Охота, спасение и любовь.

Перед Вэй Ином стоял невероятной красоты мужчина в старинном белоснежном ханьфу протягивал к нему ладонь и просил: — Останься! Я тебя прощаю, и тебе даже не придется принимать наказание. Мимолетно мелькнула мысль, что уговаривать этот странный мужчина явно не умеет. — Нет, — прозвучало в ответ. И Усянь даже не сразу осознал, что голос был его. — Это все из-за него? Захотелось отодвинуться подальше, уж слишком поражал контраст между бесстрастным лицом и пылающими одержимостью глазами цвета дорогого янтаря. — Поэтому, ты желаешь покинуть Ванцзи? Если бы не пробирающий до костей холод и необъяснимый ужас, Вэй Ин бы даже нашел забавным, что этот Ванцзи говорит о себе в третьем лице. Он уже собирался призвать тьму и уйти и вдруг понял, что не может, более того, его тело ему не подчинялось. Он был только наблюдателем, а говорил с этим заклинателем в белом кто-то другой, почему то его голосом. — Нет. Не из-за него. Я тебя не люблю. Я хочу свободы. Я не могу и не хочу оставаться в Гусу. — Не верю. Это все он. Глава Цзян. Ну что же, посмотри на своего любовника, — произнес заклинатель и сделал шаг в сторону. Вэй Ин только успел увидеть яростный взгляд любимых глаз, как Ванцзи стремительным движением перерезал горло Цзян Чэну. Фиолетовое ханьфу окрасилось красным.Вэй Ина окатило ужасом, отчаянием и желанием умереть, но перед этим убить заклинателя в светлом, он попытался призвать тьму, как вдруг рухнул на землю корчась от боли. Над ним золотыми прутьями соткалась клетка удерживающей печати. Он кричал, бился о барьер, пытаясь вырваться, а затем мир вспыхнул фиолетовым. Вэй Ин открыл глаза и задыхаясь от хлынувших слез бросился на шею Цзян Чэна. — А-Сянь! Не плачь! Да что же это за сон такой! — ворчал Ваньинь затащив Усяня на колени, а на его пальце раздавался треск Цзыдяня, выдавая волнение. — Кошмар, это был всего лишь страшный сон, — всхлипывал Вэй Ин и прижимался ближе, — А на самом деле, все хорошо. Ты тут, ты жив. — Конечно жив, что мне сделается? — Чэн вытирал слезы с лица Вэй Ина. — Ваньинь позволь, я помогу, — раздался голос Лань Сиченя, — Я не наврежу. Цзян Чэн кивнул не выпуская плачущего шисюна из рук. Вэй Ин почувствовал прикосновение прохладных пальцев к вискам, где-то внутри разлилось спокойствие. Ваньинь гладил его по спине: — Что ты видел? Вздохнув, Усянь рассказал о своем сне. — Господин Вэй, позволите?Сичэнь протянул руку к его груди, но был остановлен нахмурившимся Цзян Чэном: — Это не опасно? — Нет. Хочу кое-что проверить. Я не думаю, что это был просто сон. — Я согласен, — ответил Вэй Ин. Сичэнь дотронулся до его груди, вокруг вспыхнули ледяной синевой линии магической печати. Объятия Цзян Чэна стали крепче. Когда Лань Сичень отнял ладонь от его груди, Вэй Усянь первым нарушил тишину, лениво потянувшись и устроившись поудобнее в руках брата. — Ну что, все посмотрели этот милый ужастик во сне? Сичень медленно выдохнул, сложив руки на коленях. — Это не просто сон, — сказал он негромко. — Его явно кто-то наслал. Но… я думаю, это не иллюзия, а скорее воспоминание. Возможно, из прошлой жизни. Вэй Усянь вскинул брови и ухмыльнулся. — Из прошлой жизни? Ну, если это правда, то у меня тогда был отвратительный вкус на мужиков. Сичень невольно отвёл взгляд, будто от резкого света, а Цзян Чэн закатил глаза. — Вот только не начинай, — резко отрезал он, а потом, задержав взгляд на брате, неожиданно добавил, — И ещё. Даже не думай жертвовать собой. Иначе ноги переломаю. — А–Чэн, ну ты чего? Даже в мыслях не было, — Вэй Усянь улыбнулся шире, наклонив голову. — И ты подумай, сломаешь, а ухаживать за мной тебе же и придется. Пожалей себя. Цзян Чэн хмыкнул, но уголки губ едва заметно дрогнули. Сичень сидел в стороне, наблюдая за этой привычной перепалкой. Слова, в которых за угрозами пряталась забота, лёгкие, привычные шутки. Все это было только для двоих. Он поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться на месте Вэй Усяня, тем, к кому обращены эти резкие слова, но в которых звучало обещание беречь и защищать. Вэй Ин по-своему лукаво улыбался, Цзян Чэн смотрел на него с раздражением, в котором слишком легко угадывалась забота, а Сичень опустил глаза, стараясь не выдать нахлынувших мыслей. Тишину прервал глухой удар снизу, затем второй — громче, будто что-то тяжёлое обрушилось прямо в зале гостиницы. Вэй Усянь рывком сел, вслушиваясь. — А вот это уже не из разряда снов, — пробормотал он и скользнул взглядом к двери. Цзян Чэн выругался, вставая. — Отлично. Ни минуты покоя. Сичень поднялся следом, его лицо снова стало сосредоточенным и спокойным — всё лишнее отступило. Они почти одновременно выскочили из номера и переглянулись через перила. Внизу, посреди разбросанной мебели, стояли Цзинь Лин, Лань Юань и Цзиньи. Одним рывком Цзиньи задвинул Цзинь Лина за спину и выпустил тьму — она рванулась навстречу, словно живая, закрывая друзей от возможной угрозы. Вэй Усянь среагировал точно так же: его тьма, густая и тяжелая, сомкнулась барьером, а сам он заслонил Цзян Чэна. Два заклинателя оказались напротив друг друга, словно в зеркале — яростные и готовые идти до конца. Воздух затрещал и заискрил, по стенам пробежали тени, с потолка сыпалась побелка. В нос ударил запах гари, будто камень начинал плавиться от их противостояния. — Вы ещё кто такие?! — рявкнул Цзиньи, не узнавая силуэтов наверху. — Опусти, — приказал Вэй Усянь, не сдвигаясь с места. — И сразу познакомимся. Сквозь тяжёлое давление двух потоков силы пробилось раздражённое ворчание. — Обязательно сразу тьмой меряться? — Цзинь Лин, почти придавленный спиной к стене, закатил глаза и попытался высвободиться. — Да пусти ты меня, это дядя Цзян и дядя Вэй! Ничего они нам не сделают! — Цзинь Лин! — одновременно окликнули Вэй Усянь и Цзян Чэн, и в их голосах звучала одинаковая интонация. Цзиньи медленно ослабил хватку, но тьма вокруг него ещё не спешила рассеяться. Вэй Усянь тоже не сразу убрал барьер — оба упрямо продолжали меряться силой, даже когда необходимость отпала. Цзян Чэн со вздохом прикрыл глаза рукой. — Тёмные заклинатели, — пробормотал он, а потом, скосив взгляд на Вэй Усяня, добавил сквозь зубы: — Как будто тебя и Сюэ Яна мало, еще одного занесло. Небо решило меня добить. Сичень, всё ещё не до конца оправившийся от напряжения последних часов, задержал взгляд на Цзиньи. Внутри зашевелились гордость и тревога за своего ребёнка. Его сын, со вспыльчивым характером и прямотой, никогда бы не связался с тьмой ради забавы. Если он решился — значит, другого выхода просто не было. И уж точно Юань не позволил бы ему оступиться. Эта уверенность немного согревала, но беспокойство не уходило. Юань, уловив его взгляд, будто невзначай коснулся руки отца и тихо попросил: — Отец, осмотри, пожалуйста, Цзинь Лина. Он ведь недавно был ранен. — Просто так? — удивился Сичень, но кивнул и подошёл ближе. Цзинь Лин напрягся, но не отстранился, позволив себя осмотреть. Сичень проверил пульс, дыхание, лёгкими движениями ладоней ощутил тонкий поток духовной силы. — Абсолютно здоров, — наконец сказал он, чуть нахмурившись. — Но… есть следы тёмного проклятья. Очень слабые, едва уловимая дымка. Юань, ты справился с ним почти безупречно, выжег до конца. — Это не я, — спокойно возразил Юань. — Ему помог Цзиньи. Сичень вскинул брови. — Помог… и использовал для этого тьму? Юань кивнул, не торопясь что-то добавлять. В его взгляде было доверие, словно он заранее ожидал, что отец не осудит. Сичень перевёл взгляд на Цзиньи. Тот стоял уверенно, словно бросая вызов всему миру, и в этом было что-то по-детски упрямое и в то же время взрослое. Рядом тихо хмыкнул Вэй Усянь, облокотившись на столбик. Его глаза весело блеснули. — Ай-ай, Цзиньи, — протянул он, — так пылко бросаться спасать. Ты прямо как я в юности! Это так мило. Он скользнул взглядом то на Цзиньи, то на Цзинь Лина, и уголки губ хитро дрогнули. — Смотрю я на вас двоих и думаю: бедняжка Цзинь Лин! Влюбиться в юную госпожу куда проще, чем в такого несносного упрямца, как ты, Цзиньи. Цзинь Лин мгновенно вспыхнул, отводя глаза, а Цзиньи сжал кулаки и резко фыркнул: — Я не несносный! — Ну да-ну да, — Вэй Усянь развёл руками и, не скрывая улыбки, подмигнул. — Совсем не несносный. Цзян Чэн закатил глаза и буркнул себе под нос — Сначала силами меряются, теперь сердечные дела обсуждают. Конец света ближе, чем я думал. *** Сюэ Ян рассек мечом очередную темную тварь и едва успел прикрыть лицо, от брызнувшей в стороны мерзкой слизи, которой была покрыта кожа существа. Она липкой жижей стекала на землю. Какая-то мерзость, похожая на раздувшийся труп, но быстрая,как живая, хрипела и бросалась с такой силой, что дерево под когтями трещало. Сюэ Ян выругался, отпинывая урода ногой и распарывая его брюхо: — Да чтоб вас, гниды! Тьфу, говно вонючее! На него тут же брызнуло изнутри — мерзкая смесь тухлого мяса и жёлтой слизи, и часть попала на шею. Кожа тут же зажглась жжением, словно её прижгли углём. Ян скривился, но, стиснув зубы, перерубил ещё одну тварь, которая метнулась к Синченю. — А–Ян, — негромко, почти спокойно сказал Сяо Синчэнь, словно не по колено в кровавой жиже стоял. — Что «А–Ян»? — огрызнулся тот, но тут же залюбовался, как Синчэнь, весь в брызгах, двигается легко, в этом кошмаре словно танцует. Даже в гуще вони и кишок он выглядел так, будто ведёт изящный ритуал, а не рубит трупаков.— Ох, Даочжан, ты пиздец как красив, даже весь в кишках! Я на тебя, блядь, засмотрелся — чуть башку не потерял! При этом Ян резко дёрнул меч в сторону, рубанув когтистую лапу, что тянулась к Синчэню сбоку. — Не отвлекайся, — тихо ответил Синчэнь, заалев щеками и рубанув врага с такой силой, что тот развалился на две половины. Сун Лань закатил глаза, едва сдержав ухмылку. — Может, тебе жених нужен, а не меч? — Ага, я бы не против, — Ян рявкнул, разворачиваясь и вбивая клинок по самую гарду в грудь уроду. — Но ты, снулая рыбина, лучше сам не сдохни. Не хочу, чтобы Слепышка осталась вдовой с ребёнком. Сун Лань едва не сбился в шаге, но ответил ледяным тоном. — За собой следи, лучше. — Да я за всеми тут слежу! — орал Ян, перерубая руку чудовищу. — А-Цин с Хуайсаном уже, небось, весь свадебный банкет расписали! И объяснять им, почему торжества не будет, я не собираюсь! Сам иди им ври, если сдохнешь! Тварь ударила в спину, Сун Лань пошатнулся, но Ян рывком подхватил его за ворот. — Стоять, сука! Я что сказал? — Не сметь дохнуть! Круг мертвецов снова сомкнулся, их было слишком много. — Не удержим, — коротко бросил Сун Лань. Синчэнь выхватил из рукава несколько талисманов и сжал их в пальцах. Его голос прозвучал так же ровно, как и прежде. — Уходим. Синий свет полоснул по воздуху, и через мгновение запах гнили и крови исчез. Они рухнули прямиком на кухонный пол гостиницы — среди горшков, пара и ошарашенно уставившихся Вэй Усяня, Цзян Чэна и остальных. — Блядь… — только и выдохнул Ян, отряхиваясь и криво усмехаясь. — Какая встреча? Сун Лань мрачно стряхнул с плеча кровь и слизь, Сяо Синчень мягко кашлянул, будто извиняясь за внезапное появление. Цзян Чэн первым пришёл в себя. — Что, к демонам, вы тут делаете? Сюэ Ян, не спеша вытирая меч о штаны фыркнул. — Что-что… спасали свои задницы от кучи мерзкой падали. А эти поганые талисманы решили, что лучше сюда телепортнуть. Ну хоть не в сортир. Сяо Синчень мягко нахмурился. —А –Ян, прошу, без подробностей… — Ага, — ухмыльнулся Сюэ Ян, бросив на него взгляд полный откровенного восхищения. — Но ради тебя, Синчень, я готов хоть стихами пересказывать. Я уже говорил? Что даже в крови ты выглядишь так, что я готов поклониться небесам за зрение. Сяо Синчень улыбнулся своему парню и кивнул. Сун Лань закатил глаза — Очарователен, как всегда. Может, ещё про дело скажешь, пока все не сблевали? — Ага, про дело, — скривился Ян. — Так про дело. Нас отправили зачищать нечисть. И заодно найти печать, которая удерживала дальнего предка мелколаней. Придурок стал демонической тварью, и теперь его добро расползается по округе. И во всем виноват ты Вэй Ин. Лань Юань, Лань Цзиньи и Цзинь Лин переглянулись. Но промолчали. Вэй Усянь поднял бровь. — Предок Ланей? Подожди, а я-то тут при чём? Сюэ Ян хохотнул и ткнул в него пальцем. — Ха! Да всё из-за твоего хуёвого вкуса на мужиков в прошлой жизни. — Чего?! — Усянь чуть не подпрыгнул. — А я-то откуда знаю? — ухмыльнулся Ян. — Не я ж эти дневники писал. Там у вашего своячка, Лань Цижэня, всё в подробностях. Захотите — сами потом почитайте, а у меня от этой графомании глаза кровью наливаются. Цзян Чэн сжал зубы. — Может, хоть раз без отступлений и по делу? Сун Лань пожал плечами. — Нет. Это всё равно что с демона требовать приличия. Сюэ Ян подмигнул. — Ага. И всё равно ты меня любишь, ледышка. А потом Сюэ Ян в несколько полных нецензурной лексики предложений рассказал, все что Яо узнал из дневников Лань Циженя. В воздухе повисло напряжение. Наконец его нарушил голос Цзинь Лина. — Мы с Юанем и Цзиньи знаем, где эта печать. Можем показать. —Неожиданно, — пробормотал Сюэ Ян.