Лифт

Исаги не знает, как все к этому пришло. Точнее, знает, но не понимает. Отправная точка – Синяя тюрьма, спасибо Эго за замечательный опыт, развитие, популярность, пачку новых друзей и знакомство с Итоши Рином. Пошел нахуй Эго за знакомство с Итоши Рином. Итоши Рин – зверь необузданный, дикий, слегка себе на уме. Он необщительный, во всех сферах жизни, кроме футбола, не адаптированный, грубый, временами агрессивный. Невыносимый персонаж, проще говоря. Исаги в него влюбился. Хочется сказать, что с первого взгляда, но скорее с первого гола – сердце рухнуло в пятки, ладошки вспотели, румянец залил уставшее лицо Йоичи. Весь набор, короче. И Исаги легко оправдал это усталостью от игры. Восхищением им как футболистом. Поражением перед чужим талантом. И оправдывал бы дальше, если бы зверь не утащил его в свою нору – в свою идеальную маленькую команду из таких же ебанутых, пришибленных на голову талантов. Следующая остановка – кровать напротив кровати. Исаги не мог спать, пока белоснежная пустота чужих простыней не прекратит мозолить глаза из-за хозяина постели, потерявшегося в ночных тренировках. Йоичи и потом засыпал плохо – потому что дрожание теней ресниц гипнотизировало, ровное чужое дыхание сбивало собственное, реакцию молодого организма на оголившуюся во сне линию пресса даже комментировать не стану. Исаги быстро понял, что что-то с ним не так – оказалось достаточно одной ночной дрочки в душе. Дальше – хуже. Дальше первые совместные победы. Совместные проигрыши. Роспуск. Чего-то им тогда не хватило, не дотянули. Одной вспышки – и Исаги уже устал винить во всем себя. В конце концов они просто школьники, чьи амбиции похоронили большие злые дяди в угоду коррупции, что еще они могли сделать? Из трусов и так все повыпрыгивали, дальше только из кожи вылезать. Физически невозможно. Эго пропал также резко, как и появился. Анри поплакала. Парни поплакали. Рин поцеловал Исаги в опустевшей после слез раздевалке. Злобно. Агрессивно. Неумело. Просто от того, что ему некуда было девать адреналин и отчаяние. Итоши сказал забыть. Итоши протер глаза, послал нахуй и ушёл. Исаги взял его номер у Анри. Так он и оказался тут – в узком, сером лифте, с идиотским, с неуместным букетом цветов и простецкой бутылкой вина. И пачкой презервативов за пазухой. Без комментариев. Йоичи, как и полагается, позвонил первым. И вторым. И третьим. И звонил вплоть до тех пор, пока Рин не выполз из самокопания и не прекратил сбрасывать трубку. Переписка пошла спустя месяц – Исаги, как и полагается, написал тоже первым. Исаги писал навязчиво и обо всем, скидывал фотки, песенки слал, в общем влезал в жизнь неупокоенного любовного интереса настолько плотно, насколько был способен со своей человеческой порядочностью. Рин порядочностью оказался обделен: привык к вниманию Исаги, смирился даже, и перевёл их диалоги в более интересный контекст. Хотя, вероятно, Йоичи немного неправильно понял ту фотографию голого торса, что ему пришла. Наверно, стоило просто оценить работу в зале, похвалить, а не слать в ответ собственный стояк. Не то чтобы Исаги жалеет. Он жалеет, что ебучий лифт застрял между третьим и четвёртым этажами. А Рин живёт на шестом. Они месяц общались по телефону, полгода переписывались, еще месяц выражали свой взаимный интерес провокационными фотками, минималистично подписанными в стиле «да пошел ты в пизду с таким флиртом», и все ради того, чтобы Исаги, вместо первой долгожданной встречи в новых регалиях, застрял в лифте дома Итоши на два блядских часа. С идиотским букетом цветов и бутылкой вина, потому что он неловкий, неопытный чудила. Исаги вздыхает, усаживается в угол – сука, даже ноги не вытянуть, – и тупо, совершенно неподобающе под ситуацию улыбается. Как все к этому пришло вообще? Исаги еще не скоро предстоит узнать, что в квартире Рина в это время в холодильнике бутылка белого полу-сладкого, в зале в вазе – букет полевых ромашек, а в комнате под подушкой – пачка презервативов и смазка. А сам Итоши громко, несдержанно ругается с лифтером по телефону, нервно вышагивая по предбаннику шестого этажа. Честно говоря, Итоши Рин тоже не понимает, как все к этому пришло.