Кротёнок

— Меня зовут Аён. Я борюсь с лимфомой Ходжкина. — Привет, Аён! — хором здороваются присутствующие. Тэхён хмурится, осматривая всех, не понимая, в какой конкретный момент каждый участник посиделок получает внутренний счёт начала этого хорового приветствия. Он опять не успел. Парень раздражённо пинает мягкий пуфик у ног, из-за чего тот врезается в спину сидящего перед ним мальчика. Мальчуган хмурится точно так же, как и он, бросая через плечо раздражённый взгляд разных по цвету глаз. Тэхён вздыхает, показывая ему язык. Вроде, есть мягкий пуфик, вокруг тишина, ему периодически кто-то массирует плечи, но… всё это так раздражает. — У нас сегодня три новеньких, поэтому пусть представятся волонтёры тоже, — сообщает координатор, поднимая руку. — Начнём с Вас, — касается колена Тэхёна, заставив его вздрогнуть. Ким хмурится сильнее, но потом выпрямляется, осматривая уставившихся на него присутствующих. — Тэхён. Наказан судом, поэтому меня заставляют быть здесь, чтобы избавиться от ненависти ко всему миру. Повисает неловкая и долгая тишина. Координатор привычно улыбается, поднимая руку, чтобы все хоть как-то отреагировали. — Привет, Тэхён! — опять хором здороваются. — Мы все здесь искалеченные, — координатор кивает ему. — И физически, и морально, — дополняет, поднимая руку, чтобы дать понять, что обращается ко всем. — Вы здесь, чтобы Вам помогло наше общество. Это должно быть на добровольной основе. — На словах, — Тэхён закатывает глаза. — Мы будем стараться, чтобы Вам здесь понравилось. Пожалуйста, сообщите мне после собрания, что именно Вас не устраивает. И мы обустроим наш общий комфорт, — сейчас из его рта польётся радуга. Наверное. Тэхёну остаётся только вздыхать и кивать. Спорить с координатором бессмысленно. Он уже знает. У этого мужчины стальные нервы. На каждый выпад от Тэхёна у него находится ответ, он знает, как справиться с любым вопросом, для него не существует тупиковых моментов. И для Тэхёна, которому иногда надо на кого-то побеситься — координатор просто идеальный вариант. Как уже многие поняли, сейчас Ким Тэхён находится в центре социальной реабилитации. Сюда ходят люди разного возраста, дабы во время, после и в течение физических и психических недугов справляться в общении. Это и люди с ограниченными возможностями здоровья, онкобольные, просто дети, проходящие первые этапы социализации с затруднениями из-за своих особенностей, и такие, как Тэхён, которым надо пройти этап приязни к контингенту подобного общества, дабы стать терпимее и сдержаннее.

Получается ли? Возможно.

— Тэхён, — координатор зовёт его, отвлекая от заваривания кофе. Тот поворачивает к нему голову, тяжело вздыхая. Собрание закончилось, сейчас все расходятся. Время обсудить расколы в общении. — Давайте обсудим Ваш комфорт. — Я тебя умоляю, — Тэхён машет. — Мне станет комфортно, когда отпустят домой. Ну, или будут давать хотя бы десять минут на перекур. — У нас территория здорового образа жизни. Вы знаете, — координатор качает головой. — А домой отпускать пораньше я не могу. Вижу ведь, что личного прогресса у Вас никакого. — Уж простите, что стараюсь, но не получается. — Я не виню Вас. Пытаюсь найти точку соприкосновения. Должно быть условие, при котором Вам будет хоть не столь приятно, но всё же интересно слушать остальных и ощущать себя «своим» в этом обществе. — Я не «свой». Никак не могу им стать, — Тэхён качает головой, показывая на себя рукой. — У меня же нет… болезни. Координатор смотрит на него с улыбкой, будто пытается прочитать, что там про себя думает парень. Тэхён отворачивается, хмыкая с мыслью «точно нет». Свою фразу он понимает. Она истинна. Ведь так?

Так.

— А к какому обществу Вы принадлежите? — Здоровых, — Тэхён отвечает быстро. — Полноценных, — дополняет. — Я не говорю, что этим, — указывает на помещение и устраивающих чаепитие ребят, — надо быть в другом месте. Знаю. Мы все едины. Но всё же некомфортно ощущаю себя внутри их коллектива. Конечно, я не «свой» из-за этого. — Хорошо, — координатор кивает. — Вы можете тогда помогать мне. — В чём это? — Войти в Ваше здоровое и полноценное общество, — находит ответ. Очень быстро. Прошло пять минут с их разговора. Тэхён шокированно смотрит на него. — Вам, как участнику, будет легче координировать кого-то. — Издеваешься, что ли? Я не психолог. — Не нужно быть гением в какой-то области, чтобы дать человеку понять, какая полноценная жизнь, — мужчина улыбается, протянув руку, дабы попрощаться. — В следующий раз я приставлю к Вам кое-кого. Вам нужно будет говорить с ним, а не со всеми. И я постараюсь найти того, кто с радостью пройдётся с Вами до пункта выхода из центра, чтобы покурить. — Серьёзно, чувак, — Тэхён удивлённо смотрит на него. — И что я должен буду с ним делать? Гулять во время перекура? — Говорить, — координатор уже отходит. — О чём угодно. Тэхён провожает его взглядом, опустив руки. Он залпом выпивает разбавленный холодной водой кофе. Дёрнувшись обратно к координатору, Ким тут же передумывает в пользу «подумать потом», направившись к выходу из центра. Он действительно подумает потом о предложенном варианте. К счастью, звучит это не так уж и плохо. Конечно, иногда приятно просто кушать печеньки и сидеть, раскинув ноги на пуфики, слушая о том, как мальчик с разными глазами признаётся в своих сомнениях. Иногда это приятно, потому что расслабляет. Приятно видеть, как людям помогают справляться с проблемами общения. Но Тэхён не привык к тому, что кто-то столько времени тратит на то, чтобы войти в коллектив, быть кем-то среди людей, стараться найти «я» или просто искать понимания. Слишком много боли в каждой истории. Тэхён к таким нападкам жалости не готов. Он их не понимает.

И в их общество никак не войдёт, потому что пережитая ими борьба Тэхёну незнакома.

На следующей неделе в оговорённое для посещения центра время координатор представляет Тэхёну подопечного, радостно сообщая: — Он курит электронные сигареты. Боже, я так рад этому. Ужасно, — мужчина смеётся. — В общем, знакомьтесь, Тэхён. Я отойду к группе. Жду вас обоих в четыре здесь. Он в центре во второй раз, так что помогите ему освоиться. — Эм… ладно, — Тэхён машет мужчине напоследок, неловко смотря потом себе под ноги. Чёрт. И что теперь? У парня перед ним трость. Он смотрит куда-то в сторону. На одном глазу повязка, как у Канеки Кена из «Токийского гуля». Парень стоит некоторое время, молчит. Он делает короткий шаг, стуча тростью по полу, прислушиваясь к эху стука, чтобы определить, где человек, с которым его оставили. Тэхён видит, как к ногам в тапочках осторожно подносится конец трости, определяя расстояние до собеседника. — Впервые слышу, чтобы слепые курили электронные сигареты, — Тэхён шепчет. Он тут же закрывает ладонью рот, сглатывая. Может, не надо было так резко? — Для твоего удобства сказал. Мне это без надобности, — парень прислушивается, уставившись куда-то в сторону. Он слушает, как Тэхён хмыкнул, как поднял голову, сетуя на своё положение, как прокашлялся, прежде чем начать говорить. — Я Чонгук, — представляется наконец-то. — Слеп на оба глаза. — Привет, Чонгук, — говорит Тэхён, развернувшись к выходу из центра. Он делает несколько шагов, поманив его жестом. По привычке. Любой человек бы понял, что надо куда-то пойти. Любой. Но не Чонгук, который слепой. Тэхён возвращается, взяв его за рукав свитера, чтобы повести к двери. Чонгук следует за ним, стуча иногда тростью, чтобы определять, где ступеньки. Они выходят из центра большими усилиями. Сначала Тэхёну надо спуститься с ним по лестнице, потом повести к выходу, сменить обувь, найти его шкафчик, снова спуститься по лестнице и примерно указать маршрут словами. Чонгук держится за его кожанку в области локтя, следуя. Они всё это время молчат. Тэхён не знает, что с ним надо обсуждать, что ему нужно будет донести, как надо ввести в тему, о которой говорил координатор. Чонгук ему и сам не помогает, молча стоя рядом, когда Тэхён курит. Ким садится на скамью, приглашая Чонгука сесть жестом. Потом Тэхён понимает, что опять действует привычным образом, взяв Чона за руку, потянув на себя. Чонгук вздрагивает, вытянув руки, держась за спинку скамейки. Он задевает пальцем сигарету Тэхёна, из-за чего шипит, коротко вскрикнув в конце, отпрянув от него, падая. Чонгук вертит головой в стороны, убирая с одежды пепел, мыча. Тэхён от шока опоминается уже после. Он тушит упавшую на скамью сигарету. Помогает встать, осматривая ладонь Чонгука, на которой остался красноватый след. Координатор его убьёт. — Говори, — разозлённо и раздражённо сообщает Чонгук. — Не нужно меня внезапно дёргать, тянуть, держать. Сообщай мне, что делать. Я могу и сам, — звучит враждебно. — Полегче, — Тэхёну не нравится его тон. — Прости, — у самого при этом тон странный. — Не знаю, как общаться со слепыми. Чонгук садится рядом, тяжело вздыхая. Тэхён зажигает новую сигарету. Он под конец прокашливается, говоря: — Хочешь? — Нет. — Ладно, — Тэхён пожимает плечами. — А ты как это… — он мнётся, — ослеп? — С рождения. — М, — он кивает. Потом понимает, что надо сказать. — Понятно, — оглашает. Всё. Координатор удивлённо смотрит на Чонгука, который тут же направляется в комнату отдыха, бросив, что было нормально. Тэхён смотрит вслед парню, сглатывая. Поднялись они вполне хорошо. О ране из-за стыда Тэхён не хотел говорить, но всё же предупредил координатора, получив заслуженный подзатыльник. С Чонгуком сложно коммуницировать. Тэхён сам по натуре не настолько общительный. Он пытается иногда что-то из Чонгука вытягивать, но тот чётко держит выверенную границу. С какого-то момента парень приносит с собой наушники, слушая аудиокниги, полностью уходя в себя, пока Тэхён копается в телефоне. Это просто ужасно. Учитывая то, что в центре люди довольно сговорчивые, так как доверяют здешнему обществу, всё это вызывает у Тэхёна странное чувство уныния. Чонгуку наверняка с ним некомфортно, но он не говорит об этом координатору. Он ещё и врёт временами, сообщая, что Тэхён читал ему книгу. В такие моменты Ким чувствует себя чудовищем. Конечно, нервотрёпки меньше, сравнивая с общением с группой, но легче не стало. Вообще нет. Координатор его при этом не ругает, когда Тэхён наконец-то признаётся спустя месяц, что у них как-то натянуто всё и тишина полная. — Как знаете, Тэхён. Если это общение полноценного здорового общества, — пожимает плечами. — Ты издеваешься, старик. Натурально, — Тэхён качает головой. Тот лишь смеётся. Однако в один из вечеров, играя с ребятами у кого-то в «Atomic Heart», он передаёт раунд с боссом. Сидя в ожидании очереди к приставке, Тэхён заходит в браузер, вбивая в поисковик «как общаться со слепыми». Впервые. Сам. Без чужих подачек.

«Ладно», — думает Тэхён. — «Я стану с этим кротом такими друганами, что меня с ним отпустят восвояси».

— Что слушаешь? — спрашивает Тэхён, снимая с его уха один из наушников. Чонгук вздрагивает, протягивая руку, чтобы вернул вещь. — Нет, ну… а вдруг я читал. — Ты не похож на… — он всё же снимает и другой наушник, ставя потом на паузу аудиодорожку. — Ты не похож на читающего человека. — В школе-то читал. — Школа — это другое. — А если обзор смотрел? — На ютубе, что ли? — Да. — Ты серьёзно сейчас? — Чонгук качает головой. У него мимика не меняется с тоном голоса. — Кто снимает обзоры на книги? — Эм… — Тэхён задумывается. — А в этом есть смысл, — он принимает поражение, вздыхая. — Окей. Тебя не беспокоить или назвать три книги, которые я могу обсудить с читающим человеком? — Я слушающий, — Чонгук поправляет. — Оговорочка. Прости. Слушающий. — Хорошо. Называй, — Чон готовится слушать, выпрямившись. Он отводит голову набок. — В общем. «Игра престолов», «Сумерки» и… — Книга сериала «Игра престолов» называется «Песнь льда и пламени», — Чонгук вдруг улыбается. — Я сейчас просто встану и уйду, — Тэхён глубоко вдыхает, чтобы возмущённо выдохнуть. — Я поправил. — Это занудство. — Ты сам предложил обсудить эти книги. — Ох, — Тэхён качает головой. — Ну, смотри, занудный ты крот. Я сказал либо-либо. Чонгук дёргается от его выражения. Фраза его, наверное, обижает до глубины души. — «Смотри»? Крот? — Да, — Тэхён кивает привычно. Минута проходит на осознание. Он потом понимает, в чём дело, выдохнув тяжело и протяжно. — Блять, чел… сорян, правда. — Не могу поверить. Ты дал слепому человеку такое прозвище. Я пожалуюсь на тебя. — Эй, ну… — Тэхён не знает, как оправдаться. Он звал так Чонгука в мыслях. Ненароком вышло. — Это же… аналогия. Да и кроты милые. К тому же… мы… — он ищет в голове ещё оправдания. — Координатор меня не отругает, — качает головой. — Я же это… должен заниматься интеграцией, а не инклюзией. Люди так делают. Не ссы. При оглашении это принимает свой приятный тон, — Тэхён пожимает плечами. Чонгук сглатывает, пытаясь понять последнюю причину. Он выпрямляется, задумчиво промычав, давая понять, что размышляет. У него не меняется мимика лица. Снова. Вообще не меняется. Чонгук осторожно приподнимается, чтобы сесть удобнее для разговора. — Если истинная причина в этом… Хорошо, — Чонгук соглашается. — Я никогда не слышал о том, что кроты могут быть милыми. — Ну, — Тэхён вот тоже не слышал, — они не особо популярны. Но они милые. — Вот как.

Тэхён находит точку соприкосновения с Чонгуком.

Его новому слепому другу очень нравится мысль, что Тэхён пытается общаться с ним, как с обычным человеком. И ведь, на самом деле, так и должно было быть между ними. С самого начала что-то не сложилось из-за того, что их познакомили на ноте «чтобы поладили», оговорив поверхностно, что у одного исправительные мероприятия, а у другого — интеграционный период. С Чонгуком всё начало потихоньку получаться, когда Тэхён начал вести себя… как обычно. — Это собака жмётся, — сообщает Тэхён. Чонгук вздрагивает от прикосновения мокрого носа к оголённым пальцам ноги. На Чонгуке сандалии. Хозяйка собаки гладит малыша. — Собака? — Чонгук опускает голову. Он протягивает руку вперёд, чтобы дотронуться. — Красивая? — Да нет, — Тэхён честно отвечает. Хозяйка возмущённо вздыхает, потянув собаку за поводок, уводя. Чонгук успевает лишь хвоста коснуться. — Громоздкая такая. Ты чё, мёдом себе там пальцы намазал? — Она была не уличная? Ты сказал при хозяине, что собака некрасивая? — Не все животные милые. Эта собака большая. Ты шпица вообще видел, крот? Вот он милый. — Нет, Тэхён. Не видел. — Ну вот, — Ким пожимает плечами. Он потом понимает по анализу сказанного, что не так. — Ой, да брось. — Я с тобой не разговариваю, пока не уберёшь эти выражения из своего словесного потока. — Ох, пошёл ты. — Повежливее, — Чонгук вздыхает. Он потом улыбается. Они начинают сидеть не на лавочке, а внутри центра в комнате отдыха. Там комфортные пуфики, подушки, диваны, кровати. Там автоматы с напитками, книги, разные настольные игры. Тэхён и Чонгук чаще всего занимаются играми мелкой моторики, разговаривая о чём-то.

Тэхён всё реже курит.

В закрытом от улицы помещении Чонгук более сговорчив. — Кто тебя одевает? — спрашивает Тэхён, осматривая парня. Он в один день лежит просто так, смотря на лепящего из глины что-то Чонгука, поймав себя на мысли, что… вау, этот бежевый пушистый свитер сидит на нём слишком хорошо. Очень хорошо. — Что-то не так? — Да нет. Хорошо. Просто интересно. — Я сам выбираю по текстуре. А тон попросил составить из классических цветов. — Вот как, — Тэхён не кивает, а говорит, что понял. Чонгук, насколько Тэхён знает, иногда ходит в спортзал. Он мажется чем-то периодически, одевается в белое, чёрное, бежевое, молочное, серое. Выглядит эстетично. Волосы собраны сзади в хвост. Иногда они превращаются в маленькие косички, но Чонгук длину выравнивает временами, так что всё равно хвостик. Тэхён не считал его с первого взгляда привлекательным. Его это начало заботить, когда он придал смысл… виду, характеру, чему-то такому… близкому в значении Чонгука. Этот слепыш привлекателен, когда приходит, например, в юбке в один день, аргументируя вид перед шокированным Тэхёном тем, что ему искренне плевать, что думают. Ему удобно в одежде — он носит. — Это, кстати, прямо ценится в наше время, — Тэхён гладит его по колену через юбку, глубоко вдыхая. — Ох, чёрт. Ты видел себя в зеркале? Знаешь… выглядишь… не знаю… очень светло, — как вообще выразить чувство внутри. — Я тебе пощёчину дам. — Комплимент же. — В зеркало на себя я, конечно, не смотрю. — О, — Тэхён закрывает лицо ладонью. Он смеётся. — Ладно, бей. Я заслужил. Чонгук действительно даёт ему пощёчину. Маленькую такую. Тэхён задерживает дыхание, когда Чонгук потом выпрямляется, закинув одну ногу на другую, чтобы вернуться к занятию с глиной. Тэхён бесстыдно заглядывается на его ноги через вырез на юбке, не забыв присвистнуть, за что ему тут же прилетает вторая пощёчина, но посильнее. Чонгук детальный. Он сам соткан из множества деталей, но также чувствует мир через детали. Черта ли это всех слепых или только Чонгука, но он не показывает эмоции мимикой, а оглашает вслух или даёт понять тоном о том, что испытывает. Причина этого, конечно, достаточно просто была объяснена: с рождения Чонгук не видит чужие лица. Соответственно, он не чувствует потребности в том, чтобы выражаться подобным образом. Да и не знает. Чонгук пахнет чем-то сладким, вкусным. Он чувствителен к запаху. У него это не просто запах, это аромат. Любопытен Чонгук и к запаху Тэхёна. Чонгук щупает вещи, если ему протянуть. Он прикасается к каждому участку, дабы точно понять, что держит. Тэхёну со всеми этими деталями просто интересно (повторяю: просто интересно!) как ведёт себя этот щупающий, нюхающий и говорящий обо всех действиях слепыш…

В сексе.

— Что? — Чонгук выглядит шокированным. Он дёргается, убирая руку Тэхёна со своего колена. — Ты меня морально убиваешь подобным. — Ну, это нормально — говорить о сексе, — Тэхён пожимает плечами. — Правда. — Я… я знаю, — Чонгук опускает голову, сглатывая. Он сжимает пальцами рукава свитера. Закусывает нижнюю губу. — Это неприятно для меня. Такие, как я, о подобном только… думают. — О, — Тэхён не скрывает интереса, захлопав глазами. — Раз уж я тут волонтёр, готов быть для тебя и гидом в мир сексуального про… — Ты отвратителен, Тэхён, — перебивает. — Эй, я же помочь хочу, — он смеётся. Искренне. — Нет, ну, правда. Тебе же двадцать. Хотя бы знаешь, как дети рождаются? — Да. — Окей, крот. А гомосексуальный секс? — Знаком, — Чонгук машет рукой. — Мне незачем… — Знаешь, что такое промывка? — А… — Чонгук слишком честен, — нет. — Тогда поверхностно знаешь, — Тэхён кивает. — Мне неприятна эта тема. — Почему? — Неприятно. Очень неприятно. Я же говорю. Такие, как я… — Чонгук останавливается, затихая. — Не принято. Я убеждён, что партнёры инвалидов — люди с синдромом «спасателя». Не надо меня из-за этого жалеть. Вполне свыкся с мыслью, что найду такого же слепого, который меня понимает и… буду так. А пикантные темы не всем приятны. Я вот не хочу обсуждать. Это так непристойно, — сглатывает. Повисает тишина, прерываемая тяжёлым дыханием Чонгука. — Прекрати молчать. Я сказал всё, что надо. Тэхён внимательно его слушает. Он кивает и кивает на всё это. Говорит потом громко: — Тебе неприятно, потому что ты думаешь, что тебе эта доля не достанется. — И? — Но ты ведь можешь заняться с кем-то сексом. — Могу. — Тогда хочешь? Со мной, — Тэхён предлагает сходу. — Нет, подожди, не так, — машет рукой. — Я кажусь тебе сексуальным? — Мне неприятно наше общение сейчас. Я… — Просто скажи. Чонгук молчит. Он всё сильнее сжимает ткань, начиная дрожать. Волнуется. Тэхён протягивает руку, осторожно раскрывая его пальцы, чтобы взять своими. Чонгук поднимает голову, касаясь тыльной стороной ладони большим пальцем. Тэхён поднимает руки, коротко целуя, прежде чем промычать, мол, так что думаешь. — Сексуальный, — выдавливает из себя. — Я? — Да, — Чонгук соглашается. Он не меняется в лице, но его тон становится ниже. — Однако я не… я не то чтобы… — А чем я сексуальный? — Умоляю, — Чонгук пытается убрать руки. Тэхён останавливает, потянув на себя. — Тогда… тогда ты первый. Раз уж начал. — Хорошо, — Тэхён с уверенностью, даже не задумываясь, касается пальцем колена. — Мне нравится твоё тело. Оно крепкое и привлекательное, — рука поднимается выше, касаясь теперь подбородка. — Мне нравится твой запах. Он очень нежный. А ещё мне нравится, когда ты волосы заплетаешь или приводишь себя в порядок. Для крота это несвойственная вещь — волноваться о внешнем виде, поэтому меня это привлекает вдвойне. А ещё… ну просто нереально хороший голосок. Я уверен, ты бы стонал сумасшедше. Я бы кончил уже на половине твоего удовольствия. — Тэхён! Чонгук выглядит удивлённым. Он уже не порывается убрать руки. Тэхён внимательно смотрит на него. — Твоя очередь. — Голос приятный, — Чонгук называет. — И хватка?.. Не знаю. Может… твой характер. Не знаю. Я не знаю. Чонгук сглатывает, сжимая его пальцы сильнее. Он вздрагивает, когда Ким наклоняется, осторожно касаясь губами щеки. Чонгук отворачивается, не готовый к такому контакту, но… затем он поворачивает голову, поддаваясь, дав захватить свои губы в плен. Тэхён тут же освобождает одну руку, обнимая за талию, притягивая к себе. Чонгук мычит в поцелуй, отстраняясь. Они просто прижимались губами друг к другу. — Кротёнок, открываешь рот. Если это мой язык — всегда открывай рот, — Тэхён шепчет в губы, снова накрывая их. На этот раз Чонгук робко, но всё же осторожно даёт себя поцеловать глубже. Он мычит. Опять. Чонгук сжимает пальцы одной руки Тэхёна, впиваясь ногтями. Ноги дрожат, когда Тэхён касается языком его языка. Чонгук тут же опускает голову. — Как тебе? — Тэхён тяжело дышит. Он целует в лоб. — Х-хорошо, — признаётся честно Чонгук. — Очень хорошо. — Приятно ведь? Давай ещё. Теперь касайся, где хочешь. Я не против, — Тэхён поднимает его руки, закинув к себе на плечи. Он снова целует. — Ты поймёшь, если попробуешь. — Ладно, — Чонгук отвечает на поцелуй.

В сексе Чонгук действительно ведёт себя, как крот.

Он принюхивается к Тэхёну, изучает, спрашивает что-то. Тэхён смотрит на то, как он действует, ловя себя на мысли, что это тоже выглядит по-своему сексуально. Конечно, их первый раз прошёл достаточно… традиционно. Чонгук тогда был не особо активным. Его крот доверился ему, потом наслаждался отдаваемым вниманием. Тэхён не был против. Нравится, когда его слепыш потерянно держится за него, как за спасательный круг, а потом бьёт, когда от Тэхёна прилетает комплимент груди или заднице. Чонгук становится смелее, стоит им зайти на какой-то уровень привыкания. Он начинает находить тон секса, который ему нравится. Это секс с подачки слепого человека, но… Тэхёну нравится. Чёрт. Слишком нравится. Настолько нравится, что он, похоже, это любит. Нет, речь не о сексе со слепым человеком. Абсурд какой — любить конкретно подобное. Тэхёну нравится то, что вытекает из этой особенности Чонгука. Тот, словно потерянный ребёнок, притирается носом к шее, к груди, к колену. Чонгук лижет, оставляя своеобразные «флагштоки», дабы, касаясь потом пальцем мокрого участка, понять, что он только что облизал. Чонгук говорит во время секса, называет все свои действия, и от Тэхёна требует того же. Серьёзно, если убрать из их секса описания — всё будет понятно. — Коснусь сейчас… — Тэхён думает, — что это, блять? — Коснись. Я скажу, — Чонгук ждёт, когда ощутит прикосновение. — Копчик, — называет. — Ты безнадёжен. — Я просто забыл, — Тэхён смеётся, поглаживая то место. — А это что, скажи, — он опускает пальцы ниже, ныряя ими между ягодицами. Чонгук вздрагивает, тихо вздохнув. — М? — гладит подушечкой анус, вызвав вдох. — Скажи. — Пошёл… — стон, — нахер. — Боже. Координатор потом обязательно скажет, что я тебя испортил. — Извратил. — Да, по полной. Ввожу. На одну фалангу. Указательный, — Тэхён кивает. Чонгук выдыхает «хорошо». — Горд этим, кстати, — он проникает пальцем внутрь. — Расслабься. — Я хочу держаться за что-то. Дай руку, — Чонгук вцепляется в неё, стоит только протянуть. Он вдыхает запах Тэхёна. — Двигайся. — По часовой пройти? Начинаю с двенадцати часов. — И как мне понять расположение циферблата в собственной заднице? Мне неприятны эти нажимания. Давай нежнее. — Как? — Не знаю, — Чонгук поджимает губы. — О, — Тэхён придумывает быстро. — Я оближу. — Нет, — отказывается быстро. — Этого не надо. — Правда. Хочу. Буду говорить, касаться, спрашивать. Вытаскиваю палец, — Тэхён осторожно убирает палец, взяв смазку. — Взял тот тюбик. Новый который. С кокосом. Они съедобные, надеюсь? — принюхивается. — Капаю, кротёнок. Выпяти задницу. И руку убери. Ещё ни один гей не отказывался от римминга. — Прекрати, — Чонгук стонет, когда что-то холодное касается прохода. — Это неудобно. И… это стыдно. — Нет, конечно. Стыдно не есть своего парня, а всё остальное — не стыдно, — Тэхён с такими словами наклоняется. — На упаковке написано, что съедобно. Языком начну, как пальцами. Мой рот будет занят, так что ты говори, кротёнок. — Хоть бы котёнком звал. — Кроты милее. Я вот сейчас убеждаюсь. — Завались, — Чонгук стонет, когда чувствует язык… там. — Чёрт. Как же я тебя ненавижу. Ты даже не побрился. Тэхён мычит, нарочно потираясь щетиной, из-за чего ноги Чонгука дрожат. Его слепыш держится крепко за простыни, не забывая называть то, что чувствует. — Странное ощущение. Как-то неприя… а! Боже. Не вводи так резко. Я не… ах! Нет, постой, пожалуйста. Можно выше? Да, — он стонет громче, вздрагивая, когда язык оказывается в нём. — Я не думал, что это так… обыденно. Мне казалось, неприятно облизывать кого-то… там. Ты просто… либо ужасен, либо без тормозов. Ах! Нежнее! — Чонгук сжимает пальцами простынь. Тэхён там, наверное, чавкать начинает. — И… ты… ты назвал меня своим парнем? Это… идиома такая? — Знать бы, что это такое… идиома, — Тэхён отрывается на секунду, подув на анус, из-за чего Чонгук мычит, подёргав бёдрами. — Да-да, возвращаюсь. И да, ты мой бойфренд. Другого ответа не принимаю. — Это надо обговаривать, знаешь ли. Специфика отношений со слепыми не может… быть… столь… ах! Боже, Тэхён! Ты не можешь так просто… меня… Тебе же надо столько всего… и… Правила… они… Ах! Я себя странно чувствую. Отойд… а! — Чонгук стонет громче. — Я же инвалид. Надо быть внимательнее к такого рода… Ах! Боже! Ты мне мстишь сейчас?! Хватит так… ах! Тэхён, пожалуйста. О, Боже мой. О… о, Боже мой. Как ни странно, кончает первым Тэхён. Ещё на стадии, когда Чонгук начинает выяснять отношения прямо во время римминга. Тэхён свободно признаётся в этом пристрастии Чонгуку, так что сейчас может лишь замечать закономерности. Тэхёну нравятся разговоры во время секса. Ему нравится, как партнёр любым доступным способом даёт понять, что именно чувствует. Казалось бы, «разговор» подразумевает общение рода как речевая коммуникация. Однако секс с Чонгуком даёт понять, что у этого кинка разные категории. И Тэхён собрал в себе все аспекты, кроме зрительного контакта. Разговор прикосновениями, когда Чонгук извивается в его руках, кончая от стимуляции, попеременно называя его имя и молясь Богу. Разговор жестами, когда Чонгук приподнимается немного и ложится боком, раскрывая ноги, думая, что Тэхёну всё же надо себя удовлетворить. Разговор словами, когда они общаются о самом разном, а через них (этих слов) тоном, стонами и паузами передаётся всё настроение. Тэхён любит такой секс. До ужаса. Он так любит, что кончает только от того, что Чонгук говорит и движется. Конечно, иногда всё зависит от контекста разговора, но всё равно Тэхён даже возбуждается быстрее, стоит им снова начать общение. — Так сексуально, что ты уже готов меня удовлетворять, — Тэхён целует в висок тяжело дышащего Чонгука. Тот ластится к его губам. — Ну, всё, кротёнок. Я к бёдрам. Ещё один раунд. — Ещё один? Ты кончил? — М… нет, — врёт. — Ты кончил, — Чонгук утверждает. — Опять из-за разговоров? — он затихает, наверное, смущаясь. — Особый вид удовольствия, когда ты чудным голоском говоришь о том, что не хочешь быть моим. — Странно всё это, — Чонгук вздыхает. Он поджимает губы, когда слышится характерный звук открытия тюбика со смазкой. — Намажу бёдра. Потом как обычно, — Тэхён улыбается. — У тебя тоже будут свои кинки, если будешь чаще говорить о сексе и во время секса. Найдёшь имена всем ощущениям и… главное — говорить. Реагировать. Давать понять. — Ты себе комфорт устраиваешь, — Чонгук закрывает рот ладонью, чтобы не стонать. — Ладно, ты сам подписался. На бойфрендов. Потом не жалей. — Знаю. Ввожу, — Тэхён проводит членом по сомкнутым бёдрам. — Приятно тебе, да? — смотрит на скрывающего стоны Чонгука. — Это тоже своего рода кинк. Не надо скрывать. — Я же не нарочно, — Чонгук поджимает губы. Он тихо стонет. Его ноги тут же поднимают, перебросив на плечи. Тэхён начинает двигаться размашистее. — Мне неважно, какой ты. Говорил же, — шепчет с рыком. — К тому же, я для тебя идеален. Никакой жалости. Видишь? — входит резче. — Вообще не жалею бойфренда-инвалида. — Ты звучишь ужасно. Тэхён смеётся.

Всё это так нелепо при осмыслении.

Тэхён проводит с Чонгуком время не один день в неделю теперь. Он проводит много дней. Они ходят в разные места. У них будни отличающиеся, абсолютно. Господи. Чонгук не хочет признаваться в этом, но Тэхён уверенно говорит, что у них первое свидание было в кальянной. Друзья Чонгука мрачнеют, когда слышат об этом, ведь ожидаемо то, что для слепого парня свидание нужно устраивать в местах, где комфортно с осязанием и слухом. Но Тэхён редко делает на этом акцент. Друзья честно признаются, что Тэхён жадно глазеет на него в любой момент, из-за чего Чонгук теперь чаще поправляет на себе что-то, зная, что тот смотрит. Тэхён занимается всем этим не из-за синдрома «спасателя». Тэхён не спасает, он не пытается. Ким и сам понимает, что Чонгуку это не нужно. Координатор говорил ему, что парню нужна именно интеграция, вхождение в жизнь с нормальными потребностями. В жизни Чонгука не хватает людей, которые относятся к нему, как к простому человеку. И Тэхён успешно стал тем самым, который с ним особенно безжалостен.

Ещё и удовольствие получает от этого.

— Ну, как Вам с ним? — координатор подписывает документы о том, что все собрания Тэхёном посещены. Теперь он свободен. Люди такого помола потом в центр ни ногой. Однако… — Приятно пообщались. Мы встречаемся, — обыденно говорит. — Что? — координатор поднимает брови. Он хлопает глазами. — Нельзя заводить отношения с теми, с кем в социальном… Ох. — Ой, да похуй. Доподпиши. Я к нему сейчас, — Тэхён указывает на бумаги. Координатор заканчивает с подписями, передавая. Он провожает взглядом Тэхёна, который заходит в группу слепых, подбегая к Чонгуку сзади, говоря что-то, прежде чем накрыть плечи руками. Чонгук сначала улыбается, прижимаясь к его груди спиной, а потом, что-то услышав, бьёт в бок. Тэхён улыбается, после надувая губы. — Тепло-тепло, — говорит он, когда Чонгук тянется за поцелуем. — Уже холодно, кротёнок. А теперь тепло. — Ты уходишь специально, поэтому холодно, — злится Чон. Сейчас комфорт Тэхёну обустроен в полной мере. Он сидит, уткнувшись носом в шею своего парня, слушая истории людей в центре социальной реабилитации, не промазывая в темпе, когда надо сказать «привет».