Судьба на твоей стороне

– Союнг, прошу, скажи, ты шутишь или?... Слова подруги отдавались в голове эхом, а дальнейшие моменты казались так, будто он находился в другом месте, будто их разделила толстая стена. Резкий удар в голове и звон в ушах, все тело задрожало, а разум начал плыть. Разумеется, он знал, что этот день обязательно настанет, но готовиться к нему даже и не думал, лишь боялся моментами, глупо надеясь на чудо. Если подавители не смогут скрыть его запах, то почуять его сможет не только молодая альфа, но и все остальные, кто его окружал. Рецессивность омеги представляла собой то, что с большей вероятностью такого произойти было не должно, разве что во время течки, но ни одного из чувств, которыми был описан цикл омеги, Докча не почувствовал, да и от Союнг об этом не было ни слова. Тогда какого черта его феромон проявился? Что могло произойти? Глаза в миг затуманила пелена слез, которые вот-вот собирались вырваться наружу, а в нос ударил запах корицы, исходящий от человека рядом, который начал будто оборачиваться вокруг всего тела, и от этого становилось не то, что просто неприятно, а жутко дискомфортно и страшно. Так будет со всеми людьми? феромон Союнг не отталкивал, вовсе нет, потому что от него не веяло ничем, кроме такой же тревоги, какую испытывал сам Докча, но новое ощущение точно не было приятным. – Докча, идиот, ты меня вообще слышишь? Все, мать твою, хорошо, посмотри на меня,– девушка резко ухватилась руками за голову только что упавшего на пол парня и подняла, устанавливая с ним зрительный контакт. Из головы понемногу начали уходить все те мысли, что так и хотели завладеть сознанием, вгоняя в пучину отчаяния и ужаса. Дышать стало чуть легче, даже если при каждом вдохе корица попадала в его легкие. Все было в корице. Дом, воздух, Союнг, ее одежда и даже сам Докча. Почему это должно было произойти именно тогда, когда что-то в его жизни начало немного налаживаться? Перестанут ли они так часто видеться, если Докче станет неуютно из-за ее феромона? Как он выйдет на улицу, не задохнувшись от этого разнообразия запахов? – Блять, послушай меня. Ты сейчас же пишешь своему классному руководителю, что заболел, а сам остаешься у меня на столько, сколько нужно. Мы пойдем к твоему врачу сегодня, чтобы этот олух, который не мог ничего выявить раньше, сказал нам, почему это произошло сейчас, хорошо?– дождавшись слабого кивка, девушка помогла парню подняться и усадила за стол на кухне, молча ставя чайник на плиту. Молчание и тишина слегка нагоняло крупицу неловкости, но, казалось, что они сейчас были нужны хотя бы для того, чтобы успокоиться. Дрожь омеги все еще бросалась в глаза, поэтому Союнг вздохнула и сходила за пледом, по дороге беря в руки его телефон. – Тебе нужно привыкнуть хотя бы к моему феромону, чтобы не реагировать на чужие так сильно,– окинув его мягким взглядом, протянула плед и телефон, в котором Докча подрагивающими руками начал печатать просьбу отстранить его от занятий хотя бы на неделю. Пусть ее тон и казался спокойным и ровным, но в моментах ее голос подрагивал чуть меньше, чем у омеги, но все же крупицы нервов тоже проскакивали, а палец, стучащий по столу, явно давал понять ее волнение. Минуты две-три они сидели молча, пока не раздался свист чайника, разносящийся по всей кухне. Докча слегка дернулся и вылез из своих мыслей, слабо посмотрев на протянутую ему кружку с зеленым сладким чаем, от которого исходил теплый пар. Корица перебивала его запах, но все равно он заставил расслабиться сильнее, чем было до этого. Предстояло думать о том, как он сможет без проблем скрывать свой пол до самого выпуска, что состоится через полгода. Давящие шесть месяцев, с которыми нельзя было сказать, что осталось совсем немного, что ему все равно, ведь он сможет перетерпеть. – Союнг, я могу переехать к тебе, а не просто остаться на время?- хриплый голос разрезал тишину раньше, чем думали они оба. Нужно было собраться. Это не конец света,– Просто, наверное, одному мне будет неспокойно.. – Господи, конечно! Я же тебе еще до этого предлагала, дурья ты башка. У себя дома ты как крыса жил, не ел практически, так там еще и отопления нет! Ну серьезно, почему ты так цеплялся за него? Ой, не смотри на меня так, не надо мне тут твое "я не хотел тебя обременять" ля-ля, ты знаешь, что я не уступлю тебе в упертости,– ненадолго ее монолог прервался глотком горячего чая, но когда Докча собрался вставить свое слово, она тут же продолжила,– и поэтому сегодня же мы поедем за твоими вещами. Ты прекрасно знаешь, что у меня есть деньги, чтобы содержать нас двоих, так что свой прекрасный ротик на замок. Секунд десять после ее слов в комнате единственным звуком было тиканье часов, но резко и весьма неожиданно раздался громкий смех. – Союнг, боже, ты даже не представляешь, как я рад, что у меня есть такая упертая и заносчивая подруга! – Если это твое спасибо, то не за что. А ведь корица не так плохо пахнет, если задуматься. *** – Так, смотри, когда мы выйдем на улицу, дыши не так глубоко, а если от чужих феромонов станет совсем плохо, то задержи дыхание. – Нам обязательно делать это сегодня? Я еще совсем не готов, Союнг,– это наигранное нытье продолжалось уже полчаса, как они начали собираться за его одеждой, и на обратном пути на прием к врачу. – Я тебе сейчас в жопу твое не хочу засуну, перестань уже ныть! Сегодня ты не готов, завтра тебе станет плохо, послезавтра ты пообещаешь съездить на следующий день. Я тебя знаю, Ким Докча. – Я уже начинаю жалеть о своей просьбе... С горем на пополам, спустя стольких минут страданий, они наконец-то выбрались из квартиры, а через минуту в лифте и из дома. Многообразие запахов тут же ударило в нос, слегка раздражая, но уже не пугая так сильно, как случилось с неожиданным феромоном Союнг, на что та пожаловалась, что ее друг ее, видимо, ненавидит. Докча не раз был в дорогой машине своей подруги, но никогда не сможет привыкнуть к тому, с какой невероятной скоростью она на ней гоняет. Каждый такой раз он начинает молиться всем богам и просить их простить ему все свои грехи, лишь бы остаться в живых и не разбиться на этой несогласованной гонке с другми водителями. Даже, казалось бы, школьные обидчики не такие страшные, как его подруга за рулем. – Запись на какое время у тебя была? – На половину пя..– резкий поворот на скорости прервал его, и парень схватился одной рукой за сердце, а другой прикрыл рот,– твою мать, Союнг, меня стошнит сейчас! Зачем так гнать? Мы же не спешим никуда! – Ох, друг мой,– усмешка,– как ты думаешь, для чего я вообще покупала такую крутую тачку? Разумеется, чтобы быть как все крутые альфы из романов и соблазнять своей крутостью прекрасных дамочек. Жаль, что мое очарование не работает на тебя! – Меня реально вырвет.. К счастью, бог оказался на их стороне, ведь до дома Докчи они добрались живыми, а не по частям. Окинув пустым взглядом окно в свою квартиру, он слегка поежился, но шаг к ней сделал первым. – Нам нужно собрать мои вещи, больше ничего брать не нужно. – Ничего не нужно, или у тебя больше ничего нет?– девушка усмехнулась и съязвила, поймав на себе раздраженный взгляд,– ой, можешь ничего не говорить. Я и сама прекрасно знаю, что второе. Пусть такого рода перепалки и раздражали, но помогали расслабиться, что понимала оба, не останавливая друг-друга в еще более обидных шутках, на самом деле воспринимая каждую в точности да наоборот. Девушка не раз была у него дома, но стыд за весь этот мусор никогда его не покинет, учитывая хоромы самой альфы. Он действительно понимал, что в таких условиях омега не смог бы здорово жить, поэтому иногда принимал помощь от подруги в виде горячей порции еды или теплой одежды. За какие радости ему досталась Союнг? Девушка она хорошая, но вытерпеть ее явно мог не каждый, должно быть, поэтому. Девушка молча прошла в холодное помещение и поморщилась. – У тебя тут повесился что ли кто-то? С хера такая вонь? – Это из холодильника, возможно, не открывай лучше,– слабо проговорил парень и двинулся в свою спальню. Он пусть и медленно, но понял, что местоположение его немногочисленных вещей поменялось. Кто-то, блять, был в его квартире в момент отсутствия. Разумеется, сейчас говорить об этом он не стал, желая поскорее забрать одежду и уехать от этого чертового места, но пройдя в спальню его будто бы перестали держать ноги. С грохотом он упал на пол и зажал рот руками, чувствуя, как завтрак начинает рваться наружу. Союнг тут же оказалась рядом и резко вскрикнула, прикрыв нос от вони. На кровати Докчи находился труп кота. Он лежал на спине, являя взору распоротый живот и закатившиеся от боли глаза. Отвратительная картина. Этого кота он не мог не узнать, ведь еще совсем недавно тот малыш ластился к нему по дороге домой, прося еды и ласки. Знал же Докча, нельзя давать слабину и проявлять интерес к кому-либо, потому что за ним наблюдают всегда и везде. Ублюдки. – Пиздец. Что за уроды это сделали, я их нахуй убью! Девушка влетела в комнату и начала судорожно оглядываться, будто пытаясь что-то найти. И нашла. Прямо рядом с котом лежала маленькая бумажка, видимо, с посланием. – Дай мне,– голос омеги еще никогда не казался ей таким убитым,– я прочту. Хан Союнг неуверенно протянула парню записку, и тот дрожащими руками развернул ее, пытаясь сфокусировать зрение на небольшом тексте. "Тебя не было в школе сегодня, решил сбежать? Этот подарочек будет приглашением обратно, ублюдошный сын убийцы." Девушка не смогла со своего места рассмотреть написанное, но видела, как с лица ее друга медленно сходят все краски и эмоции, что были на нем до этого. Он медленно и неуклюже поднялся со своего места и направился в сторону шкафа. В руках был огромный пакет, в который тот стал забрасывать вещи, с каждой секундой срываясь и ускоряясь. Осторожно подойдя к другу, Союнг положила руку ему на плечо в немом вопросе. – Не хочу больше здесь находиться, никогда,– голос хрипел от накатывающей истерки,– я не пойду сегодня к врачу, Союнг, пожалуйста, я хочу убраться отсюда, я не могу...все это.. – Я поняла это, идиот, успокойся и иди в машину, я сама соберу вещи.. Слабо кивнув, он передал ей пакет и маленькими шагами направился к выходу, смотря только под ноги перед собой. Тот тактильный и хорошенький малыш был убит из-за него. Он ведь не мог знать, к какому человеку он привязался, каким слабым и жалким он был. Виноват только Ким Докча. В своей жизни, которую он не смог оборвать, в смерти этого котенка и в том, что он отбирает время и силы у своей подруги, которая сейчас могла бы беззаботно провести время у себя дома. Она не должна помогать такому слабаку, он убийца. Ничего более. Закрыв за собой дверцу машины, он подтянул колени к груди и беззвучно закричал, чувствуя, как разрывается его сердце и намокают глаза. Шея начала чесаться от нервов, и в тут же момент ее начали чесать с такой силой, что мягкая кожа в миг покраснела. Он драл собственную кожу и даже не замечал этого. Он явно разочарует Союнг таким состоянием, интересно, насколько паршиво он сейчас выглядит? Глаза, скорее всего, сейчас краснее его разодранной кожи, а губы искусаны в кровь. Девушка вернулась в машину через минуты две-три, молча закидывая пакет в багажник, а сама уселась на водительское место. Состояние омеги было плачевней, чем она думала, пока собирала вещи, но вмешиваться пока не стала, лишь осторожно окутала своим феромоном, стараясь донести, что он в безопасности, и завела машину. От веселого настроения не осталось ничего, и дорога до ее дома была гораздо спокойней, чем сюда. Докча же, выпустив все свои силы и эмоции, бессильно уснул и наконец успокоился. – Я не дам этим ублюдкам так с тобой обращаться, уж поверь, я это так не оставлю,- ее слова не были услышаны, но ее это и не волновало. Мягко глянув в сторону спящего омеги, она слегка улыбнулась и протянула к нему руку, взъерошив мягкие волосы,– все будет хорошо. *** Жизнь казалась одним сплошным днем, который повторялся, будто по кругу. Дом, работа, новеллы. Ничего не менялось уже несколько лет, разве что раньше была школа. Ей нравилось писать, но результат никогда не был таким, какого она желала сама. Однако, всем вокруг ее творчество нравилось, будто все они были слепыми идиотами, которым кинешь тухлую рыбку, а они и рады будут. – Может, перестать писать?– спросила она себя однажды. Хан Союнг была сообразительной, красивой и перспективной альфой, на которую еще с детства бросались все вокруг, желая завести дружбу. От всех них было противно. От всего было противно в этом мире. Ее видят только с обложки и даже не пытаются пройти дальше. Все, что она делает, восхваляют, а ее саму возвышают все выше и выше, будто она идеальна. В подростковом возрасте она прочитала в одной из статей, что если вы не можете прямо высказать кому-то свои тревоги, то об этом можно написать через придуманного персонажа, что она и начала делать. Она сочиняла разные истории, красочно описывала их и публиковала, радуясь, что через свое творчество она изливала душу и могла писать абсолютно все, что пожелает ее же душа. До определенного момента. У нее начала появляться собственная аудитория, которая писала под каждой главой о том, как это все прекрасно, что им это нравится. Союнг начала писать так, чтобы удовлетворить свою аудиторию еще сильнее, забыв о своих прежних желаниях. Никто не обратил внимания на то, как ее произведения начали меняться. Из них исчезли ее чувства и эмоции, и она потеряла последнюю вещь, которую любила, снова отдавая себя желаниям других. – Ненавижу весь этот отстой, что пишу сама же, у меня даже идей больше не осталось..может, реально все бросить?– эти мысли не выходят из головы очень давно, загоняя в тупик. Да, это точно конец, что бы она не написала, ей скажут, что она великий писатель, даже если это будет самым ужасным, что они прочитают. Всем обязательно нужно было лизать ей жопу изо дня в день, как послушным псинам. Альфа вздохнула и зашла на свою страницу, впервые за долгое время нажав на уведомления. Очень неожиданно для себя она начала замечать, что один человек в ее комментариях всеми видами оскорблений поливает ее работу и ее читателей. Негодуя, она даже не заметила то, насколько сильно оскорбилась, и написала ему достаточно гневное сообщение-ответ на его словесный понос. Она начала защищать свою же отстойную работу, которую ненавидела всей душой. Постепенно она снова начинала стараться, желая утереть этому подонку нос, но ему не нравилось абсолютно ничего из того, что она перепробовала. Что за требовательный ублюдок! Что ему вообще нужно? – Блять, надоел,– открыв его страницу, она зашла в личные сообщения и начала печатать, выливая всю свою агрессию в это сообщение. "Слышь ты, мудачье. Тебе что вообще от меня нужно? Если тебе так не нравится то, что я пишу, так нахер ты это читаешь? Если ты такой замечательный критик, значит сам и пиши, блять, так, как хочешь, а в мои романы не лезь! Соси хуй, гандон." Нажав кнопку отправить и откинув телефон на кровать, она встала и пошла на кухню сделать себе успокоительный чай. Из-за этого идиота она злилась так, что у нее уже глаз дергался чаще, чем она моргала. Никто ее раньше так сильно не раздражал, как этот недоносок. Полчаса она спокойно провела на кухне под звуки дождя за окном, пока не услышала звук уведомления, означающий то, что ей кто-то написал. Хотелось проигнорировать, особенно, если это тот ублюдок, но все же, нехотя поднявшись, она пошла в спальню. На телефон тем временем пришло еще одно сообщение, поэтому она тут же схватила гаджет и открыла переписку. "Твои работы полное дерьмище, потому что ты пишешь то, чего от тебя хотят другие." Чего? Что? "Если бы ты писала с душой, то, чего хочешь сама, то они бы были живыми, а так это лишь сплошной словесный понос, коим недавно ты, идиотка, назвала мою критику." Черт, что она только что прочитала? Это же не было шуткой? Точно? Ее понял какой недомерок, которого она даже не знала и ни разу не встречала? Мысленно собрашись, она глубоко вохнула и принялась печатать ответ. "И как мне, блять, вложить свою душу в то, на что другие смотрят лишь поверхностно? Поведай мне, раз такой гений." Сообщение тут же оказалось прочитанным, и новое пришло от него практически в ту же минуту: "А на кой тебе мнение других, если изначально писать ты должна для себя?" *** Нехотя, но к концу дороги парня пришлось разбудить, он хоть и был худым и легким, но дотащить до лифта его самого и его сумки Союнг была не в силах. Постучав по спине и не получив никакого отклика, она чуть сильнее зарядила ему по голове, от чего тот мгновенно вскочил и уже сам ударился о дверцу машины. – Чтоб тебя, а полегче разбудить было никак?– изобразив обиду, вскрикнул и посмотрел на альфу,– Все в норме, пошли к тебе домой.. – К нам домой,– под вопросительным взглядом она вздохнула и повторила,– к нам домой, Ким Докча. С этого момента считай мой дом и своим домом, потому что я собираюсь полностью огородить тебя от твоей уебской жизни. Сначала мы сходим к врачу, потом заберем твои документы из школы, еще бы докупить тебе одежды нормальной, а не все эти уродские тряпки. И заживем вместе и счастливо. – Черт, у меня уже даже сил нет с тобой спорить.. – Значит, скажи мне спасибо и поднимай свою задницу с места. Я поставлю тебя на ноги. Взгляд уставший у обоих, но тем не менее голос ее казался мягче, чем у кого-либо и когда-либо в его памяти. Он до сих пор не мог понять, почему она так старалась заботиться именно о нем, но, признаться, это невероятно сильно грело душу. Бросив короткий смешок, Докча тут же пробормотал тихое: – Да, спасибо тебе, Союнг. Ее запах корицы по-прежнему окутывал его тело, внушая чувство комфорта и защиты. Это первый феромон, который он почувствовал, и первый феромон, который он может назвать для себя очень приятным.