с небес на землю. — И другом ты мне нравишься больше. — Ну ладно, как скажешь, — Чанбин издаёт милашные звуки, а Минхо улыбается и закатывает глаза, почёсывая за ухом улёгшегося к нему под бок Дуни. — Ты про того парня, с которым встречаешься? — Минхо согласно угукает, — будь напористее, ты себя недооцениваешь. Скажи прямо, чего хочешь, можешь полушутя, как ты это умеешь, и посмотри на его реакцию. Возможно, она тебе понравится. Чанбин громко смеётся, а Минхо делает то, что делает всегда, когда друг смущает его в разговоре по телефону — бросает трубку. В стену слышится раздражённый стук, Минхо громко посылает соседа куда подальше и грозится на него пожаловаться. Стук быстро стихает, а в мессенджере приходит обиженный стикер. С Чанбином Минхо знаком полжизни, и мудрые советы друга ещё ни разу не подводили. Поэтому, ложась спать, он обещает себе тщательно поразмыслить над всем этим с утра.

☁

На следующий приём Минхо идёт полный решимости. Почти вприпрыжку взлетает на второй этаж здания и торжественно распахивает двери. На него в удивлении смотрят двое ранних посетителей — он впервые пришёл на целых пятнадцать минут раньше положенного. Весь сеанс Минхо ужасно нервничает, не слышит вопросы с первого раза, дёргает ногой и ловит на себе задумчивый взгляд доктора Хван и заинтересованный — Сынмина. Он находит в себе силы даже подмигнуть ему в ответ и соблазнительно улыбнуться. Но с тех пор Сынмин вообще не спускает с него глаз и напряжённо хмурится, пытаясь, видимо, понять причины таких разительных перемен в его поведении. — Можно тебя? — Что, прямо здесь? Сынмин смотрит на подошедшего к нему после терапии Минхо, удивлённо вскинув брови. Но тот уже знает, что на самом деле этим его не удивить. Ким Сынмин — слишком глубокий персонаж, и с ним ничего не бывает просто так. С ним нужно мыслить на несколько шагов вперёд, чтобы хотя бы попробовать заинтересовать, поэтому Минхо с лёгкостью подыгрывает, принимая его правила игры. — Боюсь, Хван Йеджи не оценит, если ты разложишь меня прямо у неё на столе. И пожимает плечами, с удовольствием наблюдая, как темнеют у Сынмина глаза. Он облизывает Минхо долгим и липким взглядом, скользя вниз от глубокого выреза футболки по груди, животу, к бёдрам, а затем обратно вверх. И тихим хриплым голосом произносит: — Осторожно, у меня богатое возбуждение. — Может, воображение? — кокетливо хмыкает Минхо, а доктор Хван со своего места снова не отводит от них внимательных глаз. — Нет. У Минхо спирает воздух в груди, ему становится душно и тесно в помещении с другими людьми. Он наклоняется к Сынмину чуть ближе и отворачивает лицо так, чтобы никто не смог прочитать по губам: — Почему же ты не взял меня прямо в своей машине или не предложил проводить до самой двери? А, доктор Ким? Сынмин смотрит на него долгим тяжёлым взглядом, а затем пробегается языком по пересохшим губам и выдаёт улыбку, больше похожую на оскал: — Если так хочется оказаться на чьём-то рабочем столе, могу предложить свой — отсюда десять минут на такси. — Ты не за рулём? — Минхо старается выглядеть как можно более расстроенным, и Сынмин ведётся, поднимая на него свой виноватый взгляд. — Прости, если бы я знал заранее, что тебя заводит мысль о возможном сексе в моей машине, до конца жизни перестал бы ходить пешком. — Что ж, такси — значит, такси! Доктор Хван улыбается им на прощание самой приторной своей улыбкой из всех. Когда Минхо принимает предложение оказаться разложенным на рабочем столе, он правда думает, что это какой-то эвфемизм. Но как только такси привозит их к огромному зданию клиники, а Сынмин уверенно ведёт за собой к стойке регистрации, он понимает, что отсюда и далее шуток больше не будет — всё по-настоящему и всерьёз. А советы Чанбина сбоев не дают. Улыбчивая девушка здоровается с Сынмином и выдаёт ключ от кабинета, обращаясь к нему "доктор Ким". Минхо же не может не послать ему многозначительный взгляд. На вопрос, почему он пришёл в свой выходной не по графику, Сынмин бегло отвечает ей, что у него срочный внеплановый пациент. — Ну что, какое лечение пропишете мне, доктор Ким? — шепчет в самые губы Минхо, вжимая Сынмина в дверь кабинета бедром, когда они оказываются внутри. Ему не терпится получить свой долгожданный и вполне заслуженный приз. — Или, быть может, для начала проведёте тщательный осмотр? Он чувствует, как напрягается под одеждой стройное тело и как с губ напротив слетает тяжёлый вздох. — По правде говоря, я очень хотел взять тебя ещё тогда, в своей машине, но ты выглядел слишком уставшим после работы. Как человек, у которого единственное, на что встанет — это долгий и крепкий сон. Осознав, что причиной бездействия Сынмина всё это время был не отсутствующий интерес, а проявление заботы, Минхо сжимается в комок. Он не знает, как чувствовать себя в подобной ситуации, и словно теряет почву из-под ног. Сынмин возвращает его из мыслей на землю, опуская на его щёку свою широкую тёплую ладонь — лицо Минхо легко умещается в ней целиком. — Но сегодня суббота, и я вижу, что ты полон сил, — второй рукой он перехватывает его ладонь и уверенно ведёт за собой. Когда Сынмин осторожно усаживает его на стол, предварительно сдвинув в сторону аккуратно сложенные стопки бумаг, Минхо кажется, будто в чёрном омуте его глаз можно утонуть. Сынмин наклоняется ближе, чутко отслеживая малейшую реакцию, и, не встретив сопротивления, накрывает его губы своими, настойчиво целуя, кусая и оттягивая нижнюю, заставляя звучать. А Минхо не помнил даже, что умеет так пóшло стонать. Поцелуи Сынмина лишают напрочь кислорода, пока лицо находится в его нежно держащих руках. Минхо судорожно хватается за его талию, сминая пальцами тонкую вязаную ткань джемпера. Дышать у него снова получается, только когда Сынмин спускается поцелуями ниже, к шее, вынуждая запрокинуть голову немного назад. Не сдержавшись, Минхо издаёт жалобный скулёж, чувствуя, как горячий язык размашисто проходится вдоль сонной артерии, а затем зубы захватывают кожу сбоку, аккуратно, не оставляя следов. — И что же мне с тобой делать, м? — задумчиво тянет Сынмин, сжимая длинными пальцами его рёбра чуть выше талии и рассыпая поцелуи по лицу. Минхо морщится и для вида слабо сопротивляется, а Сынмин сдавливает его бока ощутимее, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр. — Можешь… взять меня как хочешь, — приглушённо выдыхает старший, стараясь смотреть куда угодно, игнорируя этот тёмный сводящий с ума взгляд. — Любой каприз. — Любой, значит, — не спрашивает, а утверждает Сынмин, и от его натянутого как струна голоса Минхо становится не по себе. Мягко подтолкнув и придержав за спину, Сынмин укладывает его на стол, не переставая глубоко целовать. Царапнув короткими ногтями бёдра сквозь джинсы, разводит его ноги шире и прижимается своим пахом к его. Почувствовав, как Сынмин начинает легко толкаться, создавая через слои одежды трение, Минхо давится стоном и откидывается назад, глухо стукнувшись затылком о стол. Его неконтролируемо трясёт. — Тише, не бойся, — хриплый голос успокаивает над самым ухом, — я не сделаю тебе больно, поверь… — Верю, ты же доктор, — усмехается Минхо и добавляет томным шёпотом: — Доктор Ким. — Так, значит, тщательный осмотр… — задумчиво грудным голосом произносит Сынмин и ведёт ладонями по его телу, приподнимая футболку за край, а затем медленно расстёгивает джинсы, спуская их вниз. Минхо чувствует себя уязвимым и открытым, позволяя раздеть догола прямо на столе, но чувство это вызывает странное удовольствие от стыда, обжигающее изнутри. Склонившись над ним, Сынмин трогательно целует каждый сантиметр его тела, спускаясь от груди, мимоходом прихватив зубами соски, мажет языком вниз к животу, затем прижимается губами к внутренней стороне бедра. От каждого действия Минхо выгибается в пояснице и стонет в голос, руками пытаясь найти опору, в конечном итоге хватаясь за противоположные края стола. Сынмин становится на колени у его разведённых в стороны ног и наклоняется ниже, опаляя чувствительную головку возбуждённого члена горячим дыханием. А затем аккуратно слизывает капли предэякулята самым кончиком языка. Минхо дёргается, как от разряда тока, а Сынмин многозначительно хмыкает. — Ну? Что там?! — исступлённо спрашивает Минхо, пряча в сгибе локтя глаза и пылающее лицо, даже не предполагая, что же там могло так удивить. — Осмотр показал, что здесь ты вкуснее всего. Минхо разрывает на части желанием то ли заскулить от возбуждения, то ли пнуть от злости Сынмина ногой. Пока он лежит распластанный по столу, сгорая от стыда и нетерпения, тот в буквальном смысле смакует его член. — Какой же ты странный, Ким Сынмин, — возможно, Минхо не хотелось произносить это вслух, но язык его сейчас работает отдельно от мозга — с ним окончательно потеряна связь. Сынмин поднимает на него свой бессовестный взгляд. — Но тебе это чертовски нравится, так ведь? И вообще, это говорит мне человек, у которого в гардеробе нет футболок не с изображением котов. Задыхаясь от негодования, Минхо думает, что чувство стыда и смущения Сынмину не знакомы совсем. Аккуратно взяв член Минхо у основания пальцами, тот накрывает его ртом и начинает умело сосать. Кабинет наполняют пошлые звуки и едва сдерживаемый стон Минхо — он непроизвольно дёргается, пытаясь свести вместе колени, и Сынмин крепко сжимает руками его бёдра, разводя их в стороны вновь. В момент, когда Сынмин опускается особенно глубоко и Минхо ощущает чувствительной головкой члена узость его горла, он громко вскрикивает до звона в ушах. Не отрываясь от дела, тот поднимает на него довольный реакцией взгляд и ведёт горячими ладонями от бёдер по животу вверх, оглаживает рёбра и зажимает пальцами соски. Минхо изламывает во всём теле, и он раскрывает рот в немом крике, потому что голос неожиданно подводит его. Выпустив мокрый от слюны член из своего рта, Сынмин улыбается как чеширский кот. — Ты такой чувствительный и отзывчивый в моих руках, хён, — пытаясь отдышаться, Минхо переводит на него свой затуманенный взгляд. Покрасневшие влажные губы Сынмина выглядят безумно соблазнительно, Минхо тянет к нему руки, требуя поцелуй, и тот с готовностью поднимается на ноги, чтобы наклониться над ним. Поцелуй выходит мокрым и крайне возбуждающим. Минхо вскидывает бёдра и призывно трётся возбуждённым членом о ширинку брюк Сынмина. Просунув руку между ними, тот оглаживает его спиральными движениями, а затем расстёгивает и приспускает вниз свои штаны с бельём. Когда их горячие члены соприкасаются, Минхо в голос стонет прямо в губы Сынмина, ловя своими ответный стон. — У тебя есть смазка и презервативы? — путаясь в своём сознании, хрипло спрашивает Минхо. — А ты хочешь зайти настолько далеко? — тот вскидывает брови в искреннем удивлении. Получив утвердительный кивок, Сынмин снова опускается между его ног на колени и прижимается к его члену сомкнутыми губами, а затем потирается об него щекой, прикрывая глаза. Минхо вдруг понимает, что пределов странностям Сынмина нет, но, как ни странно, это лишь заводит сильней. К чёрту астрологов с их советами — решает он. — Далеко и глубоко, Ким Сынмин, — шипит Минхо, пытаясь сдержать сокращающиеся от прикосновений мышцы живота. — Как ты, надеюсь, помнишь, изначально план был таким. И я бы предпочёл его придерживаться. — Я только за, — легко соглашается Сынмин. — И да, у меня всё есть, любой каприз, красавчик. Но с одним-единственным условием, — Минхо возмущённо вскидывает голову, — мы едем ко мне, и это не обсуждается. Заниматься сексом здесь неудобно, а у кое-кого завтра ещё и будет болеть спина. Минхо молча проглатывает все вертящиеся на языке слова протеста и негодования за прерванное на середине занятие, потому что бесхитростная забота Сынмина сводит его с ума. В хорошем смысле, конечно — он и не думал даже, что это может быть приятнее самого секса. Кровать в спальне у Сынмина широкая, под стать размерам самой квартиры. — Родители, — равнодушно пожимает плечами тот, отвечая на немой вопрос. — Ну конечно же… — наигранно вздыхает Минхо, откидываясь спиной на ортопедический матрас. — Ах, какое блаженство! — Хочешь сказать, — скинув с себя свитер, в одних джинсах Сынмин забирается к нему, нависнув сверху и упираясь руками по обе стороны от его лица. — Что секс тебя уже не так интересует? — Хочу сказать, что это было бы приятным дополнением, — хитро улыбается Минхо, обвивая его плечи руками и притягивая к себе, чтобы поцеловать. Сынмин целует его нежно и глубоко, завязывая в тугой узел внутренности внизу живота. Возбуждение снова быстро настигает обоих, когда тот почти ложится на Минхо, потираясь о его пах своим. Несдержанный стон вырывается из Минхо на особо грубом толчке, их тяжёлые дыхания смешиваются, и им обоим уже очевидно не терпится перейти к самому главному пункту плана. — Разденешь меня? — дразнится Минхо и в приглашающем жесте вытягивает вверх руки, томно прикрывая глаза. Припав к его шеё мокрым поцелуем, Сынмин забирается тёплыми ладонями под футболку, заставляя крупно вздрогнуть, намеренно задевая короткими ногтями соски. Подняв выше край футболки, он спускается ниже и прижимается губами к животу, а затем скользит влажным языком вверх и кончиком проникает в пупок. Закусив ребро ладони, Минхо зажмуривается, сердце со страшной силой колотится о грудную клетку, а пульс летит к чертям. Освободив его от джинс и белья, Сынмин помогает снять футболку, а затем окончательно раздевается сам. Смущённо они разглядывают обнажённые тела друг друга, и Сынмин водит по телу Минхо кончиками пальцев, словно он драгоценный экспонат. — Ты, вроде, говорил "любой каприз"? — теряет терпение первым Минхо, хотя уши и щёки его горят огнём. — Могу я сесть сверху на тебя? Глаза Сынмина на мгновение расширяются, но затем снова темнеют, и он послушно ложится на спину, осторожно держа ладони Минхо в своих, помогая сесть сверху на свои бёдра. — Тебя надо подготовить, так нельзя. Румянец Минхо спускается ниже, пятнами ложась на шею и грудь. — Я уже… сделал это с утра, — он закусывает нижнюю губу, отводя взгляд. Сынмин скользит ладонями по его бёдрам, касается пальцами подтянутого живота, накрывает ими рёбра, а затем усиливает хватку и толкается бёдрами вверх. Со стоном выпустив из лёгких воздух, Минхо запрокидывает голову и прикрывает глаза. — Можно я проверю, как хорошо ты это сделал? — хрипло спрашивает Сынмин, а Минхо бьёт бесстыдника раскрытой ладонью по груди. Перехватив его руку, тот тянет его на себя, заставляя наклониться и ответить на поцелуй. Нащупав на кровати тюбик лубриканта, Сынмин щедро выдавливает себе его на руку и, разогрев на пальцах, заводит её за спину Минхо. Ощущение пальцев Сынмина внутри приносит что-то невероятное. Первый входит легко, поэтому он сразу добавляет второй, совершая плавные поступательные движения. Минхо чувствует, как проходятся по оголённым нервам узловатые костяшки, и протяжно стонет, падая Сынмину на грудь. Тот тянется к нему и осыпает горящие скулы поцелуями, второй рукой скользя по пояснице и практически вжимая его в себя. Когда три пальца уже легко входят в Минхо, тот неосознанно подаётся назад им навстречу, желая почувствовать Сынмина больше, глубже, всего его целиком внутри. — Пожалуйста, доктор Ким, я уже не могу, — почти хнычет он, понимая, что от длинных пальцев внутри и от трения возбуждённого члена об их животы он почти готов кончить, но совсем не хочет делать это так. — Или тебе нужно особое приглашение? — Я должен убедиться, чтобы тебе было хорошо, — он снова целует Минхо глубоко, пока наощупь надевает презерватив и, распределив по всей длине смазку, придерживает его за бёдра, чтобы помочь приподняться над собой. Обхватив член Сынмина пальцами, Минхо направляет его ко входу и медленно опускается, постепенно привыкая к чувству растяжения внутри. Член Сынмина ощутимо крупнее и длиннее, чем три пальца, поэтому протяжный стон вырывается против воли Минхо, когда он заполняет его целиком. Приняв в себя и привыкнув, он снова тянется за поцелуем, вплетая пальцы в спутанные волосы Сынмина, и стонет в поцелуй, когда тот приподнимает его за бёдра и начинает двигаться сам. Он двигается сначала плавно, затем чуть резче, каждый раз меняя угол и пытаясь найти тот, под которым Минхо будет приятнее всего. Когда головкой он наконец попадает по чувствительному месту, то ловит его громкий стон своими губами, довольно мыча в поцелуй и продолжая двигаться уже под нужным углом. Минхо достигает оргазма первым, захлёбываясь вдохами и пачкая их животы. На самом пике, не сдержавшись, он больно кусает Сынмина за плечо, и от остроты ощущений, тот кончает следом. Чувствуя, как горячая сперма заполняет презерватив, Минхо ловит ещё один оргазм насухую, окончательно заваливаясь на Сынмина, и стонет, утыкаясь в его шею. Отдышавшись, тот осторожно выходит, снимая презерватив и завязывая его, чтобы бросить в сторону на пол. Накрыв рукой влажную кожу на лопатках Минхо, Сынмин ведёт ею вниз по позвоночнику, задержавшись чуть пониже спины и несильно сжав пальцами. — И что же, по-твоему, ты делаешь? — бурчит Минхо в его шею, даже не поднимая головы. — Прости, не сдержался, — и за этими словами следует лёгкий шлепок. — Тебя отнести в душ или сможешь дойти сам? — Сам, — моментально отзывается Минхо, но затем добавляет уже чуть менее уверенно: — Наверное… не знаю. Возьмёшь на ручки? И вскрикивает от неожиданности, когда Сынмин действительно подхватывает его на руки и несёт в душ. Но не доносит каких-то пару шагов, и Минхо ворчит, что обязательно отведёт его к Чанбину в зал. — Надо не забыть сказать Йеджи спасибо, — уже засыпая, Сынмин тихо вздыхает и прижимается губами к пахнущему его шампунем виску Минхо. — За что? — Её групповая терапия для одиноких геев действительно нам помогла. Минхо не знает, смеяться ему или пнуть Сынмина под одеялом ногой, но он решает отложить месть до утра и засыпает крепким сном.

☁

— Знакомься: это мои дети: Суни, Дуни, Дори. А вон те три оболтуса — мои друзья, — бросает Минхо, направляясь к холодильнику, чтобы закинуть в него продукты, которые Сынмин купил по дороге в супермаркете по его просьбе. — Чанбин, Феликс и Хёнджин. — Привет, милые пушистые комочки. Друзья Минхо, и вам тоже привет. Верно расставленные приоритеты трогают Минхо до глубины души. В очередной раз он убеждается, что его выбор людей в жизни всегда правильный. — Мало того, что тебе удалось найти себе парня, так ещё и такого же странного, как ты сам, это невероятно! Ну, почти. Аккуратно погладив подошедшего к нему первым кота, невероятный Сынмин выпрямляется и невероятно улыбается Хёнджину в ответ. — Я ещё и психотерапевт. И получает шквал аплодисментов и одобрительный гул голосов. Друзья Минхо и Сынмина ещё не знают, что их компания теперь станет странной вдвойне.

☁