Величайший директор

Бой, который закипел между Альбусом и Гриндевальдом был невероятен. Он был настолько эпичен, что все наблюдавшие за ним, в один голос заявляли: «Мы никогда не видели ничего подобного! Уже только ради одного этого стоило жить…» На шум из деревни прибежал Аберфорт, который тоже был поражён увиденным. — Не может быть! — кричал он. — Вот это да! Поверить не могу! А это вообще как возможно?! Если бы мои дорогие читатели узнали, что там был за бой, то не смогли бы уже потом читать о боевых сценах, ведь всё неизбежно проиграло бы в сравнении. А потому я не буду описывать его даже в общих чертах. Просто поверьте на слово… Скажу лишь, что в какой-то момент Аберфорт решил вмешаться… По крайней мере, так потом заявлял Альбус. Но вполне могло быть и так, что на него просто натолкнулись в пылу сражения. Гриндевальд или Дамблдор запнулись об него, и заклинание случайно отлетело в Ариану… На этом всё и закончилось. По крайней мере, так заявлял Аберфот. Но он-то потерял сознание, а потому не знал, что там было дальше и как. В «Ежедневном пророке» на следующий же день вышла большая статья: «Магическая дуэль, которой не было и не будет равных!» Наш корреспондент Джо Тикет не был там и ничего не видел, но он клянётся, что этот бой был максимально эпичным! А кто мы такие, чтобы ему не верить? Естественно, мы не будем описывать никакие подробности того боя, чтобы не шокировать наших читателей…» *** В день похорон Арианы с неба лился дождь. Братья Дамблдоры стояли у свежей могилы сестры и принимали весьма странные соболезнования от знакомых и дальних родственников. — Мне так жаль, Альбус… И поздравляю с великим боем! — Бедняжка Ариана… Альбус, ты был просто невероятен! — Какое горе… Мистер Дамблдор, вы мой герой! Научите меня биться также! — Если мы хоть чем-то можем помочь… Ох, Альбус, ну, ты и красавчик, конечно! Как ты уделал этого Гриндевальда… Альбус лишь молча кивал на всё это. Мысли его были далеко отсюда. Когда поток людей, наконец, иссяк, он повернулся к брату. — Вмажь мне, — неожиданно попросил Альбус. — Чего? — Ударь меня, говорю. По лицу. Сильно. Аберфорт попятился. Он слишком хорошо помнил, что было в тот единственный раз, когда решился на нечто подобное… — В этот раз я не буду превращать тебя в двурогого козлокрыса, даю слово. Давай! Аберфорт понимал, что такого шанса, скорее всего, больше представится. А потому размахнулся, как следует, и ударил брата, сбив его с ног. Альбус осторожно потрогал нос, из которого струйкой текла кровь, и улыбнулся, поняв, что он сломан. — Отлично, — гнусаво пробормотал он, поднимаясь. Аберфорт занёс кулак для нового удара. — Эй! А ну, стоять! Я дал тебе разрешение только на один удар! Аберфорт нервно усмехнулся и опустил руку. — Прости… Я, пожалуй, лучше пойду… Альбус остался один у могилы сестры. Кровь текла уже гораздо медленнее, но всё ещё продолжала капать на его дорогую мантию. В наступившей тишине прозвучали его слова: — Прости меня. — Альбус ещё немного постоял, потом расправил плечи и носовым платком стёр кровь с лица. — Я обещал, что твой портрет будет в школе, а значит, пора мне уже, наконец, стать директором Хогвартса… — Он отошёл от могилы, но тут же вернулся, чтобы добавить: — Величайшим директором Хогвартса за всю его историю!