В самом сердце

      Моему гидро лорду от его леди во веки веков.       Милорд, мы тоскуем. Сегодня утром ты покинул её ещё спящую, едва солнце взошло на горизонте. Твоя Фурина, Её Высочество, не хочет предаваться этим тяжелым чувствам, что впитали холод пустой постели без тебя. Даже солнце было сегодня на редкость холодным, оно раздражало. Вставать было так тяжело без твоего поцелуя и лёгких незамысловатых утренних игр с моими локонами. Право, я просила сегодня их не укладывать. Ты сочтешь это мелочным мигом, но я считаю важным сообщить всё. Всё, что касается меня — касается и тебя. Я тоскую, милорд. Стены Мирмонии холодны без тебя и весь мир словно жесток ко мне.       Архонтам молюсь о возвращении, если я бессильна.       Едва заметная улыбка касается губ дракона, когда он дочитывает до последнего слова. Он аккуратно сворачивает письмо, очередное, но такое особенное, непохожее на все предыдущие.       — Мисье, письмо от Леди Фурины? — голос Клоринды прерывает что-то личное внутри, что-то, что касается лишь его и Фурины. Его леди, прекрасной властительницы.       Нёвиллет отвечает не сразу.       Подносит тонкий свиток к губам, оставляя бережный поцелуй, словно целует саму Фурину.       — Леди тоскует, — наконец, говорит он, — заканчиваем здесь, как можно скорее, моя госпожа ждать более не желает.       Клоринда понимающе склоняется, понимая, что мисье Нёвиллет всегда выберет её, всегда выберет свою леди, и ему ничто более неважно.       Он сегодня задерживается.       Об этом свидетельствует слишком быстро взошедшая луна. Его Леди Фурина ожидает с самого утра, это великая ошибка, ему бы перед ней надлежит раскаяться.       Он готов. Даже знает: как он сделает это.       Ступая мягкими шагами по знакомому коридору напрямик в их спальню.       Свет ещё горит. Не ложилась.       Либо это благословение, либо кара. Но гидро лорду не страшно, он готов ко всему. Открывает дверь неслышно — вдруг всё же спит. Однако он застаёт её около собственного стола.       Фурина кружится. Иногда обходит стол вокруг, но её действия цикличны. Госпожа хлопает в ладоши — замечает дракон — всегда дважды на круге четвертом. Высчитывает четыре круга — делает два хлопка.       Нёвиллет знает: что это.       Эти ненавистные ритуалы, от которых он пообещал избавить свою Фурину. Фурина не отвлекается на его приход, сосредоточенно хлопая и выхаживая, останавливаясь и кружась, иногда она машет ручками перед своим лицом, словно пытается что-то отогнать от себя.       Нёвиллет знает, что они значат — Фурина хочет успокоиться. Она слишком нервничает, в голове её хаос, она пытается упорядочить этот мир, в котором ей так тяжело порой жить.        Нёвиллет не желает сразу же прерывать её. Из этого состояния её следует выводить очень осторожно и медленно. Госпожа сейчас зациклена на себе и не воспринимает мир вокруг, она может испугаться.       Лишь, когда этот звук хлопков становится невыносимым и стук её мерных шагов на каблучках режет слух, судья не выдерживает того, чего никогда не сможет исправить. Эти ритуалы жизненно необходимы ей, чтобы сохранять баланс и поддерживать свой покой.       Либо ритуалы, либо он.       Наконец, решимость играет в нём, и Нёвиллет подходит к ней крайне медленно, касаясь сзади её талии, тем самым прерывая её ходьбу.       — Я здесь, Фурина, всё хорошо, — он говорит плавно, шёпотом, чтобы она не пугалась, — я уже рядом, не беспокойся.       Он обхватывает её талию с двух сторон, чтобы полностью остановить и обратить на себя её внимание. Её взгляд едва осознанный, но родной голос постепенно возвращает в реальность.        — Нёвиллет… — Она едва слышно размыкает губки, зовёт его, когда он крайне медленно поднимается с колен и обхватывает её плечики, чувствуя, как под его руками они дрожат, — Нёвиллет…       — Это я, госпожа, это я, всё хорошо, — его голос, словно сладкий сон для неё.       Фурина устала.       Она протягивает ему ручку, желая убедиться, что это реальность, а не игры её слабой психики. Фурина ощущает нежнейшее прикосновение сначала большой теплой ладони, а затем губ, мягких и желанных. Дракон целует её тыльную сторону с особым трепетом и лаской, которых заслуживает только его госпожа.       После она не отнимает руку, позволяет держать себя трепетно, словно ей это жизненно необходимо, словно это то, чего она сейчас желает больше всего.       Фурина утягивает его за собой, и Нёвиллет, не отпуская её руки, поднимается и следует за ней, беспокоясь за её осознанность. Она приводит к кровати, на которую они вдвоём садятся, точнее Нёвиллет сажает её медленно, не отпуская и принимается поглаживать по спине, успокаивая, показывая, что он здесь и никуда не собирается.       — Нёви, ты правда… здесь?.. Спасибо, — она всхлипывает, — твоя Фурина так тосковала, пожалуйста, погладь так ручку, — она тот час ощущает лёгкие поглаживания.       — Я здесь, моя Фурина, — он готов повторять для неё это бесконечно, — тебе стало спокойнее? — нежно спрашивает он, не скрывая лёгкой улыбки.       Фурина лишь слабо хмыкает и укладывает голову ему на колени.       — Ложись, — ласково говорит мужчина, помогая ей устроиться и начинает легко поглаживать её волосы, — спать, да?.. — Он целует её в щёчку.       — Тебе понравилось письмо?.. — вместо ответа спрашивает госпожа.       — Каждое слово, — искренне признаётся он, — каждое слово, госпожа.       Фурина победно улыбается и смущается, она оживляется и встаёт, чтобы встретиться с ним взглядом, в котором бушует океан, океан любви и нежности.       — Тогда мне стоит надеяться на ответ? — Хихикает она невинно, словно не все ответы ещё получила от него.       Нёвиллет нежно хмыкает, обхватывая её личико ладонями и целует в лоб, долго и медленно, затем в переносицу, и, наконец, находит губы, эти любимые губы, которым отдаёт самый заветный и плавный, чтобы они вдоволь насладились.       — Этого мало, — вторят ему, — я хочу…хочу такое же письмо, чтобы ты их выразил словами, как ты это чувствуешь, меня чувствуешь. Себя. Рядом со мной.       — Миледи слишком требовательна, — говорит он, укладывая её в постель, она неразобрана, но это их не волнует.       Нёвиллет ложится рядом, укрывая из вдвоём массивным теплым одеялом и обнимая леди за талию, прижимая к себе.       — А ещё она капризна, — напоминает Фурина, — порой очень, но ведь гидро дракон любит её, невзирая на это, не так ли?..       — Архонты свидетели, — отвечает Нёвиллет, сжимая под одеялом её руку, — больше жизни. Спите, душа моя, я буду здесь.       — Я все равно буду его ждать, — засыпая в ласках, шепчет Фурина, — всегда ждать…как жду тебя… как всё…       — Чшшш, тише, спи, девочка моя, нужно отдыхать, — понимая, что она переходит в неосознанность, и её психика устала, Нёвиллет принялся нежно баюкать её всякими глупостями и шёпотом.       Ярче облака и нежней спит в ладони моей твоя, и эту ночь ты не торопи. Словно узник я, что в тюрьме, нежный вырастить смог цветок, забыв его, ты не погуби. Вдруг взглянешь, не любя, скажешь, не любя: «это насовсем», и что я без тебя? Кто я без тебя?       Кто я и зачем?       Фурина сжала в руке тонкий сверток, предвещая один из самых прекрасных дней. Этот день явно в самое сердце, и виновник уже успел её покинуть, но сегодня Фурина его прощает.