Время Кирана

Грант крепко пожал мою ладонь, вполне вероятно, вложив в рукопожатие все ободряющие слова, которых не мог сказать за столом. Затем подмигнул. –Хорошо, Киран, отправка почты будет послезавтра в девять двадцать утра. Твоё письмо должно лежать на моем столе к этому времени, иначе можешь винить только себя. Я поспешно закивал. Габриэль покорял меня своей внутренней силой все больше и больше. Капитан Лайтвуд тоже мне понравился, но по-своему. Местами он был слишком суровым, но при этом, очевидно, боялся подкатить к Лиме. Хотя только дурак бы не заметил, как он на неё смотрит. Лима каждый раз улыбалась, встречаясь с ним взглядом. Мала наблюдала за ними с легким интересом, подталкивая коллег друг к другу, а Грант тактично этого не замечал. Хотя и сжимал челюсть так, что зубы едва не скрипели. И эти люди называют себя взрослыми. Был бы я постарше и свободен, то стал бы для Лимы лучшим мужчиной. А так, пусть выводит Киллиана на свои телячьи нежности. Эта встреча стала одним из самых счастливых дней в моей жизни за последние годы. На пороге дома нас уже ждали Приянка и Арьян. –Амала, подойди на минуточку. –Да, миссис Чаухан? –Нужно переговорить. Они удалились на второй этаж. Я медленно крался по лестнице, проклиная скрипучие полы, и боялся пропустить хоть слово. Наконец, я смог приникнуть ухом к холодному дереву двери. –Что у вас пропало, вы говорите? – участливо интересовалась сестра. Меня прошиб холодный пот. Теперь они поймут, что я знаю. Или еще хуже, подумают на Малу. –Одна вещь, – отрезала Приянка, – ты ничего не брала случайно из нашей спальни? –Нет... – медленно произнесла сестра, явно не понимая, что происходит, – я бы не посмела даже зайти в чужую комнату, госпожа Чаухан. Может, Киран взял по ошибке? –Нет! Киран – светлый мальчик, он бы никогда так не поступил, – взвилась Приянка, и раздался резкий звук ее шагов. Она раздраженно ходила по комнате. –Перестань, Мера Диль, ты пугаешь девушку, – строго сказал Арьян. –Господин, госпожа Чаухан, я действительно не понимаю, в чем дело. Я ничего не брала у вас в комнате, и Киран тем более! Мы можем помочь вам поискать, но мы даже не знаем, что искать, – Мала повысила голос в отчаянии. Мне так хотелось в этот момент вступиться за нее. Сказать, что я все знаю. Обвинить чету в странных пристрастиях и узнать всю правду. Но я продолжал стоять. Просто боялся, что могу спугнуть их раньше времени. –Послушай, Амала, – снова вступил Арьян, – конечно, мы вас ни в чем не обвиняем. Вы – желанные гости в нашем доме, и Приянка просто хочет, чтобы всем было спокойно. –Но... – начала было женщина. –Мера Диль! – он повысил голос, и продолжил более спокойно, – наверное, ты сама переложила свою вещь и забыла. И что же такое ты потеряла, что даже мне не говоришь? –Ожерелье, – брякнула миссис Чаухан, – хотела подарить Амале, вот и расстроилась, что нашли раньше времени. –Не переживай, любимая. Перед фестивалями пойдем и купим Амале новое украшение. И Кирану что-нибудь. –Не стоит, ваше гостеприимство итак бесценно, – робко возразила Амала. По голосу она была смятена и унижена, как побитая собака. –Не обсуждается, – отрезал хозяин дома, – лучшее, что мы можем сделать с женой – оставить память о нас в ваших сердцах. Будете носить и вспоминать нас. На этот разговор завершился. Я поспешил заскочить к себе в комнату. Нужно было написать письмо Ребекке, а мне ничего не приходило на ум. Пару раз я хватался за ручку, но перечитав, понимал, что весь текст посвящен Габриэлю Гранту. "Мы ходили на пробежку, потом обедали вместе, и Габриэль рассказывал о службе в разведке. А потом он учил меня определять, есть ли за нами "хвост", представляешь?". "М-да, вряд ли ей будет интересно", – решил я, сминая лист. А о чем писать? Для нее прошло несколько осенних дней под холодным октябрьским солнцем. Несколько тренировок по теннису и поездка к кузенам. А моя жизнь сделала несколько кульбитов, завершив эффектным сальто-мортале. В Индии неудержимо и бешено кипела жизнь. Здесь пахло травами, перцем, сандалом и благовониями. Люди в лохмотьях пытались откусить кусок от твоего пирога, а богатые хранили свои секреты. Здесь было столько рекламы, что иногда даже целые дома скрывались под вывесками и табличками. Ночью здесь отключали свет, и в старых домах заунывным, могильным скрипом отзывались половицы. Британцев здесь не любили и не уважали, но даже сдержанная Лима тянулась к местным нарядам. В общем, я не знаю, что тебе писать, Бекки. Я приехал домой.