Взаимные выгоды

Рафаэль не всегда был сыном мэра. Поначалу, когда узнал, что мама может стать той, кто управляет всем сохранением, маленький Каппели обрадовался. Мальчик всячески старался помочь Рафаэлле: старательно придумывал лозунги, приносил чашку чая, когда женщина была очень занята, но самой главной его помощью, как говорила Лорин, было его отсутствие. Вот тут-то Рафаэль и задумался, что не так уж и хорошо, что мама стала… такой. После победы на выборах Рафаэлла окончательно вошла во вкус. Роль мэра, повелителя пришлась женщине по душе и вскоре начала проявляться не только среди политиков и журналистов с камерами, но и дома, среди семьи. Постоянные запреты, крики о том, что нужно быть лучше, соответствовать статусу матери и ноль внимания и заботы. Зато со стороны ровесниц внимание к маленькому Каппели было колоссальным. Сам по себе парень был довольно красив, будучи привлекательно смуглым с преимущественно угловатыми чертами лица, и по правде, нравился многим девушкам. Но даже здесь не обошлось без клейма «сын мэра». Просто так влюбиться парень не мог, ведь даже если и надумает жить с простой девушкой, ему этого никто не позволит. А точнее, не позволит мама запятнать статус её семьи, которого, к слову, как такового и не было. Жениться на графине — такова была идея Лорин. Брак по расчёту между богатыми и титулованными — не редкость. Однако Рафаэля это нисколько не утешало. И вот — не прошло и полугода, как некогда маленький Каппели теперь настоящий граф. Его жена — Элеонора-Санай Морроу, статная девушка, внешне чем-то даже похожая на него самого. Графиня, носящая свой титул уже в третьем поколении, вполне подозревала, что вряд-ли сможет повлиять на свою судьбу, и её избранником будет некто богатый и, вероятно, даже не знакомый ей. Она тоже не была рада данному соитию, поэтому тотчас же решила поговорить со своим мужем о тех самых точках над «i». И, как не странно, они друг друга поняли, причём во всём. Свободные отношения стали глотком свежего воздуха для обоих, и молодых, кажется, больше ничего не беспокоило.

***

Работа-работа. Говорят, что работа — это то, чем ты любишь заниматься, что лелеешь и безгранично любишь. Иначе бы ты не решил пойти на свою специальность. Ну, Рафаэль, видимо, любит получать письма с просьбой устранить проблему спам-звонков и мошенников. Это как мода на одежду, которая с каждым сезоном становится всё непонятнее, но функций своих не изменят. Если сначала звонки содержали специальные предложения с кредитом в миллион симолеонов и бесплатную чистку зубов, то сейчас незнакомые голоса вещают об успешном заказе с маркетплейса, которого не было. А дальше по старому сценарию. Но всё это временно перестаёт быть проблемой, когда наступает конец рабочей недели. До официального завершения важного сидения за столом остаётся всего около получаса. Скоро должна зайти секретарь с отчётом о выполненных задачах и подробностях об остальной работе, а пока Каппели решает достать телефон. Он быстро проходится глазами по экрану, и не замечая важных оповещений, со спокойной душой открывает переписку с одним из своих сотрудников. Большие пальцы начали двигаться по дисплею, перескакивая с одной клавиши на другую, пока на лице растягивалась довольная улыбка. Содержание сообщения было вполне обыденным, однако мало напоминало о принадлежности к рабочей беседе:

Рафаэль «Как ты? Много работы осталось?» «Я уже закончил, если что, жду тебя на парковке<3»

Собеседник ещё несколько минут не заходил в сеть, пока Каппели буравил взглядом иконку с фотографией мужчины бледного цвета кожи и аккуратно зачёсанными на бок каштановыми волосами. От скуки брюнет начал постукивать пальцем о поверхность массивного деревянного стола, покрытого толстым слоем специального лака. Тут надпись «печатает…» привлекла его внимание, а ладонь вернулась к телефону, оставляя обработанное дерево в покое. Руперт «А ты как всегда закончил раньше)» «Заканчиваю оформлять отчёт и отправляю Жанетт» «Она же к тебе ещё не заходила?» Жанетт — так зовут секретаршу Рафаэля, от которой часто зависело, уйдёт он сегодня пораньше или как обычно, вовремя.

Рафаэль «Конечно не заходила. Иначе бы я точно знал, что ты закончил работать))»

Руперт «ответ: «Как ты? Много работы ос… ?» Ахаха, правда? Тогда к чему этот вопрос?)» Лёгкий смешок сорвался с губ главы отдела. Да, и вправду, вопрос вышел довольно глупый, но сейчас это, почему-то, совсем не беспокоило. Иногда на самом деле хочется побыть немного глупым, особенно когда общаешься с тем, кто тебя в этом поймёт и не осудит. С Рупертом было именно так. Он никогда не казался Каппели каким-то злым, наоборот. Очень добрым и милым… Ещё в летнем лагере он это понял. Тогда они совершенно случайно оказались вместе. Руперт, будучи ребёнком из небогатой семьи, получил путёвку в качестве приза среди таких же школьников, как и он. Рафаэль же попросту сбежал от своего богатства таким способом. Такие разные они нашли отклик друг в друге, взаимную помощь и поддержку. — Мистер Каппели? Слегка басистый женский голос вытянул из приятных воспоминаний. Секретарь. — Ох, Жанетт. Проходи, — протянул мужчина с неохотой откладывая смартфон. Издав неприятный шаркающий звук, девушка прикрыла за собой дверь и зашагала к представителю начальства, попутно открывая на планшете только что составленный отчёт об итогах недели. Губы были готовы зашевелиться в кратком рассказе, как действие прервал Рафаэль сидевший до этого напротив. — Отправь мне на почту, пожалуйста — заговорил, приподнимаясь на кресле брюнет, — прочту завтра. Не хочу с этим сегодня возиться. Послушно кивнув, мисс размеренными короткими шагами удалилась из кабинета. Мягкий хлопок двери послужил мулату сигналом, и руки сами начали перемещаться по столу, собирая все личные вещи хозяина в компактную сумку-мессенджер. Уместив на плече тканевую лямку, Каппели схватил ключи и чуть ли не в припрыжку зашагал к выходу из кабинета. Связка нашла своё место в массивной ладони грузного охранника, который незамедлительно повесил её на крючок, неприятно шмыгая и шевеля усами. — Доброй ночи, — рефлекторно отозвался Рафаэль, скорее из вежливости, пока сам мысленно был уже далеко за пределами рабочего места.

***

На улице, за окнами уже движущейся машины, довольно морозно; стёкла то и дело покрываются конденсатом от тёплого дыхания, однако обогреватель решает данную проблему, одновременно даруя приятную температуру внутри. Согревают также мысли так и норовящие взбудоражить сознание красочными картинками о мягкой кровати и мягких прикосновениях. Но ещё горячее чувствуется взгляд того, кому посвящены самые сокрытые фантазии. Они с Рупертом часто уезжали домой вместе, якобы брюнет лишь подвозил сотрудника, которому было по пути. И путь действительно был схож, в точности до миллиметра, где за закрытой дверью дружные коллеги в момент становились кем-то большим друг для друга. Уже довольно поздно, но улицы всё ещё полны машинами. Мокрая от недавнего дождика дорога игриво блестит в свете фар, в колее с каждым днём всё отчётливее виднеются немного мутные ручьи. Иногда, засматриваясь на дорогу, Рафаэль забывает о движении, после чего получает возмущённые сигналы от других водителей. Но как не засмотреться, когда на душе так спокойно? Конечно, Каппели предпочёл бы смотреть на мужчину, расслабленно сидящего на пассажирском сидении с прикрытыми от усталости глазами, но не сейчас. Лучше дома, в спокойствии, где они только вдвоём. Коллеги уже почти приехали к дому Руперта, но вынуждены остановиться на сложном перекрёстке. Опять не повезло со светофором. Уже начиная по-немногу злиться на омерзительный красный огонёк, брюнет закрывает глаза. Но вдруг слышит слегка сонный голос справа от себя: — Как дела с Элеонорой? Рафаэль молчит несколько секунд, устало хмурясь. — Никак… Честно, мне кажется, уже даже она жалеет, что родилась с титулом. А графиня при этом виноватым меня считает. Руки опустились с руля в сопровождении рваного вздоха, одна на бедро, другая на край сиденья. Глаза вдруг зачесались, появилось гадкое ощущение, будто под веки заползли черви раздражения, так и норовя выесть все нервные окончания. Столько лет прошло с момента выборов, а Рафаэль всë никак не перестанет ненавидеть этот поворот в своей жизни. Клеймо «сын мэра» не отпускает мужчину и по сей день, постоянно талдыча о важности продолжения рода. Вот уж никогда он не думал, что дети могут стать настолько большой проблемой. Сколько бы ни было попыток — всë тщетно, ведь, как оказалось, Элеонора бесплодна. Да, всегда можно купить дорогое лечение или воспользоваться услугами суррагатного материнства, однако не всегда даже деньги решают такую проблему. Вот уже с полгода взаимовыгодная семья живёт этой проблемой. Продолжая мотать друг другу нервы, титулованные так и не находят решения, поэтому лишь больше расшатывают и без этого неустойчивые отношения криками и омерзительными высказываниями. До загорания зелёного света остаётся ещё с пару десятков секунд, и Рафаэль позволяет плечам расслабиться, слегка откидываясь от руля на спинку сиденья. Прохладная дрожь проходит по телу, когда к шее, едва касаясь мягкими подушечками пальцев, прислоняется рука сидящего рядом шатена. Пошатнувшись от столь внезапного появления спасительной ладони, мужчина рвано вдыхает воздух в машине, наслаждаясь еле уловимым запахом парфюма своего романтического партнёра. Позже глаза его закрываются в сопровождении блаженной улыбки на смуглом лице; до зелёного света ещё пару секунд — можно и позволить себе насладиться прикосновениями любимого. Дальше дорогу Каппели даже и не старался воспринимать. Руководствуясь отголосками памяти о правилах дорожного движения, он доводит автомобиль до небольшого дома, откуда словно бабочка, порхая меж дверных проёмов, следует за Рупертом. Он чень устал, нужно отдохнуть… От работы, от семьи, от себя. Дойдя до дивана, Рафаэль безмятежно плюхается на него, и сгорбившись опускает взгляд на свои ладони. На смуглой коже виднеются пару мозолей от постоянно красующегося в руках карандаша или ручки, а чуть дальше… Бровь вздрагивает в недовольстве, то ли от больно укушенной изнутри щеки, то ли от вида тошнотворно важной блестящей безделушки, обручального кольца, вещающего о том, что молодой Каппели женат. Сколько же раз мужчина думал о том, чтобы выбросить это украшение, сдать в ломбард или хотя бы подарить какому-нибудь бездомному, чтобы это сделал — ему этот кусок металла будет куда нужнее, чам Рафаэлю. Хотя, стоит ли это таких заморочек, если мама и старшая графиня Морроу устроят из-за такого инцидента скандал помасштабнее проекта «Монток»? Вряд-ли. Гнетущие мысли осторожно прерывает бледная ладонь, нашедшая своё место на руках брюнета. Замыленные глаза поднимаются чуть выше и видят сочувствующее лицо Руперта, искажённое так не идущими ему усталостью, грустью и беспокойством. — Извини… «Извини, что угнетаю тебя своими проблемами; извини, что снова думаю о нехорошем; извини за то, что тебе приходиться в который раз утешать меня» — готов был сказать он. Скварчалуппи, такова фамилия хозяина дома, всегда казался Рафаэлю замечательным; от навыков до манеры общения и просто взгляда, которым тот часто беззвучно говорил о своих мыслях и желаниях. Руперт был идеальным. И если бы в какой-то день появилась совершенно случайная возможность, Каппели бы сделал ему предложение, сыграл свадьбу, провёл первую супружескую ночь с любимым и мигом отправился бы в свадебное путешествие, даже не заботясь о том, что это может чем-то аукнуться. Он слишком любит Руперта, чтобы противостоять таким соблазнам. Вторая рука мужчины аккуратно укладывается на шее мулата. Тот в привычной себе манере вздрагивает, одновременно натыкаясь губы шатена, перехватывающего очередной блаженный вздох коротким поцелуем. — Всё хорошо, — слышится совсем рядом низкий полушепот. Скварчалуппи было начал отстраняться, но слегка грубый рывок за воротник рубашки дал понять, что Рафаэль ещё не насытился им. Каппели ещё ближе притянул к себе возлюбленного, стараясь то ли поглотить его губами, то ли проникнуть языком намного глубже; и так и не решив, чего хочет больше, позволяет инстинктам решать за него. Руки налились желанием и потянули тело партнёра на себя, попутно усаживая того на колени. Пальцы мулата начали хаотично бродить по спине Скварчалуппи, вызывая у него такие приятные дрожь и расслабление. Прерывисто вздыхая Руперт пытается что-то сказать, но выходит лишь отчаянный стон; он сдаëтся. Почувствовав, что желанное тело расслабляется, Рафаэль быстро перемещает руку со спины мужчины под его рубашку. Он перебирает подушечками пальцев, направляясь выше, на пару мгновений останавливается, уделяя внимание соскам любимого, и продолжает целовать. Мулат буквально пил губы Руперта, довольствуясь скользящими ощущениями и танцем языков. Слегка шершавые ладони Скварчалуппи, ранее охватывающие шею коллеги, тоже начали свой неоднозначный путь. Одна из них прошлась по затылку, начиная сжимать и оттягивать короткие чёрные волосы. Другая же спихнула с плеч Рафаэля пиджак, что спустя секунду отправился в фееричный полёт за подлокотник дивана. Сам же Каппели наконец разобрался с рубашкой и уже во всю бродил пальцами под штанами сидящего на коленях шатена, жаждя найти такой желанный половой орган. За волосы вдруг сильно потянули, на что Рафаэль смиренно откинул шею. Язык Руперта переместился прямо на неë. Сам же мужчина уже не просто сидел на коленях мулата, а в действительности восседал над ним, не давая брюнету и шанса уйти от страсти Скварчалуппи. Судорожно сглатывая слюну Каппели стонал от нежных укусов партнёра, приходящихся на вены и мышцы шеи. Ремень больше ему не нужен, так что и тот вскоре отправился к пиджаку в то время, как последние пуговицы на рубашке Рафаэля отлетают под влиянием сильных рук Руперта. Шатен моментально переместил действие укусов на смуглую ключицу, и мулат упал спиной на поверхность дивана. Перед Скварчалуппи предстала поистине великолепная картина: полуголый любимый взъерошенный мужчина, слегка вспотевший от горячих поцелуев партнёра, на шее которого красуются только-что оставленные им засосы. Это выглядело поистине вдохновляюще, ведь только сам Руперт мог видеть графа Каппели таким, только Руперту было дозволено трогать сына мэра в самых сокровенных местах, и только Руперту такой сильный мужчина не мог сопротивляться, ведь даже не хотел. В момент два хищника, наконец насытившиеся видом обнажённого тела, восседающего над или лежащего под, набросились друг на друга, кусая, щипая и царапая, в прочем, не возражающего партнëра. Они несколько раз меняли позы и зоны действия страстных прикосновений, чтобы поскорее избавиться от уже порядком надоевшей одежды и не упустить драгоценных мгновений для утоления похотливой жажды, пока в здании никого нет. — Рафаэль… — шептал, срываясь на стон, Руперт. — скорее!.. Скорее! Скорее бы избавиться от неприятного ноющего чувства пустоты внутри! Но Рафаэль не слушался: — Ещё пару секунд… «Ещё пару секунд дай мне насладиться формами твоего члена, возможностью трогать и сжимать его пока ты так сильно возбуждëн… » Однако и сам Каппели уже был на пике… И портить диван следами спермы уж совсем не хотелось. — Рафаэль! Н-ах!.. Не успев осознать произошедшей перемены положения, Руперт лишь спустя пару секунд понимает, как ему хорошо… Чувствует, как такой желанный и горячий Рафаэль наконец угнездился в его анусе, почти что сразу начав изливаться своим семенем. Член начал стремительно ускоряться и вбиваться в прямую кишку всë дальше, каждый раз отзываясь громким хлюпаньем. Шатен всë больше выгибается подобно кошке, всë громче выдыхает горячий воздух. Это слишком хорошо, чтобы потом не повторить!.. Как и то, что было чуть позже. Как Скварчалуппи, рыча, страпонил мулата, а тот стонал, и руки его всë слабели. Уставшие влюблëнные упали на диван, жадно глотая воздух. Игривые пальцы Рафаэля незаметно скользнули в анальное отверстие и по-немногу пробирались дальше, в прямую кишку, где не переставая ласкали внутренности стонущего в губы Руперта. Именно так целоваться гораздо приятнее. Они целую неделю ждали уединения, они этого заслужили.

***

Жизнь не сильно отличалась интересными событиями, каждая неделя была практически идентичной. Правильно говорят, понедельник — день бездельника. Именно таким был граф Каппели по мнению дорогих мамы и тëщи. Сегодня он точно был в этом уверен, ведь каждый час ему сей факт кто-то да напоминал. И именно в понедельник Рафаэль действительно проникался всей любовью к своей работе. Лучше делать хоть что-то для понижения риска получать кучи бессмысленной и вытягивающей силы информации, чем самому становиться пленником время-пожирающих отголосков телефона. Как раз на днях кому-то из работников удалось взломать одну из новейших систем массовой подачи информации, которой пользовалось внушительное количество мошенников. Дело за малым: перекрыть данные пути всем сомнительным пользователям, добавить их номера в список для спама, ну и выразить благодарность тому самому работнику. Да, этим мужчина и займëтся. Только сначала узнает, как самочувствие у его самого близкого коллеги. Пока компьютер начинал свою загрузку, экран телефона, ютившегося в смуглой ладони, уже слепил всё ещё сонные глаза директора ярким светом. Открыв переписку, Рафаэль застыл. Он ещё несколько секунд думал, прежде чем начать писать сообщение.

Рафаэль «Как ты себя чувствуешь?»

Губы мужчина поджал и как-то невольно начал покусывать их, чуть кривясь от боли. В эти последнее время Руперт был каким-то странным. Как он сам сказал, переходный возраст заиграл в одном месте. Но Рафаэль был уверен, что тот просто очень устал за последнее время, вот и злится по пустякам. К тому же, совсем недавно мужчина брал отгул из-за плохого самочувствия. Вероятнее всего, осень так плохо на него влияет. Всё же, погода на улице оставляет желать лучшего. Руперт «Нормально)» «Ты, наверное, прав, я немного устал» Устал… Наверное, и вправду стоит дать мужчине отдохнуть пару дней. Вскоре новое сообщение начинает вырисовываться в поле ввода.

Рафаэль «Может тебе взять от… »

Вибрация телефона вызывает неприятные ощущения в пальцах, а не экране большими буквами мозолит глаза зловещая надпись «Входящий вызов от: Графиня Морроу». Ну нет, ну не снова! Мулат недовольно подносит гаджет к уху только для того, чтобы услышать гудки. Проклятье. Что за привычка звонить и сбрасывать! Разговор ещё не успел начаться, а дыхание уже сбито частыми ругательствами, исходящими из уст Каппели. Графиня Дора Морроу «Добрый день, Рафаэль. Надеюсь, вы уже сходили к врачу на этих выходных. Ты же знаешь, как важно для наших семей поскорее с этим разобраться. Ответь скорее, чтобы я могла заняться этим сама, если ты снова забыл, что уже несколько лет, как являешься графом.» И как у неë выходит каждый раз всë тошнотворнее делать их общение? Почему-то каждый раз при беседе с этой женщиной Рафаэлю так и хочется расчесать глаза, прополоскать рот и вытереть руки. Графиня Морроу всегда была великолепной актрисой и недаром. Ведь в молодости, ещё до того, как мама путём сделки на взаимовыгодных условиях присвоила ей статус, женщина играла в театре. Будучи обычной девушкой, она желала добиться всего сама, не прибегая к влиятельной помощи, была влюблена в простого музыканта. Но возможность получить статус всë испортила. Уже и не вспомнить всех сделок, что графиня поколением выше заключила, чтобы подарить своим детям «лучшую» жизнь. Однако Рафаэль точно знал, что их было не мало. Старшая Морроу также знала об их существовании и всë-равно без зазрения совести применяла те же методы к построению судьбы дочери. Суть такого поведения графини до сих пор не ясна. В порыве гнева от такой несправедливости мужчина даже называет еë сумасшедшей, за что не раз получал от Элеоноры-Санай и своей матери. Но иногда это в действительности казалось так. И все рассказы о том, какой была Дора Морроу в юности кажутся приукраской к и без того богатой биографии женщины. А реальное лицо — подноготной важной личности.

Рафаэль «Здравствуйте. Нет, к врачу на этой неделе мы не ходили, так как не было записей. Сходим на днях.»

Экран погас, а телефон отлетел на несколько сантиметров от края стола, будучи злобно откинутым смуглой ладонью. Нет, не сейчас, и вообще, желательно, никогда больше. Итак голова кипит из-за постоянных нападок властных женщин. Лучше бы сосредоточиться на чëм-то действительно важном, а не «важном для наших семей»… Нужно всë-таки поговорить с Рупертом и настоять на отгуле. Зная его, последнего вероятно избежать не удастся. Только не в переписке. Иначе, стоит зайти в сеть, как можно огрести за непрочтение ещё одного сообщения от любимой тëщи. Рафаэль снова взялся за телефон, и не снимая блокировки, принялся звонить не первому в списке, но первому в сердце контакту. — Да, слушаю. — такой приятный голос послышался из динамика. Лишь нотки усталости цеплялись за сердце мулата противными чешуйками. — Э-э, Руперт, — несколько неловко протянул мужчина, — зайди, пожалуйста, ко мне. Хочу кое-что обсудить. Ужасно неловко. Учитывая то, как коллеги привыкли общаться друг с другом в переписке или наедине, подобный официальный вид общения кажется нелепым двум влюблëнным. — Понял, сэр. Сейчас. Сэр. Ещё никогда Каппели не было так противно от уважительного отношения к себе. Это так странно — слышать что-то подобное от своего парня, когда в общении друг с другом уже были перечëркнуты любые возможные для представления границы. Спустя несчастные пару мгновений вызов прекратился. Рафаэль встал из-за стола и в ожидании коллеги стал неловко переминаться на его углу. Взгляд скользнул на размашистые листья монстеры. Рука сама потянулась к лопухам, скорее от скуки, чем от интереса, но тут же упала, сторонясь грустно весящих увядающих стеблей. Кажется, этот цветок тоже не рад здесь находиться. Как и Рафаэль. Как и, наверное, Руперт. Тихий треск резко повёрнутой ручки заставляет повернуть голову в свою сторону. Зрачки директора легко дёрнулись. Как же он всё-таки рад видеть своего Руперта. Стоит только предстать шатену перед Каппели, как все неприятные моменты жизни становятся чепухой, а заменяет их влюблённая улыбка, медленно расплывающаяся по смуглому лицу. Неловкое молчание восстаёт в помещении. Зачем Рафаэль позвал Скварчалуппи? Что такое срочное стряслось? Мужчина медленно, уверенно шагает к гостю, продолжая как-то виновато улыбаться. И обнимает, согревая шатена руками и дыханием. — Прости, я не мог написать, вот и решил, что лучше сказать лично. Брюнет глупо смеётся подстать ситуации, но моментально замолкает, когда стоящий вплотную Руперт наконец-то отвечает на объятия, кладя голову на чужое плечо. Всё нормально. Камер в кабинете нет, так что можно немного расслабиться. — Так, а что сказать ты хотел? Фразу украсили весёлые нотки и красивейшая улыбка. Ничего. Уже ничего он не хочет говорить. Хочет просто смотреть на лицо любимого, что находится опасно близко. — Как ты? — спросил мужчина более обеспокоенно, чем собирался. Шатен же немного по-детски захлопал глазами. — Нормально! — тихо, бархатно промолвил, успокаивающе улыбаясь, — Я же писал. — Да, может… — отстранился Рафаэль ещё на несколько сантиметров, — Может, тебе взять отгул? Или лучше больничный? Как раз сходишь к врачу со своим переходным возрастом. Смешинка тронула и без того сияющего улыбкой мулата. А затем и Руперт залился хохотом. — Серьёзно? Что за гиперопека такая? — улыбается он, продолжая нежиться в кольце рук, скрывающихся за рукавами тёмной кофты. — Всего-лишь забота. Взгляды влюблённых переплетаются друг с другом. Рафаэлю и не нужно было этого говорить — по трепетанию ресниц при виде Скварчалуппи и так всё понятно. Забота о Руперте кажется ему такой правильной; быть рядом с ним, смотреть в глаза, просто любить этого мужчину, — самыми верными действиями. — Напиши заявление, пожалуйста. Всего несколько секунд ушло на раздумья, прежде чем шатен нехотя отлепился от тёплых ладоней, готовый искать образец для печати. — Стой. — прикрикнул хозяин помещения, — У меня должны были где-то остаться уже готовые. Каппели ритмично зашагал к стеллажу с кое-как отсортированными по назначению бумагами и начал пробегаться глазами по стопкам. Тактики мошенников, сведения для передачи высшим органам, конфиденциальность аккаунтов сотрудников, общие сведения о компании… Смотрящий, это только первая полка. — Да уж, напечатать и вправду будет проще. — обречённо вздыхает мужчина, закрывая лакированные дверцы под тихие смешки стоящего поблизости коллеги. И как он только умудряется каждый раз делать их общение всё более приятным, а Рафаэля — всё более зависимым от подобных разговоров?.. Нужный файл нашёлся быстро, так что через пару минут Скварчалуппи уже во всю расписывал ручку, оставляя после плавные чернильные линии. Свой след оставил и глава отдела мудрённой подписью. — Так, предупреди пока своих, чтобы тебе дела не скидывали… Мужчина хотел было продолжить свою речь, сказать ещё что-то, но телефон снова зазвенел, заставляя замолкнуть. В глазах зарябило от имени, что вырисовывалось в верхней части экрана. Похоже, игнорировать графиню больше не выйдет. — Я пойду. — кивнул Руперт, поддерживающе улыбнувшись, и покинул комнату. В последние до конца вызова секунды Рафаэль отвечает на звонок: — Алло? — Рафаэль, я, конечно, понимаю, что ты на работе и очень занят. — то ли уважительно, то ли язвительно начинает Морроу, — Сегодня вы с Элеонорой идëте к врачу, я уже договорилась. Речь прервалась неоднозначной паузой, а после продолжилась так же резко. Вероятно, женщина снова балует себя никотином. — Подъедете в главную больницу к часу дня, там вас уже будут ждать. — Но я работаю в это время. — Но ты граф. — преградила графиня ещё не начавшийся поток вопросов и возмущений от Каппели, — Придумай что-нибудь и отпросись. Пора бы уже начать пользоваться своим статусом. Вызов прекратился. Директор обречëнно вздохнул и бросил уставший взгляд на часы, тихо потрескивающие механизмами. До назначенного времени приёма оставалось совсем немного. Учитывая дальность дороги, у Каппели оставалось меньше получаса для того, чтобы известить секретаря о своём срочном уходе. Заявление Руперта было отправлено в папку, сообщение — Жаннет, а вызов приложению с такси. Выходя из здания, мужчина перекинулся парой фраз с охранником, заверяя того, что ничего срочного не произошло, а пока ждал вызванную машину, созвонился с женой. Она уже была в курсе внезапного визита к врачу. Чуть ли не синхронно вздыхая и возмущаясь, супруги договорились, что брюнет заберëт девушку по дороге в больницу. Так и сделали. И вскоре, встретившись с врачом, в сопровождении восхищëнных взглядов других посетителей учреждения, оказались в приятно обставленном помещении в самом дальнем углу здания. За столом восседал взрослый, слегка седовласый, мужчина с большими добрыми глазами. Он улыбчиво рассматривал молодую графиню, долго и вдумчиво. Доктор Рейдж знал девушку очень давно. Тогда он был ещё совсем молодым, но уже был великолепен в роли врача. — Очень рад вас видеть, Элеонора-Санай. И вас, мистер Каппели. Голос был слегка хрипловатым, но очень приятным, по-отцовски заботливым. Графиня слегка улыбнулась, приветствуя мужчину, в то время, как Рафаэль лишь устало кивнул. — Что-ж, — слегка уныло вздохнул мистер Рейдж, — Я так понимаю, последнее лечение, что я советовал, вам не помогло? — вопрос звучал практически утвердительно и был скорее способом начать такой тяжëлый разговор. — Увы. Рафаэль уже и забыл считать количество врачебных сеансов и денег, потраченных на препараты и процедуры с названиями, больше похожими на случайный набор букв. Спустя долгие месяцы безуспешных попыток мужчина совершенно перестал считать эту проблему решаемой. — Это… приксорбно. Рейдж как-то виновато потупил взгляд сквозь пальцы, сложенные в замок. Он выглядел очень обеспокоенно… Обеспокоеннее, чем обычно. Мужчина втянул носом прохладный воздух и, поджав губы, неуверенно посмотрел на Морроу, кажется, собираясь сказать что-то важное. Девушка же уныло глядела в пустоту. Молодая и такая красивая девушка была совершенно истощена морально. Не проходило и дня без тихих слёз, что графиня проливала после очередного громкого разговора с матерью. Но как бы ей ни было плохо от криков старшей Морроу, Элеонора-Санай всё прекрасно понимала. Ей нужен ребёнок. И даже не для статуса. И даже не обязательно сейчас. Ведь само чувство горечи и тоски по малышу, что никогда не сможет родиться, съедает её сильнее любых грозных материнских и свекровьих возгласов. Эти мысли, эти страхи не отпускают графиню никогда. Лишь спустя несколько секунд брюнетка смогла уловить звенящую тишину, воцарившуюся вокруг. Ресницы слегка дёрнулись, и взгляд направился на доктора, что всё это время просто ждал, когда девушка обернётся на него. Мужчина чуть поёжился и вскоре начал говорить: — Элеонора, я… знаю вас с самого рождения… Речь выходила очень скомканной, было заметно, что врач немного нервничает. Он на самом деле знает молодую графиню всю её жизнь, ведь именно он два с лишним десятка лет назад помог девушке появиться на свет. С тех пор юная Морроу вместе с её сестрой всегда были под присмотром Шеппорта. Каким бы семейным человеком он ни был, мужчина всегда испытывал тёплые чувства к двойняшкам Морроу. Отчасти это обусловлено тем, что обе они, пусть и не кровно, а совершенно косвенно, являются его дочками. Так случилось, что однажды молодому Рейджу пришлось соврать ради благополучия всех симов, родившихся в тот знаменательный день. И только лишь он сам на деле знает, кто, кем и кому приходится. Иронично, но в кознях и сговорах, построенных самыми высшими по статусу, истинной информацией обладает самый обычный врач, будучи тем, на чьëм молчании держится счастье многих. Мужчина априори был связующим звеном всех отношений, выступал психологом и стержнем нескольких семей. И сейчас, полностью осознавая свою ответственность за последующие аспекты, Рейдж готов раскрыть одну из тайн. — Мне, правда, очень хотелось бы помочь вам, но… — сам того не замечая, врач подходит к девушке, присаживаясь на уровне еë глаз, — Я больше не могу врать, чтобы вы обрадовались несуществующей надежде. Смуглая губа дрожала, от импульса, отдаваемого подступающим всхлипом. Смотреть на это было так же больно, как и оглашать болезненную правду. Шеппорт хотел бы успокаивающе улыбнуться, погладить по плечу… выразить хоть какую-то эмоцию, чтобы колкие слова ранили не так сильно! Но вышла только лишь жалкая гримаса грусти. — Вы абсолютно бесплодны. Это было ясно практически сразу. Ваш организм совершенно… никак не способен на поддержание чужой жизни. И я даже не уверен, что прогнозировать выздоровление вообще… разумно. Поток слëз не останавливался. Всë. Это конец. А если точнее, то только начало новой сильнейшей волны разборок. Дора, Рафаэлла, Рафаэль, Руперт, Шеппорт… и Элеонора, которая оказалась неспособна положить конец этому кошмару. Ещё никогда до этого момента девушка не чувствовала себя настолько плохо. Всё тело в миг стало холодным, отчего графиня сжалась в беззащитный комочек. Дышать ровно больше не удавалось. И прерывистые всхлипы наполнили комнату. Рафаэль же оставался неподвижен. Он просто не знал, что делать. Впервые за годы брака мужчине искренне захотелось обнять и защитить супругу. Они никогда не были влюблены друг в друга, но общие проблемы и мысли всё же поспособствовали сближению двух симов. Эта проблема измотала нервы обоим, не отпускала ни на день, талдыча и талдыча о важности продолжения рода. А сейчас оказывается, что надежды на спокойствие… никогда и не было? Не выдержав, мулат вскинулся с удобного кресла и подошёл к жене. Неуверенные шаги прекратились через полметра, и ноги обречённо подогнулись, усаживая мужчину на колено. Элеонора была совершенно разбита… Сейчас Рафаэль понимал это как никогда чётко. Да, он не любит её, но он её понимает. Будь у мужчины на деле возможность иметь общих детей с таким любимым Рупертом… А потом эта возможность бы просто исчезла. Он бы тоже был разбит. И вряд ли эти осколки сознания было возможно собрать воедино. Даже если бы и вышло… это уже совершенно не то. Рука опускается на женскую спину, ютясь где-то между лопаток. Это меньшее, что Рафаэль сейчас может сделать. — Мы что-нибудь придумаем. — более уверенно, чем сам считает молвит Каппели. Придумают. Обязательно придумают. Найдут какой-нибудь вернейший способ, и всё будет хорошо. Лёгкие поглаживания вызывают дрожь по всему телу графини. Плечи её вдруг выпрямляются. Вновь брюнетка по-графски восседает на сидении дорогой мебели, опираясь подрагивающими пальцами, что лишь последними фалангами и краями ногтей впивались в набивку, о ручки кожаного кресла. Осанка вновь была практически идеальной, так что только заплаканные уставшие глаза и потёкший макияж выдавали слабость Морроу. Супруг смотрел на девушку изумлённо и настороженно. В этот раз мужчина действительно беспокоился, справится ли она со всем этим. Но тут послышались размеренные вздохи — справится. Рафаэль был уверен. Таковы все графини, что уже прошли чрез море козней и интриг, чьими жертвами стали и кеми будут вскоре руководить. Похлопав с десяток раз глазами и сглотнув накопившуюся слюну, Элеонора наконец вернула свой обычный вид с грустным взглядом и слегка покрасневшим носом. — Не говорите моей маме. — мелодично заговорила девушка, — Нашим… мамам. Супруги привычно друг для друга перекинулись взглядами. Они готовы скрывать это настолько долго, насколько смогут, и постараются найти решение самостоятельно.

***

Ночь царит вокруг и смотрит сверху вниз на маленький уютный домик семьи Скварчалуппи. Внутри здания тишина. Слышно только сопение девушки Марнеллы, да ворочанья её племянника Руперта. Раковина на кухне в момент решит забулькать и прервать гармонию отсутствия звуков. Так же нахально поступит и ветер, решивший запустить в дом сквозняк. Но никакой из громких в ночной тишине звуков не сравнится с беспокойным сном, что уж не первый месяц терзает одного жильца… Тёплый, уютный вечер и романтическая атмосфера. Так приветствует молодого Скварчалуппи Морфей. Кокетливый смех перекрывает звенящий шум дождя. Руперт и Рафаэль вместе пьют чай и любуются друг другом, никак не желая прощаться. А ведь время уже позднее, и графа дома ждёт жена. Идилию всё же разрушит звон будильника. Пора идти. Но ничего, они ещё увидятся снова, и не раз. Шатен провожает любимого до его машины и долго смотрит вслед. И всё же, лучше бы он не уходил, а остался рядом. Глаза застилает пелена из лучших мечтаний, а губы расползаются в улыбке. Из-под ног уходит земля, и мужчина взлетает ввысь, окутываемый зелёным свечением. Куда же он летит? Зачем? Как удаётся Руперту не падать? Любой вопрос отходит на задний план, когда мужчиной полностью овладевает бред. Вокруг всё бело, слишком ярко… приятно находиться здесь. Куда ведёт за руку человек с синей кожей?.. Хотя, разве это важно? Руперту слишком хорошо… В другой момент становится безумно больно. И болит всё от ног, до волос и ногтей. Цвета приобретают вкус и запах, и уже совсем не хочется быть здесь, в столь непонятном месте. Совсем скоро желание исполнится, мужчина снова будет спать. Дальше прекрасный секс, и новые странные ощущения… Вдруг снова смена кадра. Холодный пот течёт со лба и впитывается в подушку, а взгляд падает на изменения в теле — это не сон, всё наяву.

***

С объявления шокирующей новости прошло уже около трёх месяцев. Ничего практически не изменилось, и взаимовыгодная семья всё также регулярно посещала доктора Рейджа. Мужчина, конечно, никогда не любил врать, особенно на работе. Но сейчас ему это нравится. В кои-то веки графская семья просит врать не ради выгоды, а ради счастья. Каппели и Морроу действительно что-то придумали. Удивительно, но молодой паре, чтобы обмануть титулованных чуть выше и старше не понадобилось ничего сверхъестественного. Только время и уверенность, что сейчас их судьба в их руках. Говорят, что женщины взрослеют к двадцати годам, мужчины — к тридцати. Дети же богатых и успешных ещё позже. Проходят первые дни весны. Раннее лето наконец готово и начинает отвоёвывать у колкого и жестокого времени года свои права. Природа, уставшая от морозов, оживает. Наконец пришло время оглашать свои правила жизни, наконец пришло время вносить свою лепту в графский домострой. Наконец взаимовыгодная семья готова бороться за счастье. Наконец Элеонора-Санай Морроу и Рафаэль Каппели повзрослели. Война за будущее ещё не окончена. Теперь супруги стали чаще держать телефон при себе. Кто знает, когда подвернётся отличный случай или кандидат? Во всяком случае, сейчас дела графской семьи более или менее в норме. Пусть на обдумывание мелочей, связанных с решением основной проблемы и сокрытием этого решения от мэра и старшей Морроу и ушло довольно много времени, сейчас рафаэль всё же может вздохнуть спокойно. Так что, это однозначно того стоило. Работа сама себя не выполнит — это факт. Но Каппели всё же директор компании, пора бы уже начать пользоваться своим статусом. Удивительно, но от снобов можно получить в действительности дельный совет. Конечно, мулат не собирается сваливать всё на сотрудников, но освободить часик для простого отдыха от мозговой работы может себе позволить. Рукой мужчина дёрнул рычажок под ручкой кресла, и вскоре спинка была свободно откинута, создавая иллюзию восседания на кресле-качалке. Подушка под голову, что шла в комплекте оказалась очень кстати, так-что мулату потребовалось убеждать себя, что вздремнуть сейчас — не такая уж и хорошая идея. Хотя, очень заманчивая. Сейчас… Сейчас он немного отдохнёт, а потом займётся делом. Надо бы придумать с Рупертом что-то вроде свидания. Не особо официального, конечно, иначе можно попрощаться с частичкой личной жизни, сделав ту публичной, и приобрести кучу проблем. Но устроить приятный вечер вроде пикника — вполне себе идея. Ведь Руперту и не нужен роскошный и дорогой сюрприз. Он такой простой, такой приземлëнный, такой… идеальный. А Рафаэль совсем забил на их отношения в последнее время. Точнее, нет, он действительно был занят. Но чувство вины так и стоит комом в горле, наровя вывернуться в странные гримасы на лице. Нужно извиниться. Не виноват же Скварчалуппи во всём кипише, что творится с молодым графом. Телефонный звонок разбудил Каппели, отрывая того от мира мыслей. Он слегка дрогнул всем телом и разом вскинулся из полулëжа. Неужели снова Элеонора? Рукой схватив телефон, Рафаэль уже был готов сделать серьёзное лицо подстать разговору, но увидев имя контакта, опешил. Руперт. Звонок был таким неожиданным, что заставил мужчину встревожиться, а сердце заклокотать и заметаться по всей груди. Лицо заметно исказилось, так, будто то и не лицо вовсе, а кусок масла, что моментально тает под струëй огня. Зелëная иконка с трубкой неуверенно скользнула вверх, и вскоре мобильник был приставлен к уху. — Ал-ло? Ещё секунду в трубке слышалось лишь молчание. Но что такое секунда для любящего сердца, что так и предчувствует — что-то не так? — Рафаэль, я тут… Голос притих ненадолго. Было ощущение, что говорящему по ту сторону очень сложно и, может быть, неловко говорить сейчас. Такое отчётливое, что казалось, будто можно было физически почувствовать, как его мягкие и холодные щупальца дразня гладят мулата по спине. — У меня проблема… дома. Точнее… Короче, мы с тётей продаем дом и разъезжаемся по разным квартирам. Сейчас будет очень много возни с документами и вещами. Я поэтому думал отпуск свой перенести. На сейчас. Можно так сделать? Ещё с пару мгновений директор молча пялился куда-то сквозь этот мир. — Конечно можно. Только нужно, чтобы ты заявление принёс, и я подписал. Мужчина замолчал, будучи слегка в недоумении. Почему так срочно? Почему Руперт не попросил своего парня о помощи? Разве он не мог хотя-бы… предупредить о таком внезапном переносе отпуска, чтобы не делать всё в спешке? Ведь наверняка он не только что узнал о продаже недвижимости. — Всё точно нормально? — наконец смог выдавить из себя Каппели, измученный рассуждениями, — Просто, ты мог сказать раньше, и я… Ещё я хотел увидеться с тобой на днях, только вдвоём. Последняя фраза, сказанная чуть тише, прозвучала слишком умоляюще и тревожно. Не самый подходящий тон для приглашения на свидание. — Не знаю, мне кажется, не получится, — ещё несколько секунд мучительного молчания, — Я приеду через час, хорошо? — Конечно, я тебя жду. Последние, более тёплые, чем вся речь в разговоре, слова сопроводила улыбка, вскоре скрывшаяся, испугавшись пронзительных коротких гудков. Лицо исказилось ещё сильнее, чем до звонка. Всё тело мужчины пронзилось ледяными иголками, а в носу ужасно неприятно защекотало. Что случилось? Наверняка шатен обижен за последние месяцы, что Каппели чаще встречался с графской семьёй, чем с ним. Честно сказать, Рафаэль не очень-то удивлëн. Он хотел верить, что не так сильно накосячил, как ему кажется, но с каждой минутой это становилось всё тяжелее. Что если мужчина прямо сейчас теряет своë самое большое счастье? Как же он так не уследил? Руки поймали заметную дрожь, в то время как глаза уставились на календарь. Чёрт, как же много времени прошло… Работа больше никак не лезла в голову. Каждый раз, когда Рафаэль пытался прочесть что-то из рабочего материала, он терялся в тексте, а мысли так и норовили заглянуть в сторону одного очень дорогого сердцу сотрудника компании. Так и прошёл целый час. Нервничая, мужчина много раз терялся во времени и то и дело бросал обречённый взгляд на настольные часы, но как правило, больше десяти минут между этими проверками не проходило. Ещё несколько раз он оборачивался в сторону горящих белым цветом цифр, пока до ожидаемого приезда любимого не осталось буквально пару минут. Может, что-то случилось? Но стоит ли звонить, раз всё… так? Не стоит. Точнее, не придётся, ведь уже через мгновенье после появления навязчивой идеи в помещении оказался он. Шатен стоял в большой демисезонной куртке, в бахилах и явно очень спешил уйти обратно на улицу. Взгляд бегал по помещению и по красивому лицу мулата, что поспешно встал из-за стола, задавая глупый немой вопрос о том, можно ли войти. Одна рука была спрятана в кармане джинс, вторая же держала бумагу мелкого формата с написанным от руки текстом. Неловкие гляделки продолжались недолго, в связи с сильным нетерпением Каппели поговорить обо всём. Мужчина нервно потянул шею, будто парадируя жирафа, на что очень долгожданный гость наконец среагировал, сделав несколько шагов по направлению к столу с кипой бумаг, ноутбуком и календарём с электронными часами. — Вот. — невероятно тихо произнёс шатен, кладя листок перед своим руководителем, не силясь поднять глаза на статную фигуру. Рафаэль же всё смотрел, смотрел, не отрывая глаз, и ждал, надеялся увидеть хоть короткий взгляд. Пальцы начали дрожать, отчего брюнет сжимает ладони в кулаки. — Руперт… Он умоляет: «Взгляни хоть раз, хоть что-нибудь скажи!» — Пожалуйста, подпиши. — промолвил Скварчалуппи, всё же одарив любимого улыбкой, — Это правда срочно. Мы и не думали, что покупатели найдутся так быстро. — Я уж думал, ты хочешь меня бросить. — с выдохом облегчённо говорит Рафаэль, так слабо улыбаясь. Глаза шатена мило округлились. — Нет, конечно нет… — слышится нежный шёпот, когда бледная ладонь накрывает смуглую, начиная заботливо поглаживать костяшки. Всё хорошо, он зря боялся. И глупо было думать так радикально. Ведь это Руперт, его Руперт, его идеальный мужчина. Он бы никогда не поступил так. Печать, подпись, краткий поцелуй в щёку и прощальная улыбка.

***

Прошло ещё чуть больше месяца. Увы, план молодой графской пары не венчался успехом. Никто, абсолютно никто из тех, с кем пытались анонимно связаться титулованные не соглашались на то, чтобы отдать им ребёнка. Отчасти это хорошо, но… сколько Рафаэль ещё протянет? Он безусловно не хочет рушить чужие семьи, на то и не давит на молодых родителей, сам же остаётся ни с чем. Их с Элеонорой гениальный план оказался не таким уж гениальным… Ничего не получилось. А госпожа мэр и графиня Морроу всё больше начинают что-то подозревать. С младшей графиней ни одна, ни другая не виделись уже давно — всё это, так сказать, подкорка огромной лжи. Когда найдётся ребёнок, окажется, что Элеонора-Санай всё это время была якобы беременна, а доктор Рейдж поможет замять и скрыть ситуацию, он согласился. Но нет, ничего так и не выходит! И кажется, что зря была вся эта затея. Вновь Рафаэль сидит так статно в кресле, а руки дрожат, и лоб уже болит от страшного потока мыслей. Как он устал… Скорее бы закончился этот тягостный день. Скорее бы встретиться с Рупертом, обнять его и так расцеловать! Ведь сегодня — последний день отпуска Скварчалуппи, а значит завтра будет краше. Совсем скоро он уйдёт домой, а вернувшись на работу, встретится с любимым. Каппели слишком по нему скучал. Так что вся ночь прошла лишь только с этой мыслью — «Совсем скоро, ещё чуть-чуть, и я его увижу». Следующий день начался именно с этой мысли. Она же сопровождала и по пути к месту работы. И там, будучи на привычном тугодумательном месте, мужчина достанет телефон и откроет переписку с ним. Но в сети коллеги не было уже давно и ответа на тёплое сообщение, что в такой привычной рабочей манере было отправлено директором компании, тоже вскоре не последовало. Может быть, он занят? Ничего, тогда Каппели сам проведает отдел, где числится Руперт, как раз уточнит некоторые детали насчёт одного алгоритма у ещё одного сотрудника отдела. Всё так же, чуть пританцовывая, мулат бродит по светлым коридорам, ожидая такую сладостную встречу. Осталось совсем немного, и они наконец увидятся друг с другом. В рабочей атмосфере мужчины пожмут руки, вкладывая в это простое прикосновения столько эмоций и чувств… Но вот позади остался последний поворот, а привычной макушки так и не видно. Наверное, отошёл куда-то. Стеклянная дверь была вскоре отворена, отчего все программисты данной компании в момент застыли, готовые выслушать важную информацию от мистера Каппели. Мужчина, что должен был внести последние правки в новый алгоритм быстро попался на глаза. Дабы не впасть в неловкую ситуацию, Рафаэль быстро переключает на него всё своё внимание. Однако он почти не слушал и не вглядывался в исправленный код. На деле же глаза и уши были полностью обращены к пустующему рабочему месту, где обычно находится Скварчалуппи. — Спасибо, я всё понял. — заключил мулат и сделал пару неуверенных шагов к выходу из отдела, но тут же остановился, — А Скварчалуппи не появлялся? Вопрос был весьма сложным, а ответа на него и вовсе не последовало. Лишь тихое хмыканье, да отрицательное покачивание головой провожали графа Каппели в коридор. До своего кабинета дорога уже была совершенно иной: Рафаэль особо не отдавал себе отчёта в том, куда поворачивает и с какой скоростью идёт. Может, он просто забылся? Но… Рука машинально полезла в карман за телефоном, ведомая загадочной мыслью. Нет, сообщение не прочитано, и в сеть Руперт не заходил. Да что-ж это такое! Последующие часы проходили невероятно медленно и размыто. То ли Рафаэль так быстро думал, что окружающий мир стал казаться опаздывающим, то ли он слишком устал от того, что ничего не понимает и стал пленником собственного гнетущего сознание, что не позволяло нормально понимать счёт времени. Нет, что-то точно не так. Правильно чувствовало любящее сердце, когда не желало ставить эту омерзительную печать на заявление о переносе отпуска. Сейчас оно мечется куда сильнее, чем тогда. Почему же Рафаэль себя не послушал? Зачем позволил любимому уйти?! Нет, так больше продолжаться не может. нужно срочно узнать, что случилось. И пусть до конца сегодняшней работы ещё больше часа — на кону стоит любовь. Мужчина быстро смылся, пользуясь серьёзными и столь наигранными важными отмазками. Парковка, машина, ключ, газ — последнее, о чём Рафаэль будет серьёзно думать перед тем, как позволить эмоциям и чувствам руководить собой. Гадкие светофоры, оглушительные сигналы машин, нарушение правил дорожного движения, а значит скорые штрафы уже давно отошли на самый дальний план. Даже если он попадёт в аварию, он всё-равно прибудет к Руперту. Удача всё же была на стороне Каппели в этот вечер, и даже самый долгий перекрёсток не стал заставлять молодого графа ждать. Руперт говорил, что переехал, но к сожалению, точный адрес его нового жилья узнать Рафаэль так и не смог. Но ничего. Приедет к старому дому, там спросит у новых жильцов о прежних владельцах, а дальше прямиком к ним. Знакомый дом вскоре завиднелся среди распускающихся листьев. Вот бы всё получилось!.. Выйдя из машины и подойдя вплотную к двери мулат на мгновенье остановился. Нужно вздохнуть, ведь не кричать же на новых жильцов, так? Рука, чуть трясясь, дотронулась к звонку, и следующие шесть секунд мужчина просто ждал. Послышались ленивые шаги — ну вот, отлично. Скрежет глазка в двери, что осторожно трогает новый владелец дома, и тишина… — Извините, я хотел лишь кое-что узнать. Вы мне не поможете? Тишина, и снова тихие шаги. Безумная идея охватила разум. Запасной ключ, Рафаэль знает, где он лежит. Запустив руку в придверный куст, мужчина нащупал полиэтиленовый пакет, а в нём ключи. Отлично. Замок открылся так же быстро, как если бы был лишь щеколдой. Но в доме нет… нет никого. — Хэй! Руперт?.. — Я… здесь. Уставший голос доносился со второго этажа. Вновь невероятно быстро Каппели прошёл в ту комнату, откуда, казалось, говорили. И взгляду предстаёт… невероятное. Дар речи сразу был утерян, ведь это… даже анатомически невозможно! Руперт, его Руперт был поникшим и расстрёпаным, глаза на мокром месте, а живот, что он поглаживал был невообразимых размеров. Кончики пальцев онемели, от них к плечам и по спине прошлись стадом холодные иголки, словно муравьи. Лишь непонятные звуки исходили изо рта мулата до тех пор, пока сидящий на краю кровати Руперт не отвернулся, скрывая редкие слёзы. — Нет, Руп!.. — слегка пробежался, а после упал на колени перед своим мужчиной такой влюблённый Рафаэль, — Пожалуйста, не плачь… Ладонь накрыла влажную щеку, заботливо смахнула слёзы. А глаза… глаза просто потерялись, смотря в глаза любимого, и начиная так же искренне блестеть от радости такой невероятно странной встречи. Рафаэль не был уверен, что хочет сказать что-то конкретное, да и выходило не очень. Прерывистое дыхание заменяло все слова, готовясь сорваться на всхлип. Вторая ладонь накрыла вторую щёку, и вместе дрожащие руки притянули жаждущие друг друга губы. Слегка солёный привкус слёз обоих мужчин был невероятной приправой, для столь сладостного поцелуя. Обычно, когда их губы сближаются, начинается страстное соитие… но не сейчас. Сейчас поцелуй что ни на есть ласковый и чувственный, такой настоящий. Рафаэль всё же ошибался в лучшем положении поцелуя. Луче всего целоваться вот так, не с яростным сближением тел, а в столь невероятном положении. Даже описать это не получается. Это просто идеально… Прошла минута, началась вторая. А поцелуй прекратить так и не получалось. Воздух не бесконечный, но зато бесконечны желание и воображение, что позволяют парням сделать сладостные передышки в лице прижиманий друг к другу лбами, лёгких чмоков и просто сбитого дыхания у губ. На секунду оторваться всё же получилось, тогда Рафаэль и наткнулся на неуверенный и вопрошающи взгляд. Ладонь Руперт коснулась той, что давно ютится у него на щеке и опустила к нарастающему животу. — Я беременен, Рафаэль. Глаза мулата опустились ниже: большой, тёплый живот, где чувствуется маленькая жизнь. Пальцы сами начали поглаживать столь чудное явление, рисуя странные узоры, обводя вены и заметные растяжки. — Как?.. — Я не знаю… но здесь правда какая-то жизнь! — пытаясь лучше убедить, яростно шепчет шатен, — Я делал тест… Глаза. Глаза бегают и не верят. Неужели не верит Рафаэль? — Я… уверен, что это наш с тобой ребёнок. Взгляд брюнета опустился вновь, и вместе с выдохом тот улыбнулся. Из глаза всё же потекла слеза. Всем телом мужчина примкнул к своему маленькому чудо внутри Руперта и пустил ещё несколько горячих слезинок. Это их ребёнок, это точно.

***

Очередная встреча с дорогой мамой. Дорогой ресторан, вкуснейшая еда, а также семейные разговоры. — Ну же, сын, чего ты такой хмурый? Совсем же скоро у тебя будет ребёнок. Бокал дорогого алкоголя чудом не выпал из рук Каппели. Что она только что сказала? Прищуренный взгляд уставился на уверенную Лорин, явно требуя дальнейшего объяснения. — Ну что ты. Я ведь не совсем глупая, мой дорогой. Мы уже давно не виделись Элеонорой-Санай, и смею предположить, что она наконец смогла забеременеть, или же… — Рафаэлла задумчиво взглянула на золотистую жидкость, красиво переливающуюся в роскошной посуде, — Вы смогли найти иной способ найти ребёнка. В груди защемило какой-то нерв, и Рафаэль заметно напрягся. — Если честно, мне плевать, беременна ли Элеонора. И если ты переспал с какой-то другой девушкой, я буду только рада. — послышался стук бокала о поверхность стола, — Единственное, что меня волнует — этот ребёнок должен быть твоим, а именно похожим на тебя. К счастью, у вас с графиней очень похожая внешность, и никто из низших слоёв не догадается, что ребёнок… не ваш. В руках почувствовался холод, а взгляд госпожи мэр мгновенно подобрел. Материнская ладонь накрыла руку молодого графа. — Я невероятно горжусь тобой, Рафаэль. — лицо женщины озарила широкая улыбка — Ты однозначно мой сын. Домой мужчина направлялся в полубреду. Рафаэлла Лорин — невероятно умна женщина, лукавая медиаличность, а также… его мама. Он никогда точно не знал, что значат её слова, особенно с такой «искренней» улыбкой на лице. Сейчас ему стало откровенно страшно. что ещё эта женщина могла себе придумать или разузнать?.. Звонок. Такой настойчивый телефонный вызов определенно должен был отвлечь Рафаэля от мыслей о матери. Это звонил Руперт. — Да, Руперт? Всё хорошо? Пару секунд тяжёлого мычания заставили Каппели заметно нервничать. — Нет… Мне не хорошо, ты… Ты можешь приехать? Ответ сразу воспылал красными буквами перед глазами. — Да! Буду через… две минуты. Жди! Мобильник отлетел на соседнее сиденье, а руки крепко ухватились за руль. Нужно ехать к Руперту и очень срочно! По примерным подсчётам сейчас Скварчалуппи уже находился на девятом месяце беременности. И это очень страшно. Они не наблюдались у врача всё это время, да и кто бы вообще принял беременного мужчину на приём? Его однозначно сразу бы отправили в лабораторию, всё осветили в новостях, а это им точно не нужно! Мужчины так и не смогли понять, как именно Руперт смог забеременеть. Но это не волновало так сильно, как то, что же делать дальше. Конечно, были случаи, когда роды производились в домашних условиях, но… Но, но! Как же много этих «но»! И сейчас, кажется, настал тот момент, когда все эти «но» будут всплывать чаще всего. В этот раз Рафаэль совсем забил на парковку, и даже вышел из машины, практически не заглушив мотор. Он подбежал к двери, и, как предусмотрительно, она была уже открыта. — Руперт! — разнёсся молящий крик, чтобы узнать, где находится дорогой сердцу. Лишь только услышав тяжёлый стон, Рафаэль сорвался с места по направлению к звуку. В одной из спален, уже распластавшись по кровати, лежал осторожно потрагивающий живот Руперт и дрожал. Ещё пару секунд Каппели смотрел на бедного мужчину и пытался отдышаться. Началось. — Руперт! Как ты? — спрашивал мулат уже сидя на помятой простыни. Только сейчас он заметил, что ткань под любимым была мокрой… — Так, спокойно! Я помогу, всё хорошо!.. Рафаэль тут же взял дело в свои руки. Уже порядком измученное тело рожающего шатена он положил на середину постели и принялся освобождать вспотевшее тело от одежды. Штаны уже очень сильно намокли от вод. Но нет, не было ни капли брезгливости в том, что приходилось делать. Это было нужно, это было важно! Как только объёмные спортивки отлетели на пол, мулат словил крупную дрожь. Раскрытие… — Руперт, ты… ты рожаешь! Уже почти совсем! Почему не позвонил раньше?! — вопрошал, волнуясь и нервничая Каппели. На лбу уже выступил пот и всё такой же, испачканной в водах любимого, рукой он поспешно вытирает противные капли. — Это… — потребовалось несколько вздохов, чтобы набраться сил для новых слов, — Я думал, лож-жные… нх! Ему больно… О, как же ему больно! О, бедный Руперт! Измученный долгими потугами, он вновь разрывается от тянущей боли, и снова, и снова! Каждый раз собирая в ладонь всё больше покрывала и кусая собственные губы. — Кричи, кричи, не сдерживайся! Из закрытых глаз брызнули слёзы, и на несколько секунд стало полегче, а вместе с криком ушли последние силы. Голова была равнодушно откинута на подушку, и только Рафаэль оставался практически неподвижным, то и дело поглаживая и целуя пульсирующий от боли низ живота, где так яростно борется за выход на свет маленький Каппели-Скварчалуппи. — Раф-ф… ль… — еле как произносит имя спасителя шатен. — Всё хорошо. Подожди чуть-чуть! Буквально пару часов, и уже можно тужиться! — обеспокоенные ладони переместились на лоб Руперта, освобождая от намокшей чёлки для лёгкого поцелуя. — Обним-ми… — чуть приоткрыв глаза просит любимый, и отказать Рафаэль не смеет. Одна из рук легла под голову, вторая — на живот, а после и всем телом мулат прильнул к Скварчалуппи. Ещё один потуг, ещё. Каждый раз поцелуй и успокаивающая фраза. Он справится, ведь Руперт сильный. Нежный, любимый, идеальный… У него точно всё получится. Но сможет ли справиться со своей ролью Рафаэль? Он безусловно читал много статей, и долго штудировал полки детских и медицинских магазинов, и должен быть готов. Но готов ли он на деле? Есть ещё пару часов, он должен быть готовым! — Сейчас… я всё принесу. Лишь только увидев слабый кивок он помчался в сторону комода, что был специально выделен для такого случая. И как предусмотрительно со стороны Руперта всё же расположиться именно здесь, рядом со всеми принадлежностями. Пелёнки, бутылки воды, перчатки… нужно ещё открыть окно, чтобы было не так жарко. Или не стоит, чтобы ребёнок не простыл?! Как же всё учесть?! Ещё с десяток минут мулат метался из стороны в сторону, очень стараясь подготовить всё, всё необходимое прямо сейчас. Метался бы ещё, но молящий голос привлёк на себя всё внимание мужчины. — Я н… я не могу… — Руперт замолчал буквально на мгновенье, но тут же раздался криком. Рафаэль тоже хотел бы поскорей закончить все эти мучения. Он снова постарался на глаз измерить раскрытие. Но нет, ещё немного, ещё совсем чуть-чуть, он сможет потерпеть. — Потерпи, Руперт. Я знаю, ты сможешь. Всё ради него. — ладонь вновь прильнула к животу. И этих простых слов было достаточно для новой силы. Ещё один вдох-выдох, очень рваный, но такой решающий. — Хорошо… хорош-шо… Какой же он сильный… В который раз Рафаэль благодарит судьбу за Руперта. Такого смелого, такого мужественного, идеального, его Руперта. Сколько прошло потугов? Рафаэль давным-давно сбился со счёту. Он был готов ещё долго успокаивать любимого, но не мог больше, ведь мужчина буквально умолял разрешить уже родить. Последний взгляд на раскрытие — отлично. — Давай! Давай, уже можно! Вновь комната наполнилась криками, стонами и плачем. Как ещё долго будет длится это всё? Сколько прошло часов? Рафаэль был полностью сосредоточен на ребёнке. его не волновало время, его не волновало ничего! Лишь видя, что любимый остановился, брюнет приобретал связь с миром и начинал подбадривать его, почти кричать. Слышится первый детский крик. Отлично! Осталось совсем чуть-чуть! Головка, ручки и наконец всё тело… Девочка. Малышка была аккуратно уложена на простынь, полотенцем Рафаэль поспешно вытер носик и укрыл свою дочь. Он знал, он точно знал, как Руперт счастлив и был готов его расцеловать, но тут увидел… это ещё не всё. — Руперт… Руперт, слышишь? Ты молодец, осталось только… родить послед. Каппели видел, что силы Скварчалуппи на исходе, и тот огромным чудом держится в сознании. Но то, что осталось внутри него… — Давай же, ты сможешь! Он кричал так громко, так истошно! И его крик сменился детским звонким плачем. Нет, это не девочка, это другой ребёнок. Теперь уж мальчик. Маленькой ножкой он цеплялся за послед, а Руперт… Обеспокоенный взгляд вернулся на лицо любимого. Он без сознания. Первым делом Каппели потянулся к сонной артерии, и слава Смотрящему, это просто обморок. Сейчас, когда всё самое страшное позади, Рафаэль позволяет своим эмоциям выйти наружу. Он… только что… принял роды у Руперта. И в руках граф держит маленького мальчика, что уже почти спокойно дышит, насколько на то способен новорождённый малыш. А рядом лежит уже чуть высохшая девочка -точная копия Скварчалуппи. Хоть это сложно сейчас понять, Каппели точно видит в девочке своего парня. Осталось дело лишь за малым — то, о чём граф подумал сразу, как увидел второго ребёнка. Перчатки были быстро сняты, руки вымыты, а контакт жены — набран. — Да? — как-будто даже и не графиня отвечает на звонок, — Рафаэль, время позднее! — Я знаю, извини, я… — мужчина вновь оценил ситуацию по-диагонали, — Я только что принял роды. Один из детей похож на меня, но мне нужно, чтобы ты забрала его прямо сейчас, сможешь? — … Куда ехать? — Я закажу тебе такси. — послышался рваный вздох облегчения, — Спасибо! — Нет, тебе спасибо. Звонок был завершён со стороны графини, а это значит — она скоро будет. За последний год супруги пусть так и не смогли полюбить друг друга, но очень подружились и сплотились. Они, конечно, не семья, но теперь — команда. Объединённые общим горем и общими проблемами, они стали сообщниками относительно всей своей семьи, и сейчас это очень играло на руку. Такси вскоре было вызвано с ноунейм аккаунта, не говорящего о принадлежности к графской семье, каким Каппели часто пользуется ради тайных прогулок отдельно его графской жизни. Элеонора уже была осведомлена об этом, так что мужчина не переживал. Пока графиня не приехала было время. Рафаэль переодел и перенёс любимого на другую кровать, в другой комнате. Рядом уложил уже успокоившуюся девочку, укутал и укрыл обоих. И только мальчиком мулат никак не мог налюбоваться. Этот малыш всегда будет рядом с ним, но так жаль, что не рядом с Рупертом. Мужчина уже и не знал, как будет объяснять всё это старшей Морроу, что будет на работе, и как жить вообще дальше. Он слишком устал думать. Звонок в дверь послужил звоном для пробуждения из дрёмы. Каппели всё ещё сидел в кресле с маленьким ребёнком на руках. Мужчина встрепенулся и стал на цыпочках спускаться вниз, к входной двери. В дверях совсем скоро показалась незнакомка — Элеонора, разодетая очень необычно для самой себя: очки-пустышки, платок, шуба. Пару секунд она глазела на своего мужа и того, кого он держит на руках. — Прошу, я всё объясню утром… Девушка кивнула и взяла ребёнка в руки. Так осторожно и трепетно, будто этот малыш и вправду был её сыном. Кивнув ещё раз, она поспешила удалиться, прикрывая окутанного толстым одеялом ребёнка своей одеждой. Уставший за всю ночь Рафаэль долго тупил взгляд вслед уезжающей машине, а после медленно побрёл наверх. В одной из комнат, в уютной спальне уже давно сопят два самых дорогих сердцу человека. Заворожённый, мужчина не отрывая глаз от умилительной картины, подошёл в плотную к постели и свалился на мягкий матрас, сразу заснув.

***

Рафаэль не всегда был сыном мэра. Но вскоре эту учесть так возненавидел, что хотелось вновь родиться, хотелось убежать! Хотелось бросить всё на свете. Хотелось… но если посмотреть сейчас… Рафаэль не всегда был счастливым. Но сейчас он однозначно счастлив. Он просто счастлив. Просто счастлив быть собой. Пусть он всё ещё сын мэра Спасибо за прочтение!