Плохо

Тебе так хуёво, что в словарях библиотеки к слову «плохо» приклеила автопортрет. Библиотекарь ругалась громко, а ты лишь жмурилась на свет в окне, Не понимала, в какой момент смыслы превратились в бред, Хотела аккуратно узнать глубину и вмиг оказалась на дне. Друзья твердили «Я не устану это повторять: Ты так красива / Ты справишься / Я тебе помогу», Но речи превратились в «Я чертовски устал повторять», А прошло лишь… сколько? Не помнишь, в каком четвергу. Живёшь в своём маленьком мирке на городской опушке. Смех прорывается сквозь плотные чёрные шторы — Маленькие дети будто стреляют в тебя из огромной пушки, Разрывая тонкие барабанные перепонки, как быка матадоры. Слышно громко детский смех и едва ли крик: «Мама!» Он наполнен не то что испугом — истинно звериным страхом. Ты сама зверь и тебе не чужда эта программа. Ты сама зверь и не помогаешь ближнему не становиться прахом. Каждый день борешься с мыслями, Чего хочется сильнее: Убить всех вокруг с их смыслами Или сделать себе побольнее? Представляя масштабы проблем на фоне гигантов-планет, Глушишь попытки селфхарма, а заглушаешь себя. И все всё понимают будто. Нет! Они так только думают, ты же с этим живёшь, в издыханьи хрипя. Каждый день словно на интервью: Даёшь один ответ на повторяющийся вопрос, Но интервьюеры всё чего-то добиваются. И в этом бою Добивают тебя и сочувственно сверху кладут букет роз. Все эти люди для тебя — серые бритые головы: Ничем друг от друга не отличаются. Пожелать бы им на Алькатрасе приключенья весёлого, Но путёвки туда нечасто вручаются. Кажется, что каждый желает тебе смерти. Боишься, что швея на замерах задушит сантиметром, Ожидаешь смертельный вирус в каждом конверте И не заходишь в подворотни даже с попутным ветром. Ты слышишь стук в дверь, царапанье окна и вой под крышей, Но не можешь ни встать, ни глаз открыть: слишком устала. Затуманенный разум осуждает даже за то, что родилась рыжей, А ты на это не ведёшься: от него другого и не ожидала. И всякое, всякое, всякое — оно наваливается сверху и жмёт, И уже надеваешь на себя первое, что в руку попадётся, А у какого-то прохожего взгляд «Тебе не идёт» — И снова бежать домой, сдерживая слёзы, придётся. Чтобы уже взглянуть на мясо, вскрываешься китайскими палочками И неожиданно оказываешься живой. А как это красиво, ты не знала! Проводя лезвием по мягкой коже, расцветаешь красными бабочками. Когда-нибудь и этого станет мало. От слёз намокают веки, щёки, мокнут даже майки: Осознала ошибку, плотно подсев на остриё. Не хватает сил — до туалета, как до Ямайки — Снова обоссала трусы, идёшь стирать последнее бельё. Руки пахнут хлоркой, какими парфюмами их ни залей. Забыла уж вовсе родного тела аромат, По вине отдушек за несколько жалких рублей Не чуешь больше и чужой, будь то хоть смрад. Так жалобно, так тихо просишь у фантазий сна: «Заберите меня в вашу сказку». Там Солнце щадит и еженощна Луна, Там светила часто надевают затмения маску. Не помогает таблеток глухой звон, Не помогают закрытые двери психушки, И уж тем более, хоть в микрофон, Не помогут молитвы в подушки. И неважно врачам, что о себе ты кричишь, — Они громче твердят: «Витамин D — это радость». Ты назло им выходишь на божий свет и горишь, Словно адская гончая, познавшая святость.