глаза. цветы. звезды.

"18.08 20:17 маленький маленький маленький. я снова такой маленький." кажется, аккуратные буковки, так легко оставленные слегка дрожащей рукой на пожелтевших листах, начинают оживать. а как ещё объяснить творящийся на бумаге хаос, который идёт прямиком из глубины ранимой души? семнадцатилетний чон уен ещё в самом начале своего летнего отпуска твёрдо решил больше никогда не обращаться к помощи своего бумажного товарища. он был настроен решительно. это лето должно было изменить его жизнь. теперь его ждал новый этап, в который парнишка готов был войти с высоко поднятой головой. и всё шло как нельзя лучше! уен, нервно смотря под ноги, стал выходить на вечерние прогулки в одиночестве дальше, чем на сто метров от дома любимой бабушки. уен позволил себе наслаждаться природой: отбросив страх быть чудаком в глазах проходящих мимо пожилых пар или шумных компаний детей, он мог несколько минут с любопытством рассматривать красивый цветок небесного цвета на тоненьком стебле; провожать закат, сидя на скамейке и болтая ногами около заброшенного футбольного поля за местной двухэтажной школой; дарить улыбку стрекозе, которая решила устроиться на кончике карандаша, пока чон, откровенно украв журнал бабушки, разгадывал кроссворд. уен также набрался смелости и разрешил себе танцевать в нежаркие дни за заброшенным ангаром рядом с мелким ручьём, не боясь, что кто-то незнакомый пройдёт мимо и осудит его. было страшно, даже очень, но парень верил, что это лето изменит его. тем более, он был не один. *** чхве сан. парень, менявший мир уена на протяжении восьми лет. парень, что был близок к хрупкому сердцу чона, как никто другой. парень, ставший тем, кто смог вытащить особо ядовитые шипы, вонзившиеся в душу танцора. парень, в которого чон был влюблен по самые кончики своих вечно краснеющих ушей. сложно ответить, когда именно уен почувствовал к сану что-то большее, чем бесконечную благодарность за спасённое детство и самые тёплые воспоминания. может, в тот самый момент, когда они ночью рвали сочные яблоки на территории заброшенной больницы? или в день, когда сан сплел венок из цветов, находившихся в палисаднике его бабушки, жившей в семи минутах ходьбы от дома бабушки чона, который оказался уену слишком большим, из-за чего старший плакал добрых пять минут? а, может, всё произошло в миг, когда чхве пришёл на ночёвку к чону с корзинкой ароматных пирожков и тремя стаканчиками со смородиной разных сортов, которую сам собирал мучительных полчаса под палящим солнцем? честно, уен не мог ответить на этот вопрос даже самому себе. он просто отдавался чувствам, но никогда не считал нужным их озвучивать или открыто демонстрировать. чон любил любить сана, и этого ему было достаточно. по крайней мере ему удалось себя в этом убедить. *** это лето было последним не взрослым в жизни страстного любителя танцев, поэтому ещё в самом начале июня они, уен и его лучший друг сан, дали друг другу обещание: провести следующие три месяца с удовольствием, не потеряв ни секунды отведённого им времени и забыв про все заботы. чон был окрылен после этой клятвы, которая была закреплена на мизинцах, и воспринял её крайне серьёзно. он держался достаточно долго, но рано или поздно это должно было произойти. он снова сделал запись в своём потрепанном временем дневнике с причудливым котёнком на обложке. мысли, требующие своего перемещения на бумагу, никогда не предвещали ничего хорошего. уена опять переносит в далёкое и вовсе не красочное прошлое. "маленький маленький маленький" – крутится в голове из раза в раз. снова большие облака, снова большие люди, снова большой мир. он опять переживает то, от чего так старался убежать всю сознательную жизнь. цикличность – самый подходящий и правдивый синоним к двум нелюбимым словам жестокого мира: чон уен. когда паника достигает своего пика, что перед глазами начинают взрываться ослепительные фейерверки, которые не доставляют никакой радости, уен берёт телефон и бегло набирает давно вызубренный номер. это потребовало немалых усилий, но, услышав гудки на другом конце провода, парень застыл в мучительном ожидании: – уен-и, – мягко и сладко, голос сана не мог звучать как-то иначе, – замечательная погодка, не так ли? я вот пока дедуле помогал, столько всего, – но увлекательная история не была рассказана до конца из-за неожиданного всхлипа, который послышался из динамика. – сан-и, пожалуйста, – просьба ещё не была озвучена, но чхве понимал, что готов сорваться в любую секунду и прийти на помощь своему другу. он был готов на всё ради него. и это была чистая правда, – спрячь меня. – буду через десять минут, пожалуйста, прихвати с собой лёгкую курточку, – не дождавшись ответа, парень сбросил трубку и оставил уена наедине со своим неконтролируемым потоком мыслей. было страшно, но сан обещал прийти, как делал это всегда. поэтому чон, выполнив просьбу друга, ждал перед старенькими воротами, заранее с натянутой улыбкой сообщив бабушке, что хочет подышать воздухом с саном. дыхание сбилось, стоило лишь на мгновение опустить глаза, но уен старательно смотрел на горизонт, пытаясь отыскать его конец, и исследуя даль, думал, что погода сегодня действительно хорошая. наблюдая за тем, как солнце покидает небосклон, чон слишком глубоко погрузился в свои мысли и не заметил прерывистое дыхание рядом и руки, крепко прижавшие два тела друг к другу. до хруста костей. воздух резко вышел из лёгких, а тело обмякло. сил совсем не осталось: – спасибо, – только и может выдавить из себя парень, который старается из последних сил, чтобы остановить надвигающуюся лавину слез, желающую обрушиться на появившееся рядом надёжное плечо. – я так рад, что успел, уен-и, – сквозь вздохи, которые старший изо всех сил подавляет, проговаривает медовый голос, – так, а теперь я хочу услышать подробности истории, из-за которой плачет мой лучший друг, – отстранившись, сан смотрит прямо в глаза напротив и хмурит брови, и по его лицу можно прочитать, что он крайне серьёзен. со стороны может показаться, что уен чем-то огорчил сана и теперь отчитывается, как совершивший мелкую пакость школьник, но это было совершенно не так. и оба это прекрасно понимали, – хочу срочно услышать всё до мельчайших подробностей, – чону не оставили выбора. переплетая пальцы и опуская смущённый взгляд, младший начал свой рассказ. *** – вау, какой красивый цвет, – искренне восторгался сан, разглядывая выкрашенные в нежно-голубой с мелкими блёстками ногти друга, – уен-и, а сделаешь мне такие же? или нет, я хочу розовые! а может лучше жёлтые... а у тебя есть фиолетовый лак? – бесконечные вопросы продолжали сыпаться на уена, очищая голову от балагана тревожных мыслей. он был безгранично благодарен. – я не против, сан-и, для тебя я готов на всё, ты же знаешь, – поправив прядку, нежно ответил чон, смотря прямо в глаза напротив. глаза, в которые можно было смотреть без страха. глаза, наполненные самыми честными чувствами. глаза, которые излучают любовь. – даже съесть букет ромашек? – допустим, – подобные заявления от чхве уже давно не шокировали, только вызывали лёгкую улыбку и трепет в сердце, – но ты разве не боишься, что, – уен отвёл взгляд в сторону. порой слова даются тяжело, – тебя засмеют. также, как это сделали со мной. – пусть теперь только попробуют хоть на километр к тебе подойти. я их вывезу в лес на велосипеде. по частям. в пакете, – даже сейчас, когда старший пытается выглядит угрожающе, уен не может перестать думать о его клубничных губах. все-таки сан чертовски милый. – не надо, пожалуйста, сан-и, – их руки соприкасаются. тепло, – мне стало легче, честно. – ты меня не обманываешь? – интересно, могут ли остальные люди смотреть также проницательно, как это делает лучший друг чона? навряд ли. – ни в коем случае. ты же знаешь, моя душа всегда открыта перед тобой, – изо рта выходит маленькое облачко пара. воздух холодный, а их руки горячие, – тем более это моё последнее лето в качестве ребёнка. больше я не смогу так много времени гостить у бабули, поэтому, – пауза. надо подобрать правильные слова, – не думаю, что эти события достойны стать моими воспоминаниями о лучшем периоде в моей жизни, – неловкий смешок вылетает сам по себе. – ты хочешь в поле? я хочу показать тебе звезды, – да, вот так резко и неожиданно. вполне в стиле чхве сана. не дождавшись ответа, он тянет за руку своего друга, который всегда, не сопротивляясь, следовал за ним. *** все-таки сан был прав, попросив взять с собой куртку: солнце село, становилось прохладно. подходя к небольшому полю, у чона закружилась голова от количества невероятных запахов вокруг. сколько же здесь было красоты, такой неисследованной, нетронутой, необузданной. кажется, сердце пропустило удар: – вот мы и дошли! ты только взгляни наверх. а теперь сердце уена готово было пробить грудную клетку. его взору предстал невероятный вид. проживая в городе, можно забыть о таком понятии как звезды. их можно увидеть крайне редко и то в малом количестве. но сейчас младший видит совершенно другой пейзаж. он перестаёт дышать: – смотри, уен-и, сейчас я расскажу тебе про вот это созвездие, – показывая пальцем на фигурное скопление звезд, чхве садится и предлагает жестом лечь на его ноги. уен благодарен. в который раз. *** после часовой лекции про созвездия, галактики и планеты, сан переходит на нейтральные темы. "странно, почему весь вечер он так пристально смотрит в мои глаза?" – неожиданно проскальзывает мысль. не сказать, что зрительный контакт был чем-то странным в их взаимоотношениях, нет. сан любил взаимодействовать с уеном, а уен любил взаимодействовать с саном. но всё же что-то изменилось, и чон до сих пор не может найти ответ: – сан-и, скажи, пожалуйста... – а знаешь, какое созвездие самое красивое? – старший не даёт закончить мысль уена, но тот не обижается. всё в порядке. – прости, я не смогу ответить на твой вопрос, – чон виновато убирает волосы за ухо, а сан оставляет отпечаток пальца на щеке младшего, в тот самом месте, где находилась родинка, – я считаю, что все звезды уникальны. каждая из них имеет вескую причину сиять. ты же не можешь убрать с этого поля какой-то цветок? на небе точно также. я не смогу выделить что-то конкретное, потому что иначе картинка рухнет, и наступит дисгармония, – тишина, которую прерывает стрекочущий кузнечик, – как-то так. – ты такой умный, уен-и – впервые за вечер сан не смотрит в глаза, когда отвечает, – я всё время тобой восхищаюсь, – пальцы переплетаются. глаза до сих пор созерцают ночное небо, игнорируя тревожный взгляд чона. – а какое созвездие больше всего дорого твоему сердцу? – ничего не отвечая, чхве наконец смотрит в глаза уена, почти не моргая. ветер треплет волосы старшего, – ау, земля вызывает сан-т, прием, – всё тот же взгляд и ни одного слова, – эй, ты чего, ответь, мне же интересно! – а это и есть мой ответ, – вопросительный взгляд и полное непонимание, – своё любимое созвездие я нашёл восемь лет назад в глазах одного безумно ранимого, доброго и чуткого парня, к которому я невероятно привязался. однажды, наблюдая за ночным небом, я пришёл к выводу, что не вижу на нём столько звёзд, сколько вижу во взгляде того парня, когда он танцует, изучает природу или читает простенькие романы с большим количеством ванили и сахарной пудры, – который раз за вечер сердце чона пропускает удар, – когда я это осознал, то всё стало таким странным и непривычным. я не помню, сколько у меня ушло времени для того, чтобы понять одну простую мысль. но, похоже, я влюбился, – контакт до сих пор не прерывается. глаза в глаза, – поэтому, могу смело сказать, что моё любимое созвездие на протяжении семнадцати лет гордо носит название чон уен, – бархатная улыбка всплывает на лице сана. почему он такой спокойный? – сан-и, что-то случилось, – мысли словно паразиты начинают атаковать мозг младшего. зачем? почему? для чего? любит? сан? от них невозможно было сбежать. только ответы могли стать спасением, – пожалуйста, объясни. мне... мне нужны ответы. честно, сейчас я потерян. – я, в отличие от тебя, не наделён даром красноречия, но если ты позволишь, то я попробую объяснить другим доступным мне способом, – чхве наклоняется и губами оставляет ожог на лбу уена. искры сыпятся из глаз последнего. далее губы оставляют влажный след на носу обладателя голубых ногтей. дыхание прерывается. затем подбородок также получается нежный поцелуй. разум уена отказывается воспринимать действительность. самый лёгкий след остаётся на месте нахождения родинки. глаза чона начинают непроизвольно слезиться, – уен-и, это наше последнее детское лето, поэтому я не хотел оставлять сожалений. прости, – но старший так и не успел закончить свою мысль – ты моя самая яркая звезда, сан-и. приподнявшись на локтях и бережно обхватив холодными пальцами лицо напротив, уен осторожно прильнул к губам сана. теперь слова были не нужны. ответы были найдены.