Душа к душе

      Скрип снега под его ногами сливается с другими звуками многолюдной улицы. Снующие туда-сюда люди и монстры громко переговариваются, обсуждая предстоящую новогоднюю ночь. Кто-то несет пакеты с подарками родным и близким. Вторые скрываются за дверьми магазинов в поисках подарка или недостающего ингредиента к праздничному столу. А третьи просто гуляют.       Сам же Санс, можно сказать, представлял третьих, однако не совсем. Он не шел с подарками, не искал что-то, но и не бродил бесцельно. У него было конкретное место, куда нужно прийти. «Спасибо» Фриску, который вчера неожиданно вернулся из своего похода в Подземелье длиною в полторы недели и без единого сообщения, из-за чего Ториэль чуть инфаркт не хватил, а час назад написал сообщение с просьбой прийти на холм перед выходом из горы Эббот. Сколько бы раз он не писал «зачем?» — толкового ответа он не получал, только короткое «увидишь». Если бы не его, Санса, любопытство, он мог бы сейчас лежать на любимом диване в квартире Дримурров и разбавлять новогоднюю атмосферу своими каламбурами…       — ладно, что сделано, то сделано, — негромко сказал себе под нос комик и, выпустив в воздух облачко пара, продолжил свой путь в тишине. Только у себя в черепушке он перебирал все варианты причин, по которым малец мог позвать его к горе.       Ни одной мысли. За все время, что он живет, сейчас он не мог хотя бы предположить. И это пугало скелета. Правду говорят, люди и монстры не сильно отличаются. Что одних, что вторых пугает то, чего они логически объяснить не могут.

***

      — надо было использовать короткий путь, — делает вывод комик, наконец взобравшись на вершину. Он уже тысячу раз пожалел, что решил прогуляться на своих двоих. У него даже череп успел замерзнуть во время небольшого путешествия. Как же просто жилось в Подземелье, в Сноудине, — всегда постоянная температура. А тут в зависимости от времени суток и времени года все меняется. Нет, Санс не жалуется, просто размышляет.       — что ж… — протягивая гласные, вслух размышляет скелет. Он достает из кармана куртки телефон и, набирая Фриска, ожидает ответа.       «интересно…», — он удивляется, когда на той стороне провода роботический женский голос говорит «абонент не отвечает». Его удивление достигает пика, когда ему спустя время приходит сообщение следующего содержания: «с новым годом, Санс» от Фриска. Скелет пытается дозвониться до недо-Дримурра, но тщетно — даже он уже устал слышать это монотонное «абонент не отвечает или временно недоступен».       — хороший розыгрыш, малец, — невесело выдает вслух Санс, — когда вернусь, проедусь по кое-чьим косточкам.       — А ты все так же остроумен, не так ли, Санс?       Санс останавливается перед спуском с холма. Его глазницы тухнут. Уголки рта стекают вниз, лишая череп привычной улыбки.       Он вновь делает шаг вперед, ссылаясь на игры разума. Уже сосредотачивается на месте прибытия, но его опять останавливают:       — Почему ты уходишь?       В этот раз он поворачивает голову в сторону источника голоса.       Был бы он человеком, он мог бы сказать, что у него выбили воздух из легких. Но вместо этого у него в черепе абсолютная п у с т о т а.       Скелет смотрит на бутылку кетчупа в кармане куртки и выдает первую попавшуюся на ум шутку, которая даже ему не кажется смешной:       — кажется, хватит с меня на сегодня кетчупа.       И он вновь делает шаг в сторону дома в попытке уйти. Он не хочет здесь больше находиться. Нужно вернуться домой и перемыть кости с одним человеком, который решил, что пригласить его сюда — удачная идея…       Его рукава касаются чьи-то тонкие пальцы, а потом и вовсе обвиваются вокруг ткани. Старший скелет пытается вырваться из хватки, желая уйти. Его опять прервали. Почему эта галлюцинация вообще хватает его…       Его глазницы вновь тухнут в осознании одного факта.       Его.       Хватают.       С ним…       Руки на его спине смыкаются быстрее, чем он успевает что-либо сделать или подумать. Кончик его носа упирается в черную ткань пальто на уровне ключиц монстра.       — Ты вырос, — единственное, что выдает высокий скелет. В его голосе слышится смешок вперемешку с чем-то, что можно назвать «облегчение».       — а ты все такой же дылда, — отвечает в тон ему комик. Он уже набирает воздуха в несуществующие легкие, чтобы задать вопрос, но стоит его рецепторам уловить это — и он забывает обо всем.       Только это пальто пахнет так.       Только запах Гастера может вскружить ему голову так, что из черепушки вылетают все вопросы.       К черту. Завтра все. Он задаст все вопросы завтра.       Сейчас есть только материальный он. Только его реальный запах. Только его теплые руки на спине.       Пусть на них упадет хоть небо. Все равно. Этот момент он не упустит.       Он больше никогда не отпустит Гастера.