Фенечки

      Вечер последнего дня смены поистине волшебное время. Чувства людей, накопленные за все время пребывания в лагере, достигают своего пика, и это последний шанс дать им волю. Никто не думает о том, что будет завтра, но как раз эта мысль где-то в глубине сознания и подталкивает на действия. Признания в любви, пустые обещания поддерживать общение после отъезда, горькая разлука, ссоры из-за скопленных недовольств – всем этим наполнена последняя общелагерная дискотека. За громкой музыкой почти не слышен девичий плач от разбитого сердца или смех компаний друзей, нашедших друг в друге родственные души за какие-то 3 недели. Все объединены общей атмосферой, но каждый погружен в себя и отдан своим эмоциям. Поэтому никому нет дела до внезапно исчезнувших двух человек.       Они сбежали оттуда на берег речки где-то за дальними домиками. Громкая музыка с дискотеки здесь была еле слышна и перебивалась песнями из скаченного на телефон плейлиста. Два парня еле умещались головами на расстеленном худи Хенджина, но их осветленные волосы (здесь же на смене какой-то дешевой краской) все равно путались в траве. Кое-где на ткани видны были пятнышки от красного полусладкого вина, украденного из бара родителей еще перед поездкой. – Смотри, – Феликс вскинул руку с фенечкой на запястье к небу и указал в сторону каких-то звезд, но среди тысячи на чистом ночном небе сложно было понять куда именно, – это созвездие Лиры! Видишь во-о-он там яркую такую звездочку? Так вот это Вега, – сам парень был ярче любой звездочки, когда так улыбался. А по милым веснушкам на его лице можно было составлять созвездия, не хуже, чем на небе. – Да, красиво. Покажи еще что-нибудь, – Хенджина мало интересовали небесные тела, но ему нравилось слушать воодушевленную болтовню младшего. Пока тот был занят рассказом о космосе, Хван протянул руку вверх и переплел их пальцы, а другой скрепил в легкий узелок кончики их фенечек, сделанных друг для друга на каком-то мастер-классе. – Что ты делаешь? – Ли с волнением ждал дальнейших действий, но пальцы не расцепил. – Скрепляю наши обещания друг другу.       Хенджин медленно опустил их руки на землю, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони младшего. Они почти синхронно посмотрели друг на друга, позволяя себе утонуть в глазах. Феликсу кажется, что Хван выглядит так правильно на фоне звезд, которые оттеняют его холодную красоту. Хенджину кажется, что Ли слишком выделяется на фоне неба, ведь солнце не может так ярко светить ночью. Они ненадолго прерывают зрительный контакт, чтобы допить оставшееся вино. Может это действие алкоголя, наложенное на бушующие подростковые гормоны, может душный летний воздух одурманивает, а может для накопленных чувств за время смены наконец находится способ выразить их. Хенджин нерешительно пододвигается ближе и слизывает с губ Феликса бордовые капли, а затем останавливается и оставляет право выбора на младшего: продолжить или… Впрочем, неважно, что «или», потому что Ли тут же целует. Узелок между их фенечками развязывается, что позволяет им обняться и вжаться друг в друга так, будто лишние миллиметры между ними могут быть летальны. – Кажется дискотека подходит к концу, нам стоит вернуться в номер, – слыша, как останавливается музыка, Хенджин очень неохотно разрывает поцелуй, продолжая поглаживать щеки Ликса, как бы соединяя движением пальцев его веснушки так, будто это головоломка, где нужно соединить все точки по порядку.       Феликс ничего не отвечает, лишь коротко кивает и выключает играющий на телефоне трек. Парни наспех собираются, а стеклянную бутылку небрежно выкидывают в кусты, чтобы никто не спалил их за тяжелым нарушением правил лагеря. Молодые, пьяные и влюбленные они убегают в свой домик, где выключают свет и запирают замок, делая вид, что просто ушли с общего веселья спать.       На следующее утро в автобусе Феликс и Хенджин засыпают, как только падают на сидения. Ли положил голову на плечо соседу, мило клюя носом в такт качающегося на неровной дороге транспорта. Хван обязательно бы полюбовался таким уютным младшим, но был обессилен после ночи, проведенной за поцелуями и сокровенными разговорами. Их руки были сцеплены на протяжении всех долгих часов в пути, и завязки их фенечек так же норовились переплестись между собой. У каждого в сумках было по письму, где изложены все чистые, немного по-подростковому гиперболизированные, искренние чувства. А в конце адреса и номера телефонов, в надежде сдержать данное ранее обещание. – Хенджин-и, ты правда-правда будешь мне писать, когда мы разъедимся? – Клянусь, Ликси, мы еще обязательно встретимся.