Dagney Forelsket

      За всё время проведённое в темнице, Аннелиз не раз задавалась вопросом, что с ней не так, почему все вокруг твердят о совершенной ею ошибке.       Неужели решение сохранить жизнь безвинной женщины и её маленького ребёнка было неправильным? Хотя о чём это она, ведь был приказ, а Лис его посмела ослушаться. Впервые за тысячу лет она нарушила волю правителя, а сейчас расплачивается за свою ошибку, которая даже не имела смысла, ведь те две жизни уже отняты, пусть и не её рукой. Было глупо нарушать приказ, ведь, если не она, то убил бы кто-нибудь другой, даже не допуская мысли, чтобы подвести Лодура.       Но, что же тогда происходит с Аннелиз? Почему на сердце беспокойно, а голос внутри кричит всё громче и громче о том, что творится нечто ужасное?       Разве должны решения и приказы правителя оставлять за собой только море крови и разрушенные судьбы стольких живых существ?       Разве должны подданные господина быть, словно безвольные марионетки, которые только и умеют держать оружие, никогда не сдаваясь перед лицом противника при исполнении приказа?       Разве они не должны чувствовать что-то ещё? Те светлые чувства на которые способны их тела, но словно не могут себе этого позволить, из-за невидимой преграды перед выходом эмоций. У каждого поголовно пустой взгляд, а эмоции отключены. Они живы, но ведут себя как армия мертвецов, с пустым взглядом и только жаждой убить, что даже не считают таковым, ведь это приказ их правителя, который даже не подлежит сомнению.       То, что испытывала та женщина к своему ребёнку называется любовью? Аннелиз не знала, но была уверена, что это чувство гораздо сильнее навязанной Лодуром преданности самому себе, ведь тогда бы оно не смогло достучаться до безжалостного воина.       Признаться, Лис уже даже сбилась со счёта сколько дней провела в заточении. Все они были похожи один на другой. Неизменно скованные руки, боль в затёкших суставах, редкие визиты отца и один матери, которая пыталась выпытать из неё правду, но мягче, нежели, чем отец, хотя у обоих не вышло. Аннелиз и хотела бы им всё рассказать, попробовать достучаться, чтобы они тоже поняли, что в их жизни происходит что-то неправильное, но не могла. Они бы её просто не поняли, ведь это именно она для каждого теперь неправильная, а не всё вокруг.       Её родители — двое самых верных людей Лодура из всей многочисленной армии, и если даже обычная стража смотрела на неё с презрением на самом дне глаз, ведь не могли этого открыто показать перед некогда величайшим воином, который мог им сломать шею, даже не касаясь, то что тогда говорить о родителях Лис?       Раздался резкий лязг металла и скрип открывающейся двери. — Аннелиз, — впервые за всё время к ней пришёл сам Лодур. — Господин, — она опустила голову в знак почтения, но больше не чувствовала его превосходства и просто не хотела встречаться взглядом. — Ты провела здесь уже достаточно времени, чтобы всё обдумать и придти к верному выводу, поэтому, — он начал медленно подходить к девушке, пока не оказался в полуметре от неё, — Не хочешь ли что-нибудь мне сказать?       Лис до боли сжала в кулаки скованные руки, но и мускул на её лице не дрогнул. — Я поступила неправильно, господин, такого больше не повторится.       Лодур долго всматривался в девичье лицо, отмечая залегшие тени под глазами и впалые щёки. Ему даже стало её жаль, но не от того, что девушка стала так выглядеть, будучи заперта в темнице, а потому что его сильнейший воин ослаб. Он не хотел терять своё самое искусное оружие, поэтому и дал шанс девушке самой придти к осознанию, что она совершила ошибку, позволив себе эту вольность. Мужчине было абсолютно плевать, что она не убила ту женщину и ребёнка, в конце концов они всё равно не выжили бы на порабощенной им планете. Лодура приводило в замешательство и незримую ярость то, что Аннелиз вообще посмела ослушаться, ведь это было невозможно. Он управлял всеми эмоциями своих солдат, подавляя их волю, внушая лишь верность к себе, так что же это было? Лодур не мог найти ответа. — Повтори это, смотря мне прямо в глаза, — Лис не хотела этого делать, поэтому замешкалась, но мужчина преодолел последнее расстояние между ними, вставая практически вплотную, чтобы просто обхватить её челюсть большим и указательным пальцами, заставляя посмотреть на себя, — В глаза, — повторил более грубо, вынуждая послушаться. — Это была ошибка, и она больше не повторится.       Лодур долго и пронзительно всматривался ей прямо в глаза, искал скрытый смысл, который не прослеживался в холодных словах девушки.       Он опустил руку и отступил назад. — Стража, можете идти. — Да, господин.       Аннелиз нахмурилась, не понимая, что происходит. Он её отпустит вот так? Но это слишком просто … — Уверен, ты в замешательстве, да? — мужчина вновь обернулся, когда они остались наедине, — Думаешь, я не могу отпустить тебя, просто поверив в то, что этого больше не повторится. Но ты же мой лучший воин, Аннелиз. Из тысячи сильнейших солдат, только ты смогла стать достойна силы, которая теперь течет по твоим венам вместе с кровью, разносимой ударами сердца, что ты клялась будет верно мне до последнего удара.       Лис тяжело сглотнула, догадываясь к чему ведёт Лодур. — И я несомненно обязан бы был поверить тебе просто на слово, потому что мы оба знаем, как наш народ ценит преданность, — мужчина поднял руку и сжал пальцы в кулак, после чего раздался звук рассыпавшейся на части цепи, и девушка рухнула на холодный пол, — Однако есть одно «но». Ты не раскаиваешься, Аннелиз, ведь не считаешь свой поступок ошибкой. — Скажите, почему? — Лодур склонил голову к плечу и девушка продолжила, понимая, что терять всё равно теперь нечего, он уже принял решение, — Почему мы отнимаем столько жизней? — Потому что нам нужны их земли и ресурсы, Аннелиз, что за глупые вопросы, ты и так это знаешь. — Нет, — она подняла голову, на этот раз смело встречая его взгляд, — Почему мы должны их всех убивать? Даже обычный народ, неужели нельзя найти другой способ? — Другой? — мужчина усмехнулся, — Ты ещё так молода и наивна. Аннелиз, самый действенный способ стать главным и предотвратить возможный переворот — это уничтожить каждый его фактор изначально. А все выжившие это потенциальные враги, которые в будущем могут пойти против меня. Женщины, дети, старики, любой может стать угрозой, и создать ненужную проблему, я же решаю её сразу, убирая на корню.       Девушка не сдержала ироничной усмешки. Она знала, что Лодур беспощадный правитель, который на каждого идёт сразу с войной, которая больше похожа на простое истребление, но что бы смысл всего этого кровопролития был только в этом? Лишь в возможном перевороте? — Должно быть теперь я тоже потенциальный претендент на переворот, которого нужно сразу же убрать, дабы не возникло проблем в будущем? — мужчина присел рядом и мягко улыбнулся, касаясь ладонью её лица. — И все-таки ты ещё так молода, — ладонь спускается ниже, — Умна, но резка, сильна, но отчаянна, — он останавливается в районе солнечного сплетения, — Я не могу лишить своё творение так безрассудно жизни.       Грудную клетку Аннелиз резко пронзает жгучей болью, от чего она пытается скинуть чужую руку с себя, но ничего не выходит, второй он удерживает её, воспользовавшись той магией, которой наградил и её.       Сама не касаясь предметов или существ, всего материального, девушка может дотрагиваться и управлять ими, словно своими собственными руками, буть то простое поднятие чего-то или же, например, удерживающий захват, который на ней сейчас применил Лодур. Однако та часть силы, что он дал ей, не сравнится с его изначальной божественной энергией, переполняющей тело, поэтому все жалкие попытки противостоять сейчас богу бессмысленны.       С каждой секундой боль становилась всё сильней, пока в один момент не достигла предела, который Лис просто не могла больше терпеть, начиная кричать пока от голоса не остался жалкий хрип. В глазах Лодура вновь блеснуло сожаление, но он не остановился, безмолвно наблюдая за мучениями девушки, которая даже начиная терять сознание, не прекращая делала попытки противостоять ему. — Я бог, Аннелиз, тебе не справиться со мной, — он больше не удерживал её тело магией, поэтому снова легко коснулся лица, оглаживая щёку, можно сказать, что почти нежно. — Найдётся тот … — из последних сил медленно хрипит Лис, желая избавиться от его прикосновений, — Кто свергнет тебя с небес. И падать будет гораздо больнее, чем сейчас мне.       Лодур улыбнулся, как обычно мягко и открыто, словно не он вытягивает из девушки тысячелетия жизни, которые она не успела прожить, оставляя лишь несколько жалких десятков лет в запасе. — Я не могу лишить тебя силы, которую сам и даровал, но могу с лёгкостью забрать все годы жизни, что ты не успела прожить, — боль усилилась и изо рта девушки брызнули первые капли крови, — Но я не так жесток, чтобы забрать всё, поэтому у тебя есть примерно пятьдесят лет, чтобы успеть доказать мне, что ты действительно искренне понимаешь, что я твой господин, которому никто из его подданных не смеет перечить, тем более проявляя своевольность. Если ты вновь сможешь завоевать моё доверие, я верну тебе долголетие, которого отныне ты лишена.       Тень ложится на лицо мужчины, делая взгляд острее, словно его личный клинок, рассекающий не только плоть, но и душу.       Из груди девушки вырывается яркий свет и Аннелиз теряет сознание, не в силах больше терпеть столько боли.       Пятьдесят лет ничтожно мало на фоне тысячелетий, Лодур уже забрал её жизнь, лишь отсрочив день кончины, ведь Лис не поменяет своего мнения. Девушка больше не станет служить этому монстру, она больше не хочет отнимать невинные жизни, только во благо его желания поработить каждый народ один за другим.       Может быть это её наказание за столько совершенных убийств?       Отныне она смертная, но не потратит оставшиеся годы на пролитие моря крови, управляемая Лодуром.       Пробуждение встречает девушку адской головной болью, словно раскалённый метал плавит нейронные соединения мозга. Она морщится, но открывает глаза, сразу натыкаясь взглядом на мать, которая о чём-то говорит с несколькими стражниками у входа.       Аннелиз хочется засмеяться от того, что даже, когда она в таком состоянии, Лодур всё равно приказал следить за ней, однако даже простое движение головы уже причиняет уйму боли, поэтому она лишь снова прикрывает веки.       Через некоторое время еле различимые голоса стихают, а затем кровать прогибается под чужим весом. — Аннелиз, — голос матери звучит тихо, но сейчас кажется как никогда громким, — Как ты себя чувствуешь? — Какая разница? — девушка не открывает глаз, — Тебе ведь всё равно на моё самочувствие. — Ты не права, дитя, я же твой родитель, — Лис усмехается, но женщина не обращает на это внимания, — Если ты злишься на меня за твоё наказание, то это я поговорила с Лодуром, чтобы оставить тебя в живых. — В живых? — Аннелиз всё-таки распахивает веки, чуть поморщившись, из-за вновь усилившейся пульсации внутри головы, — В живых? — повторяет громче, — Разве это жизнь, мама? — Я не понимаю, Аннелиз, что с тобой случилось? — Нет, что случилось со всеми вами! Уже очень и очень давно. Почему никто не видит, как мы живем, вернее, мы даже не живем, а просто существуем, следуя какому-то невидимому плану, который заранее заготовлен для каждого из нас.       Мать девушки встает и отходит от кровати Лис, но та подымается следом, стараясь не обращать внимание на боль, которая становится только сильней. — Мама, скажи, если бы перед тобой стоял бездушный солдат, который собирается лишить меня жизни, что бы ты сделала? — Не позволила бы ему, -женщина не оборачивается и Аннелиз подходит к ней ближе, взяв за руку, чтобы она повернулась к ней. — А, если бы Лодур тебе приказал ничего не делать? Просто позволить тому солдату убить меня? — девушка всматривается в глаза своей матери, но та ничего не говорит, сохраняя молчание на столько долго, что ответ становится очевиден, — Ты бы не посмела нарушить приказ своего господина, — тихо шепчет и делает шаг назад, чуть не упав на ослабевших ногах.       Лис знала каким будет ответ, но глупая надежда плескалась на самой глубине её души, сейчас распадаясь на мелкие осколки. — Аннелиз, — в комнату входят стражники и девушка вздрагивает, снова посмотрев на мать, — Прости, но так нужно, ты дала понять, что одного наказания мало, чтобы ты осознала ошибки. Стража, отведите её снова в камеру.       «Нет, нет, нет» Громко твердил разум, пока сердце захватывала обида и злость. — Вы не посмеете! — кричит Лис и резко подымает руку, чтобы откинуть силой стражников в сторону. — Аннелиз! — её мать пытается сделать шаг к ней, но девушка снова подымает руку и та хватается за горло, пытаясь снять невидимую преграду, ограничивающую подачу воздуха, — Одумайся… Прошу, — хрипит, но Лис прикладывает больше силы и женщина теряет сознание, опадая на пол.       На улице кромешная тьма, и только свет от редких фонарей освещает путь, но ничего, так будет даже проще сбежать, в надежде, что Лодур не сможет её отыскать среди бескрайних просторов космоса во всех девяти мирах.       Девушка бежит, нервно оглядываясь и прислушиваясь к каждому шороху, ей даже удаётся достигнуть своей цели — ангара, где находится множество космических кораблей, на одном из которых она хотела улететь как можно дальше. — Аннелиз-Аннелиз, ты меня расстраиваешь, я ведь думал, что мы поняли друг друга в прошлый раз, — внутри помещения её встречает Лодур.       Последняя надежда девушки рушится. Остаётся слепая ярость.       Лис подымает руку, прикладывая остатки сил, чтобы столкнуть мужчину с пути, всё-таки пытаясь добраться до корабля, и у неё получается. — Не думал, что ты настолько сильна, — усмехается он, медленно подымаясь на ноги, ведь неожиданная атака девушки неслабо удивила его, — Видимо я поделился с тобой слишком большим количеством своей магии, но мне не жаль, ведь ты прекрасный воин, — Лис замирает. — Я не воин, а лишь твоё безвольное оружие, — Лодур не отрицает. — Самое искусное оружие, которое только могло у меня быть. — Больше не будет. — А это мы посмотрим, — мужчина просто напросто поднимает корабль в воздух, откидывая его с такой мощностью, что тот разлетается на осколки.       Аннелиз даже не вздрогнула, лишь сжала до боли кулаки, разворачиваясь обратно лицом к Лодуру. — Неужели ты думаешь, что я снова стану тебе верно служить? — Ты подчинишься мне, Аннелиз, ведь я не дам тебе умереть просто так, — мужчина подходит ближе, и висящий на его шее камень, загорается, — У тебя нет выбора, ведь ты забудешь, что такое эмоции, перестанешь испытывать их, снова зная только о преданности своему господину.       Резкий всплеск энергии, вырвавшийся светло-голубым светом из камня, бьёт девушку прямо в сердце, лишая сознания.       И снова темница, кандалы, стража и её собственный отец, ударивший Лис по лицу звонкой пощёчиной, возвращая в сознание.       Первым делом девушка ощутила во рту яркий привкус металла и провела языком по разбитой губе, перед тем как поднять взгляд. Он продолжал гореть неподдельной, искренней яростью, а о былых смирении и преданности даже речи не шло. Отец Аннелиз нахмурился, ведь его господин сказал, что она должна была вновь обрести верность, как откроет глаза. — Здравствуй, отец, — усмехнулась, а кровь снова выступила из открытой раны на губе, — Рада тебя видеть, однако наши встречи похоже происходят теперь только здесь. — Молчать, — рявкнул мужчина, снова замахнувшись, но Лис смотрела ему прямо в глаза, не желая отводить взгляд перед очередной пощёчиной. Он остановился, так и не коснувшись её лица, — Стража, сделайте всё, что вам велено. И даже не вздумайте пощадить её.       Мужчина покидает помещение и начинаются пытки, которых не должно было быть, сработай магия камня Лодура на ней как надо, подавляя эмоции, чтобы сделать из девушки сново безвольного воина, слепо выполняющего приказы.       Аннелиз били, душили, вонзали мечи в тело, истязая, как только могли. Даже с теми, кого они порабощали так не поступали, сразу лишая жизни, но как и сказал Лодур, он не даст умереть ей просто так.       Кажется, что эти мучения продолжалось бесконечно долго, но на этот раз девушка и звука не издала, лишь впиваясь ногтями в ладони настолько сильно, что выступила кровь, хотя на фоне того, как она теперь выглядит, это сущая мелочь.       В один момент всё прекратилось и в темницу снова зашёл её отец. На его лице и мускул не дрогнул от вида собственной дочери. Ему было абсолютно плевать, ведь эмоции мужчины были под контролем Лодура. — Я не стану вновь верна, — Лис сплевывает алую кровь, — Такому монстру, как твой господин.       Лицо мужчины озаряет злость и он вытаскивает собственный меч из ножен, замахиваясь для удара.       В этот момент внутри Аннелиз что-то окончательно ломается и по венам начинает распространяться невиданных размеров сила, смешиваясь с яростью её души, находя выход в оглушающем крике.       Сконцентрировав всю эту мощь в руках, девушка разрушает магические кандалы, предназначенные для сдерживания её силы, и подымает голову, смотря прямо в глаза отца. — Невозможно… — шепчет он, когда Лис подымает руку, силой выхватив меч из его дрогнувших пальцев.       Она склоняет голову к плечу, когда оружие оказывается в её руках. — Либо вы дадите мне уйти, либо ваша кровь будет последней, что прольют мои руки на этой земле, — она даёт и своему отцу и страже шанс, хотя прекрасно понимает, что они не отступят, а если даже и сделают это, то их Лодур уже не пощадит точно, — Что ж, это было предсказуемо, — кивает сама себе и перехватывает меч удобней, резко наступая в атаку.       С её навыками и мастерством не требуется много времени, чтобы десяток стражников были мертвы, ровно половина точным ударом в сердце, а вторая их часть перерезанным острым лезвием горлом. — Прощай, отец, — и она силой откидывает мужчину в сторону, от чего он ударяется головой о стену, но в Лис остаётся капля надежды, что он жив, не смотря ни на что.       Локи распахивает веки и медленно убирает руку от лица девушки, теперь взглянув на неё другими глазами.       Её веки мелко подрагивали, а тело было напряжено. — Теперь ты всё знаешь, — шепчет Аннелиз, не спеша вновь открыть глаза, боясь встретить реакцию мужчины на то, что он увидел в её прошлом. — Даже больше, чем должен был … — так же тихо отвечает он и девушка решается взглянуть на него.       Локи замечает в манящих своей глубиной глазах непролитые слёзы и его рука сама тянется к её лицу, чтобы заправить упавшую прядь волос за ухо, а затем мягко коснуться щеки. Аннелиз вздрагивает, но не отстраняется.       В помещение входят Доктор Стрэндж и Тони Старк, который держит ароматную кружку кофе в руках. — Ого, я погляжу, мы вошли не совсем вовремя, можем вернуться попозже, — с напускной неловкостью в голосе тянет Тони, когда останавливается у камеры, а Лис и Локи резко отстраняются друг от друга. — Старк, какого черта нас здесь заперли? — Лафейсон подымается на ноги, подавая руку девушке, и подходит к невидимому барьеру, — Я понимаю, старые обиды, всё такое, но разве Тор не рассказал тебе о последних событиях? — Рассказал, — кивает мужчина, — А ещё он сказал нам, что Танос убил тебя.       Локи невольно морщится от неприятных воспоминаний, которые всё ещё не отпустили его. — Где Тор? — Он скоро будет, мы уже уведомили его, и он, — Тони замолчал, подбирая слова, — Мягко говоря, в замешательстве. Но скажи мне одну вещь, Северный Олень, какого черта ты жив? — Локи сощурился, зло заглянув в глаза Старка, — Не пойми меня неправильно, просто нам правда непонятно, как такое возможно. — Это я, — впервые с начала разговора Лис подаёт голос, и три пары глаз обращают внимание на неё, — Я спасла Локи. — А ты … ? — тянет Тони — Аннелиз — верховный воин Нифльхейма. — Нифльхейм? — хмурится Старк. — Это один из девяти миров, как Асгард или Мидгард. — О, — только и отвечает на это Тони, — В любом случае, это не объясняет того, как ты вернула этого божка к жизни, вряд ли с помощью силы любви. — Старк, мы можем поговорить, когда ты наконец уже выпустишь нас из камеры? — вмешивается Локи. — Конечно-конечно, в конце концов это простые меры предосторожности, но даже не вздумай выкидывать свои фокусы, как это было в прошлый раз, — Лафейсон подымает руки, как бы показывая, что безоружен, и Тони нажимает на кнопку, выключающую барьер, а Доктор Стрэндж снимает магическую печать. — Странно, — внезапно произносит Стивен, когда Лис проходит мимо него, — Я чувствую от тебя магические вибрации.       И тут Локи впервые обращает на это внимание, стоя рядом с девушкой, от которой действительно исходят еле ощутимые энергетические волны, которые обычные люди не могут почувствовать. — Ты прав, — легко соглашается Лис и простым взмахом руки подымает жидкость из кружки Тони в воздух, а затем возвращает обратно. — Ну вот, ещё одного колдуна нам тут не хватало, — закатывает глаза Старк, теперь с сомнением поглядывая на свой кофе. — Я не колдун, а твой кофе не отравлен, можешь не смотреть на него так подозрительно. — Тогда, что за сила в тебе? — вновь интересуется Доктор и Лис полностью обращает на него своё внимание. — Лишь малая часть божественной силы правителя планеты Айварс с которой я родом, — Стивен Стрэндж замечает в глазах девушки нечто тёмное, решая пока больше не задавать вопросов. — Что ж, у нас тут намечается собрание по поводу очередной образовавшейся проблемки, так что вы, влюблённая парочка, не очень вовремя, надо будет подождать, — Тони отпивает кофе и подмигивает девушке. — Мы не влюблённая парочка. — Хорошо, Старк.       Первая фраза принадлежит недовольной девушке, а вторая Локи, после чего они переглядываются. — Ну вы пока разберитесь, а мы пойдём. Наш агент покажет вам, где вы сможете подождать нас.       Когда мужчины покидают помещение, к ним заходит молодой агент и без лишних слов проводит в большой зал, который выглядит как простая гостиная. Ладно, не совсем простая, а очень дорогая гостиная, с огромным диваном посреди комнаты, на котором Локи и Лис и решают дождаться Мстителей. — Тебя тут не очень то жалуют, как я посмотрю, — задумчиво тянет девушка, осматривая дорогой интерьер, пока сам Локи рассматривает её.       После того, как он заглянул в прошлое Аннелиз, странное чувство поселилось у бога внутри, словно они с ней похожи, пережив предательство семьи и правителя. Единственное, но огромное их отличие в том, что Локи не был безвольным рабом Одина, имея свободу, а как принц и власть над многими вещами и людьми.       Локи был трофеем Одина.       Аннелиз оружием Лодура. — А кто был бы рад тому, кто пытался захватить их планету, — Лафейсон пожал плечами, а потом осёкся, — Извини. — Ничего, это не имеет значения, — она врёт, а Локи не просто так бог обмана. — Послушай, — мужчина повернулся к девушке всем корпусом и дождался пока она сделает тоже самое, — Это была не ты, все отнятые жизни лишь вина того сумасшедшего, который называет себя богом. Я это видел, поэтому понимаю о чём говорю. Настоящая Аннелиз сейчас сидит передо мной и она спасла меня, поэтому не стоит винить себя в том, что не было твоей искренней волей. — А ты? — Локи ведёт бровью, — Поработить Землю было твоим искренним желанием? — Отчасти, — он делает глубокий вздох, а затем отводит взгляд, погружаясь в события прошлого, — В то время я был зол и потерян, мной овладела ярость, ведь вся моя жизнь оказалась ложью. Отец не отец, мать и брат неродные. А сам я монстр, которым в Асгарде всех пугают с самого детства. Один всегда говорил, что мы с Тором были рождены, чтобы править, да вот только Тора он планировал сделать своим приемником, а я так, был всего-лишь его лишним напоминанием о том, кого он победил тысячу лет назад. Знаешь, вися над пропастью, я наверное действительно хотел умереть, когда отпустил руку, вот только попал к Таносу, который тогда с помощью камня разума сделал со мной примерно тоже самое, что и с твоим народом Лодур. — Извини, — Лис касается плеча Локи и тот подымает свой взгляд, — Ты не должен мне говорить об этом. — Нет, я хочу, впервые я правда хочу с кем-то этим поделиться, ведь меня возможно поймут, — на дне небесно-голубых глаз плещется почти невидимая надежда, а Аннелиз и правда понимает, лучше, чем кто-либо другой.       В комнату неожиданно входит Тони в костюме железного человека: — Я искренне извиняюсь, что снова прерываю такой момент, но у нас та самая проблемка стала проблемой, поэтому выдвигаемся, а вы, сладкая парочка, поедете с нами.