Небесный танцор или запретная любовь короля Хана

— Пошевеливайся, нечего глазеть по сторонам! — хлыст бича и жгучая боль привели парня в чувства. Юноша зашипел от кипящей боли, чувствуя как по лопатке потекла алая жидкость. Мужчина, что величественно восседал на белой лошади Липицианской масти, грозно осмотрел пленных и подозвал к себе одного из солдатов. — Возьми вон тех двух дев, отмой их и представь ко двору Его Величества. У них довольно необычная внешность, правителю должно понравиться, — тёмный холодный взгляд остановился на парне, чья спина истекала кровью. — И его возьми. На лицо вроде смазливый, в прислуги пойдёт. Эй, ничтожество, понимаешь по нашему? — мужчина кивнул, и солдат резко развернул юношу лицом к своему командиру. Парень потухшими и обозлёнными глазами смотрел прямо в глаза мужчины и молчал. — Отвечай, коли жить хочешь, — шепнул солдат на родном языке юноши, от чего тот слегка вздрогнул, услышав родную речь. — Понимаю. — Добро. Подготовь их как следует. Через два часа я заберу всех троих, — мужчина кивнул солдату, и пришпорив коня, двинулся следом за многотысячной толпой пленников. — Чего встали? А ну пошли! — воздух разрезал очередной звук удара бичом, и по округе раздался болезненный вой. — Пошли приятель, — солдат аккуратно похлопал по плечу юношу, и подозвав дев, повёл в сторону шатров, в коих жили военные. — Я вам не приятель, — с едва выраженным акцентом ответил парень, прожигая дыру в лице солдата. Сёстры Су, коих тоже забрал солдат, тихо шли следом, растирая горячие слёзы по щекам. — Я бы так не говорил на твоём месте. Считай что из двух зол ты выбрал меньшее, — мужчина в доспехах кивнул стражникам, пропуская всех троих пленных в шатёр. Внутри находились большие деревянные бочки с водой и железные тазы. — Вот вода, вот мыло. Сейчас подыщу какую никакую одежду. Вам повезло что вы смазливы на лицо. На каторгу не попадёте, благодарите Господа Бога, —солдат вышел из шатра, наказывая страже следить за тем, чтобы пленники не вышли. Девушки со страхом в глазах смотрели на парня, будто ожидали подвоха с его стороны. — Лиён, Лана, я не сделаю вам ничего плохого. Отойдите в другой конец шатра и мойтесь. Я смотреть не буду. — Минхо… что с нами будет? — одна из девушек ступила вперёд, забирая таз с прохладной водой. — Скорее всего будем прислугой у какого-то богатенького мерзавца. Поверьте, для вас это лучше каторги. — Что будет с нашими родными? — вторая девушка, смахивая слёзы, встала рядом с сестрой. — Я не знаю. Мне жаль, что я не смогу спасти ваших родных, — парня одолевали смешанные чувства. Он не мог найти слов поддержки, но они и не надобны в этот момент. Ни одни слова не вернут родных этим девам, ни одни фразы не возродят их страну. Девушки кивнули, в последний раз рассматривая парня, и ушли в тёмный угол, постоянно поглядывая по сторонам, словно запуганные газели. Парень развязал пояс своего одеяния, снимая нижние одежды и шипя от боли, с которой грязная ткань, когда-то бывшая рубаха, отрывалась от кожи с кусками запекшейся крови. Прохладная вода чуть расслабила мышцы, стекая красными ручьями с тела и зализывая множественые ссадины и раны. С волос потекла вода, с такими же местами, кровавыми ручейками, смывая с русых волос грязь. — Вижу, вы уже почти закончили, — в шатёр вошёл всё тот же солдат, держа в руках слегка потрепанную одежду, скорее всего, либо снятую с трупов, либо ту, что вместе с множеством других вещей забрали как трофей. — Одевайтесь и пойдём есть. Скоро вас заберут. Мужчина кинул белые нижние одежды юноше и синий ханбок, а затем положил два ярко зелёных ханбока для девушек рядом, и вновь вышел. Спустя несколько минут все трое вышли из шатра, ёжась от обозлённых, голодных взглядов солдат. К шатру подъехал тот самый мужчина на коне, бросая брезгливый взгляд на пленников. — Джей, прикажи подать перевозку. Я отправляюсь в столицу. — Мы не успели их покормить. — Потерпят, а коль сдохнут по дороге, то и не жаль их будет. Выполнять приказ! — Есть сер. К шатру подъехала телега, на которой возвышалась большая железная клетка, запиравшаяся на два замка. — По одному заходите, руки за спину, — холодный тон мужчины разрезал тишину, и пленники зашли в открытую клетку. Дрожь пробежала по телу мелкими мурашками, как только дверь клетки с грохотом закрылась, словно опустили рычаг гильотины, отрубая все пути к родным краям. — Седлать коней! Мы возвращаемся в столицу.