Время Кирана

За время полета я отсидел все части тела. Занемели мышцы шеи, спины и ног, превратившись в овсяную кашу. Габриэлю Гранту, казалось, все было нипочем. Как только мы приземлились, он молниеносно вскочил со своего места и в числе первых пассажиров направился к выходу. Его резвость меня поразила. Ночной зал ожидания был практически пуст, большинство пассажиров никто не встречал. Бодрой пружинистой походкой новый руководитель группы поспешил в конкретном направлении, и ускорившись, я увидел человека в форме водителя, держащего табличку с нашими фамилиями. Он сопроводил нас к роскошной машине, больше похожей на космический корабль в синей пучине космоса. Грант энергично запрыгнул на заднее сиденье. –Такси от посольства, – объяснил он. –Почему нас больше никто не встретил? –А кто тебе нужен в 12 часов ночи? Наш убийца с букетом цветов? Мне стало неловко, а Габриэль задорно улыбнулся и пихнул меня локтем в бок. –Мне не терпится приступить к работе, – поделился мужчина, – каждый раз испытываю мандраж, как в первый. –Как вы можете так говорить? – возмутился я, – погибли и пропали люди, это не парк аттракционов, а настоящая шайка психов. –Спокойно, Киран. Во всяком случае, убитых не воротишь, приходится работать с тем, что есть. Его колоссальное воодушевление окончательно утомило меня после перелета. –Посмотри на этот город, парень, – сказал Грант, приоткрывая шторку на окне и указывая рукой на полуночные пейзажи, мелькающие за окном, – этот город будет нашим. Мы лично вытащим всю грязь из этих трущоб и раздавим ногтем. –А если все пойдет не по плану, и получится, как в фильме "Китайский квартал"? – недоверчиво уточнил я. –Тогда мы устроим "Побег из Алькатраса". На стойке регистрации оказалось, что мы будем занимать номер почившего мистера Роуза. –Я распорядился, – сказал Габриэль с гордостью, – оттуда даже ничего не убирали. Сначала осмотримся, а потом будем осваиваться. Да, потрясающая идея. Вау. Лучше и не придумаешь. Хорошо, что самого Роуза туда не притащили, Грант был бы в экстазе. В номере руководителя было прохладно. Окно открыто нараспашку и тоненькая бирюзовая занавеска трепетала на ветру. Казалось, мужчина всем видом демонстрировал презрение к нависшей угрозе. "Я вас не боюсь" – говорил он всему миру. "И зря", – подумал я про себя. Я стоял на пороге уже битый час, потому что Грант осматривал комнату на предмет зацепок. Дверь в коридор была распахнута, и я бессильно облокотился на косяк двери снаружи. Когда уже этот длинный день закончится? –Заходи! – наконец донеслось из глубины номера. –Ну неужели, – прошипел я, внося наши вещи внутрь. Несмотря на время, плавно перевалившее за полночь, Габриэль был полон энтузиазма. В руке он держал стопку папок. –Копии личных дел мисс Кхан и мисс Берг. Вот бюрократ проклятый! Сколько полезного можно было нарыть, пока он копал под собственных сотрудников. Еще есть его личный дневник. Интересное чтиво на досуге. Наконец, слава небесам, заметив мою утомленность, мужчина ненадолго переключил ракурс внимания: –Сейчас спущусь вниз и достану нам что-нибудь перекусить. Надеюсь, тебя не смущает, что в этом номере одна кровать. Меня это не смущало, если Грант не имеет привычки вести расследование во сне. Он прошел мимо меня в коридор. За время, пока его не было, я успел почитать оставленные папки. В папке Лимы Берг не было ничего примечательного, только упорный труд: школа, старшая школа, университет, стажировка, работа, повышение, работа. В некоторых местах Роуз оставил знаки вопроса на полях красным карандашом. Личное дело Малы было исписано вдоль и поперек. "Проверить", "запросить копии", "перезвонить" – он словно не верил ни единому слову, написанному про нее. На одном из листов он подробно расписал, что хотел бы получить документы, подтверждающие законность работы лавки семьи Кхан. Точно, ненормальный. В его дневнике продолжалась старая песня. Только здесь он писал, как тяжело ему работается с тремя мертвыми грузами на шее. Тут же уточнялось, что и от Киллиана Лайтвуда следует избавиться. Я потер глаза и закрыл дневник. Хорошо бы просто по-человечески выспаться. А потом проснуться и погонять мяч на улице. Грант вернулся с бутылкой скотча и тарелкой лепешек. –Налетай, – приказал он, отыскивая в недрах шкафа два чистых стакана, – первый индийский ужин, первый день расследования. –Мне можно выпить? –А кто сказал, что нельзя? – Грант игриво огляделся по сторонам, – сегодня ты мой попутчик и моя оперативная группа. Вкус у скотча оказался противный. Но сразу же расслабил меня до состояния желе. Это то, чего я хотел больше всего в конце этого безумного приключения. –Хватит с тебя, – сказал Габриэль, перехватывая у меня пустой стакан, когда я потянулся, чтобы налить добавки. Вкуса лепешки я даже не почувствовал. Через десять минут я уже беззастенчиво лежал в постели, накрывшись одеялом до самых ушей и наблюдал, как Грант делает заметки по записям прошлого руководителя. Я моментально забылся во сне. Этот день закончился в кровати покойного мистера Роуза.